Chapter 12
- Это правда, что ты вчера сказала? - Я киваю в ответ и отворачиваюсь,
покраснев, вспоминая, как у меня язык после виски развязался. - Какая ты наблюдательная. Была бы еще с Эриком повнимательней...
- Ой, не начинай, - я чувствую, как краснею ещё больше. - Я никому не
скажу. У всех есть тайны и причины их хранить.
- Спасибо. Прозвучало только очень уж грустно.
- Зато честно! Ладно, спасибо ещё раз за компанию. Пойду к встрече
готовиться. - Фор провожает меня взглядом и нацеливается на избиение груши.
Я направляюсь в спальню неофитов с думами о теплом душе. А ещё навязчиво маячит мысль, что мои секреты перестанут быть таковыми для Фора и Лидеров в скором времени.
В комнате на удивление пусто, и я беспрепятственно принимаю душ, а когда выхожу, долго пытаюсь понять, что не так. Нас осталось пятеро, а вещи только на четырех тумбочках. Почему? Я так и встала посередине комнаты с этим
вопросом, замотанная в полотенце.
- Ты знала, что они сдружились? - От неожиданности я чуть не подпрыгиваю к потолку. Рей продолжает: - Стив и Софи были близки. И они с Дином
двойняшки. Дин за братом пошёл.
Дин и Софи вчера оказались в красной зоне. Из урождённых остались пока все. Стив ушел сам. Неожиданно. Хотя, наверное, только для меня так.
- Жаль, - только и могу выдавить я.
Рей садится на свою кровать и ничего не говорит. Я знаю, о чём она думает.
Я тоже не в курсе, что нас ждёт на втором этапе. Сколько у меня страхов? Если много, то в лучшем случае мне светит стать заурядным членом бесстрашия. Я знаю четыре - нет, пять - своих страхов, но их наверняка больше. Всё как в глицерине. Я медленно перемещаюсь, уже в бельё, открываю ящики. Мысли никак не отпускают. Высота. Сыворотка правды. Гаптофобия.
В 8.00 мы уже сидим в вытянутой серой комнате со стульями вдоль длинных стен. Рей всё ещё пребывает где-то внутри себя, несмотря на все старания
Доминика и Джона её оттуда выковырять. Сам Джон находится в наилучшем расположении духа после встречи с семьёй и усиленно навязывает свой позитив
остальным. И, похоже, задался целью во что бы то ни стало растормошить Рей. Дом же периодически уходит в себя, но выныривает оттуда, пытаясь шутить. С Джей они так и не помирились, понимаю я.
Урождённые вообще ведут себя как ни в чем не бывало: шутят, громко
смеются и пихают друг друга. Наверное, так и надо идти на встречу со своим страхом, но у меня, Рей и Дома это выходит из рук вон плохо. Доминик с девушкой расстается. А Рей, и я в этом уже уверена, проходила такие симуляции и знает, что её ждёт за дверью.
- Доминик, заходи, - слышен голос Фора. И парень, беззаботно улыбаясь из последних сил, скрывается в комнате.
- Нельзя с таким настроем идти. Будет только хуже, - вдруг тихонечко говорит Рей, ни к кому не обращаясь.
- А сама-то! Сидишь как перед казнью, - так же тихо отвечаю я ей.
- Это неправильно, я знаю. Знаю, потому и.
- Не расскажешь?
- Нет. Может, когда это все закончится, если я останусь. Сейчас нет. Извини.
- Не бери в голову. У всех свои тайны. - И их чертовски много. Вот она, цена свободы от необходимости говорить правду - вокруг становится слишком много
лжи и недомолвок. Если раньше секреты были только у меня, то тут они есть у всех. А у меня нет никакого права о них расспрашивать. Остаётся лишь
принимать людей такими, какие они есть. Со всеми достоинствами,
недостатками и тайнами, узнав которые, можно кардинально поменять мнение о
человеке. Неизвестно только, в какую сторону.
Минут через пятнадцать дверь снова открывается, и оттуда выходит сильно побледневший Доминик. Идёт он сам и даже вполне ровно, но, судя по его
глазам, он всё ещё пребывает в ужасе.
- Ада, - по рейтингу вызывает Фор. Справедливо. Тяжело идти в
неизвестность. Хотя почему - неизвестность? За дверью меня ждут Тобиас Итон и кресло. Да вот только меня всё же ожидает сюрприз.
На вращающемся табурете в углу рядом с монитором с абсолютно
равнодушным лицом сидит ещё один человек. Холодная сталь его глаз - последнее, что я хотела бы видеть, погружаясь в свой кошмар! Когда я перестаю ощущать мнимый ветер, медленно открываю глаза. Я полулежу в кресле, всё тело бьёт мелкая дрожь. Призвав все свои моральные силы, я приподнимаюсь и оглядываюсь: комната с двумя дверьми, компьютер, двое мужчин. Я сосредотачиваюсь на Форе и от удивления чуть не сваливаюсь.
