Озарённый Солнцем. Поцелованный Луной.

Мы не ложились спать, вместо этого принесли фрукты, бутерброды и немного чая в глиняном кувшине, чтобы позавтракать на берегу и встретить рассвет. Я спросила, нет ли у Мая термоса, на что он в очередной раз округлил глаза и попросил разъяснить, что это за зверь такой.

Когда небо на горизонте начало розоветь, русалка уже скрылась, и больше рыданий не доносилось. Стало спокойнее, и Лайла, которая, как объяснил Май, на дух не переносит нечисть, мирно задремала.

Май водил палкой по мокрому песку, вырисовывая разные геометрические фигуры, а я молча наблюдала. Мы оба устали, но спать ложиться уже не было смысла: в это время Май обычно просыпался, ходил в город за покупками или в лес и готовился к встрече первых пациентов, которые приходили к десяти. Приём он вёл до шести вечера, потом прибирался, ужинал и ложился спать в девять.

Отчего-то мне становилось мучительно тоскливо при мысли о его распорядке дня. Мало того, что это была рутина, так в довершение всего Май был одинок. Никого, кроме собаки. Конечно, по субботам (как выяснилось, иногда и раньше) двор полнился его последователями. Но то – другое. Это не были близкие люди, с которыми можно провести время и поделиться переживаниями.

Я посмотрела на его расслабленное лицо. Он сидел ко мне боком, опустив голову: был сосредоточен на рисунке. В розоватом свете восходящего солнца отчётливо виднелась линия скул и подбородка, изящное заострённое, как у эльфа, ухо с серьгой. Утренний ветерок играл с пепельными волосами, мягко забирая небольшие прядки и разбрасывая по золотистой коже. Май машинально резкими движениями заправлял их за ухо.

– Хочешь, заплету? – предложила я.

– А?

Я улыбнулась:

– Волосы. Они тебе мешают. Ты заплетаешь косы?

Май кивнул:

– Заплетаю, но редко. С ними такая возня! Обычно я с распущенными хожу. Кстати, вчера какие-то девочки плели, но к ним почему-то совсем не было очереди. Я наблюдал за ними достаточно долго и сжалился – попросил заплести косу мне. Они так обрадовались! Косы красивые. Бабушка всегда плела себе косу вокруг головы. Ей до глубокой старости очень это шло. И меня она научила. Но мне, по сути, не за чем это: я и хвост сделать могу. Зачем утруждаться?

– Так мне стоит утруждаться, чтобы сейчас заплести тебе косу?

Май рассмеялся:

– Нет, нет! Что ты? Спасибо! Я привык к распущенным волосам. Они только в работе мешают. А сейчас я отдыхаю. И ты отдыхай. Как придём, спать ложись.

– Не хочу.

Он изогнул бровь:

– Не хочешь? Я не потревожу и пациентов попрошу не шуметь.

– Тем более! Нет уж. Я лучше прогуляюсь, поиграю с Лайлой или схожу в город. Ты не будешь против?

Май задумался, будто решая, стоит ли озвучивать свои умозаключения.

– По правде сказать, я не знаю, что плохого можно от тебя ожидать. Пока ты неприятностей не учинила, а возможности у тебя были. Сбежишь и устроишь что-то в одиночку? Что ж, покрывать тебя не стану. А то, что не уследил, станет моей виной и моим позором. В любом случае, сегодня я иду во дворец и, если ты вернёшься к шести и меня как свидетеля не убьёшь, пойдёшь со мной, и я сдам тебя королевской страже. А если убьёшь... я персона заметная, меня сразу хватятся. А по той причине, что нас часто видели вместе, тебя вскоре вычислят, – подытожил Май с улыбкой.

– О...

Лайла подтолкнула длинным носом увесистую палку к крыльцу, села и весело посмотрела на меня. Я только успела выйти за порог, а она зовёт меня играть!

– Давай отойдём подальше. Твой хозяин работает.

Подобрав палку, я направилась за пределы двора, а Лайла, чуть не нападая на меня, побежала рядом. Было около десяти, к дому Мая начинали подходить пациенты. У забора уже толпились люди, среди которых я увидела и женщину с отрубленными руками. Она стояла, опершись на девочку лет пятнадцати, и заливалась слезами. Девочка заботливо обтирала её лицо носовым платком, а сама тряслась от напряжения. Видно, кровь каким-то чудом удалось остановить. Вероятно, не желая ненужных смертей, этому поспособствовали королевские лекари ещё вчера. Но не долечили, и торговка пришла за снадобьями к Маю.

Мне стало бесконечно тяжело на душе, и я поспешила уйти.