Он бледный как мел, на лбу выступила испарина, а в глазах ужас, как у Доминика. Эрик же сидит всё в той же позе и надменно ухмыляется, глядя
на Фора. Он боится высоты не меньше меня, и Лидер, судя по всему, только что об этом узнал. Благодаря мне.
— Ты в порядке? Сама идти можешь? — голос инструктора дрожит, как будто сейчас он был в своей симуляции. Я киваю и, пока Эрик наслаждается видом
«поверженного врага», одними губами шепчу Тобиасу: «Извини».
— Я провожу, — твёрдо заявляет Эрик.
— Я в порядке, — это мой голос? Такое чувство, что я кричала, причём очень долго. — Не стоит утруждать себя, Лидер.
В подтверждение своих слов я встаю, но ноги меня подводят, и приходится вцепиться в кресло. Дьявол!
— Да, я вижу, — ехидная улыбочка озаряет его лицо. - Фор, может, тебя тоже проводить, а то завалишься тут, чего доброго? — Инструктор стискивает челюсть, но молчит. Эрик грациозно покидает свой «трон» и, подойдя ко мне,
кладёт руку мне на талию, а второй придерживает за локоть. К моему великому удивлению, мы идём к запасному выходу. Неофиты этого позора не увидят — хоть какая-то радость.
Перед тем как открыть дверь, Эрик поворачивается к инструктору и бросает:
— Через пятнадцать минут вернусь. Постарайся не хлопнуться в обморок со следующим неофитом, Фор.
Он ничего не отвечает, и мы выходим в темный коридор. Когда дверь за нами закрывается, Эрик убирает руку с моей талии и перехватывает локоть. Останутся синяки. Лидер молчит и просто ведёт меня по тёмным безлюдным коридорам бесстрашия. Я чувствую, что сердце вновь увеличивает темп, а вот идти
мы стали медленнее.
— Весьма посредственно, — бросает Эрик, не останавливаясь. Что? О чём он? — Первый этап ты прошла слишком легко. А в симуляции показала всю
свою посредственность. Страх высоты.
— Нет. — Надо подбирать слова, не выдать своего глупого ликования.
Главное, успокоиться и не подставляться больше. С ним нужно быть очень аккуратной в выражениях. Я же умею лгать, умею молчать, когда нужно.
Он резко останавливается и дёргает меня за локоть так, что я оказываюсь прижата к стене. Мою руку он не выпускает, а второй опирается на стену в нескольких сантиметрах от моей головы, нависая надо мной.
— Тогда что? — его лицо так близко, а голос такой ровный, спокойный. Пугающий, но… приятный. Я схожу с ума! В ловушке у одного из самых опасных людей фракции я отмечаю приятную глубину его голоса… Аромат кофе, лёгкий
запах табака. Боюсь взглянуть в его глаза, а то вдруг и они мне покажутся привлекательными. Наверное, это последствия симуляции — что-то в голове
окончательно сдвинулось. Я уже даже не отмечаю то, что его прикосновения не обжигают меня, принимаю как должное. Мне больно, но это из-за сильной
хватки. Точно крыша поехала… Я вижу, как пульсирует артерия на его шее. Странные татуировки.
— Ты оглохла? — вроде, тон приказной, но какой-то
мягкий. Он опять затеял какую-то свою игру, навязывает свои правила. Будет давить, гнуть, ломать, пока я не сломаюсь. Зачем всё это?
— Смелость, — как-то тихо и жалко звучит. Да что с моим голосом? Похоже, я и вправду во время симуляции кричала. Странно.
— Что? Голосок сорвала? — нет никакой мягкости. Показалось, ушло… Только холодная сталь в голосе. Поднимаю глаза. Хищная ухмылка. Выше. Холодная
сталь глаз. Изучающих, наслаждающихся видом загнанной дичи, которая предпринимает отчаянные попытки сбежать. Он думает, что надломил меня, что
стоит поднажать, и я рассыплюсь. Поймал уязвимую, после симуляции страха. Умён. А к чёрту! Молчать я могу, но не буду.
— Быть смелым — не значит не бояться; быть смелым — значит, действовать, невзирая на страх. Разве не этому должны научить нас симуляции? Тогда на крыше я действовала, не обращая внимание на свою панику. И была смелой!
Такой ответ вас устроит, Лидер?! — И будь, что будет. Ухмылка пропадает, губы вытягиваются в прямую линию, холодный колючий взгляд устремлён прямо
на меня. Я уверенно исподлобья смотрю ему в глаза и не понимаю, что в них происходит. Он злится?