Мы какое-то время играли с Лайлой на залитой солнцем лужайке. Воздух ещё не успел прогреться, так что дышалось легко. Свежесть соснового леса немного успокаивала, расслабляла. Окружившее меня зелёное пространство, простёршееся над головой светло-голубое небо обволакивали своей необъятностью. С места, где мы играли, хижина Мая виднелась крохотным маяком, на который я старалась ориентироваться, чтобы не заблудиться. Длинную вереницу пациентов можно было разглядеть и с такого расстояния. Казалось, меньше их со временем не становилось.

Лайла любила играть. Похожая на странно согнутого взрослого человека, лишь притворяющегося собакой, она бегала по окрестностям. Шёрстка блестела на солнце, развивалась при беге. Она выглядела такой радостной! Убегала за брошенной палкой, возвращалась, крепко держа её в зубах, не желала отдавать. Отбегала, оглядывалась, будто смеясь. Потом, сдавшись, вновь подходила ко мне, опускала палку на землю, подталкивала носом к ногам.

Вдруг, после моего очередного броска, Лайла принесла не палку. Издалека я заметила, как в её зубах что-то блеснуло. Это было нечто длинное и тонкое. Правильной формы и с чем-то странным на конце. Что это? Я насторожилась и пошла собаке навстречу, чтобы в случае опасности оказаться рядом. Но чем чётче обозначался предмет в её зубах, тем сильнее стучало моё сердце. Клюка постаревшей девочки! Я не могла ошибиться!

– Где ты её нашла? – воскликнула я. Лайла, казалось, не собиралась продолжать игру: она звала меня за собой.

Вскоре мы добежали до городских ворот. Стражники, завидев меня, напряглись и преградили дорогу, но, всмотревшись в лицо, узнали и отступили. Такова сила влияния культа?

– Куда ты меня ведёшь? – мы бежали по улочке на окраине с ветхими одноэтажными домишками. Я знала, что скоро, за ближайшим поворотом окажется знакомый покосившийся дом. Но, не достигнув его, заметила лежащего на земле человека. Сердце ухнуло вниз: это оказалась та самая девочка.

Она силилась встать, но слабые руки не позволяли, сгибались в локтях, дрожали. Она чуть ли не плакала от своей беспомощности. А вокруг не было ни души! Ни единого человека, кто мог бы помочь? Неужели никто не увидел страданий из окна? Никто не услышал грохота от падения?

– Давайте я вам помогу! – я осторожно усадила девочку, а Лайла, подойдя ближе, совершенно осознанно указала головой на спину, будто говоря: «Ты можешь опереться на неё».

Но девочке не хватало сил. Она беспомощно полными слёз глазами посмотрела на меня:

– Я не могу!

А мне не хватало сил поднять её самостоятельно. Вдруг издалека послышался топот нескольких пар ног, я обернулась и увидела бегущих в нашу сторону из узкого проулка троих парнишек.

– Виноваты! Опоздали! – кричали они.

Приблизившись, незнакомцы заговорили наперебой, обращаясь к ничего не понимающей девочке:

– Просим прощения!

– Проспали!

Тут последнего говорившего ткнули локтями с обеих сторон:

– За себя говори!

Все трое принялись поднимать девочку. Осторожно, бережно подхватив за руки и спину.

– Кто вы?! – она оживилась. Было трудно понять её эмоции: она одновременно была и удивлена и смущена неожиданным вниманием противоположного пола. Думается мне, она как раз в том возрасте, когда подростки это внимание желают получать.

– Май попросил помочь вам, – ответил один паренёк лет семнадцати, рыжий и с россыпью веснушек на щеках. – Вчера он раздавал указания, кому что делать хорошего и полезного, и нам поручил присмотреть за вами.

Дряблые щёки девочки слегка подёрнулись румянцем.

– Как знал! – сокрушённо прошептала она, а затем, уже стоя на ногах, обратилась ко мне: – Спасибо вам! Вы ведь тоже от Мая?

Я замахала руками:

– Нет! Я... его сестра, но никакие поручения не выполняю.

– Вот как... – она задумалась на миг, – я намерена вас всех отблагодарить! Если немного подождёте, я испеку пирог, и мы попьём чай с ним.

– К чему трудиться? – вышел один из помощников вперёд. – Мы можем испечь пирог.

Девочка будто лишилась способности дышать:

– Правда, не знаю, что и сказать. Мне очень приятно ваше участие, но мне бы хотелось выразить свою признательность! Я так вам благодарна! Давайте тогда я отсыплю вам ягод? У меня их много, я люблю их собирать: только это мне и остаётся... И Маю! Маю передайте больше всего ягод! Я бы и сама отнесла, – печально вздохнула она, – да сами видите: боюсь уже лишний раз пошевелиться. Сегодня пошла в лес, да по дороге трость потеряла.

К тому времени Лайла протянула клюку хозяйке и, получив в качестве благодарности немного ласки, отошла ко мне за спину.

– Мы видимся не впервые, – девочка вновь обратила взгляд в мою сторону, – но мы так и не познакомились.

– Простите, я не представилась! Майя.

– Гузель, – она смотрела открыто и дружелюбно, что мне почти удалось разглядеть за старческой маской лицо юной девушки, которая была младше даже меня самой. – Приходите на чай, если будет время. И Мая позовите. Часам к двум мы управимся, я думаю.

Я предложила свою помощь, но Гузель отмахнулась, наспех попрощалась со мной и в сопровождении своих « телохранителей» медленно, как могла, отправилась в сторону дома.

– Молодец, Лайла, ты очень умная девочка, – я потрепала собаку по голове, отчего она радостно завиляла хвостом. – А теперь давай сходим на базар.

Май сказал, я могу купить что угодно на любую сумму. Главное, чтобы вещь, которую я приобретаю, была мне по-настоящему нужна, и по-настоящему мне нравилась. Тогда моё личное время может не сократиться ни на секунду. В любом случае, это сон. Так не всё ли равно, сколько тратить?

Я решила купить подходящую для похода во дворец одежду. Моя однозначно для этого не годилась, а у Мая в очередной раз заимствовать мне было совестно.

Мы неторопливо шли по широкой мощёной улице. С обеих сторон нас окружали разнородные лавки и магазинчики. Всё деревянное, с резными вывесками на цепях. «Лучшие ткани земли Забвенья», «Обувная мастерская», «Украшения из слёз русалок (чистый жемчуг!)», «Сладости юго-запада», «Чайная лавка семьи Урюс». С одной стороны торговали едой и напитками, с другой – одеждой и украшениями. Торговцы, ещё сонные, зазывали неактивно. Да и, по правде говоря, ещё некого было зазывать. Базар пустовал, кроме меня было ещё только человек десять. Некоторые из них, видимо, после Праздника очищения души не заходили домой. Были одеты в старомодные костюмы, маски и венки.

– Девушка! – окликнул круглолицый мужчина с гусарскими усами. – Не проходите мимо! Вижу, выбираете наряд?

Продавец выглядел приятно: глаза весёлые, морщины выдавали склонность к проявлению положительных эмоций. Он вышел из-за стойки, спустившись с нескольких ступенек, и оказался мне по плечо, когда подошёл ближе. Облачён он был в грубой работы рубаху и штаны на подтяжках, которые поминутно поправлял.

– Да, – ответила я.

Мужчина жестом пригласил войти, я приказала Лайле сидеть у входа и шагнула внутрь. Мне открылась целая сокровищница утончённых женских костюмов и платьев. Они ничем не отличались от современных в реальности. Только являли собой мои невоплощённые мечты. Бывает так, что ты мечтаешь об определённом предмете гардероба, рисуешь его в воображении, но, обойдя сотню магазинов, не находишь желаемого. Остаётся только садиться за швейную машинку и мастерить самой. Но мне это не под силу. Я думала, что забыла всю ту одежду, которую хотела приобрести в своё время, но, как выяснилось, она никуда не исчезла, а переместилась в этот уютный магазинчик в глубине моего подсознания.

Обойдя его по периметру, я отсекла всё, что не так сильно впечатляло, и остановила выбор на элегантном брючном костюме цвета слоновой кости. Прямые брюки, прямой же пиджак с отделанными неуловимым полупрозрачным кружевом лацканами. К нему прилагался светло-коралловый атласный топ.

– Сколько он стоит?

– Такой юной деве не стоит беспокоиться о потраченных на наряды часах! Вся жизнь впереди, а в молодости не стоит думать о будущем.

«Вы бы это сказали Гузели», – подумала я, но промолчала.

– Не путай деву красивыми речами! Спросили цену – говори и не трепи зря языком.

По спине снизу вверх пробежали мурашки. Я остолбенела и не могла от ужаса повернуться на звук. Это был знакомый низкий голос, от которого стоило ждать лишь неприятности. Человек в чёрном плаще – Цветочный принц!

С трудом я заставила себя посмотреть на говорившего. Я не ошиблась – это был действительно он. По-свойски сидел прямо на прилавке, закинув ногу на ногу, и играл пальцами кассовым чеком.

– Что вы себе позволяете! Слезайте немедленно! – вмиг приветливое лицо торговца стало яростным. Он подлетел к непрошеному гостю и уже был готов схватить его за грудки, когда в руках Цветочного принца блеснул кинжал с узором, который мне с расстояния невозможно было рассмотреть. Но и издалека было видно, что он, должно быть, стоит больших денег.

Цветочный принц оскалился и склонил голову, отчего закрывающий её капюшон слегка съехал, и на лицо упала чёрная волнистая прядь волос. Он подкинул кинжал и легко поймал за остриё, подкинул ещё раз и, перехватив рукоять, направил к груди торговца.

– А тебе будто позволено торговать маками.

– О чём вы?! Какие маки? – я не видела лица мужчины, так как он стоял ко мне спиной, но по голосу было понятно, что он смертельно напуган.

– А ты будто не знаешь? – голос Цветочного принца звучал леденяще спокойно и уверенно, последняя фраза была сказана даже насмешливым тоном. Он точно знал, что не ошибся, как знал и дальнейшую судьбу торговца. – Открывай ящик под столом.

Мужчина на секунду замялся, но Цветочный принц терпеливо смотрел на него, рука с кинжалом парила в опасной близости от лихорадочно дрожащей груди торговца. Он нагнулся и зашуршал в ящиках, принц спрыгнул с прилавка, не теряя жертву с прицела. Вскоре на полу показался перемотанный белой тканью букет алых цветов.

Я не заметила, как вжалась в ряд вешалок с одеждой, не желая быть замеченной. Сердце грозило вырваться из груди, кровь шумела в ушах, а в мыслях была лишь одна фраза: «Хоть бы не заметил! Хоть бы не заметил!»

Вдруг принц повернулся ко мне и мягко сказал:

– Не бойтесь. И не беспокойтесь о цене. Вы стали свидетелем этого безобразия, так что я оплачу вам любой наряд в качестве компенсации.

Некоторое время я молчала, не решаясь ответить, но, набрав побольше воздуха в грудь, как можно более уверенным тоном сказал:

– Лучше...лучше пощадите его.

Цветочный принц замер, глядя на меня. Потная от волнения спина под остриём клинка судорожно тряслась.

– Пощадить? По-вашему стоит пощадить человека, который может жертвовать здоровьем других ради наживы?

Маки поддерживают здоровье людей земли Забвенья?

– Я не местная и не знаю ценности маков, но... – я попыталась отдышаться. Зачем я только ввязалась в этот диалог? Теперь он точно убьёт меня! Но отступать некуда. – Но я знаю ценность человеческой жизни и человеческого здоровья. Если человек сделал что-то плохое, нельзя платить ему той же монетой. Нельзя преумножать зло.

Цветочный принц улыбнулся, как мне показалось, тепло:

– Дева, успокойтесь. Вам опасность не грозит. Но ответьте: как же бороться с преступностью? Если щадить каждого нарушителя закона, что его будет сдерживать от новых преступлений?

Я не знала, что ответить. Справедливость заключается в воздании каждому по его заслугам. А без контроля над гражданами невозможна жизнь ни одного государства. Но так ли должны осуществляться справедливость и контроль? Нельзя ли сократить страдания? Нельзя ли простить грешную душу? Но как в таком случае дать человеку понять и прочувствовать свою вину?

– Сложный вопрос? И я не знаю на него ответа, а его нужно найти в кратчайшие сроки, ведь маки не бессмертны, и люди, души которых они в себе содержат, не бессмертны.

– Маки содержат души жителей этих земель?

Цветочный принц кивнул.

– Оттого-то они так ценны. Но некоторые и за бесценок готовы продать, лишь бы что-то заработать. Чью-то целую жизнь продают за двенадцать жалких минут. Пара рук – не такая уж большая плата, – он наклонился к рыдающему от страха торговцу, и тон его голоса стал резче: – Вставай, не буду руки марать. Отдам тебя под стражу в замке. Но сначала прими покупку. Сколько?

– Т-так, т-так отдам! Всё забирайте, только пощадите!! – и торговец отбил три земных поклона.

– Не унижайся и назови цену. За всё нужно платить.

– Я не буду покупать, – мой голос прозвучал так тихо и неестественно, что я не сразу поняла, кому он принадлежит. Тело била дрожь.

Цветочный принц поднял взгляд на меня. За маской не было возможно прочитать его эмоции, но, должно быть, это было удивление.

– Вам не стоит переживать о цене. Я виноват перед вами – я оплачу.

Я помотала головой:

– Не стоит, спасибо.

Принц улыбнулся и низко поклонился.

– Вы достойны уважения. Ещё увидимся!

Он свистнул, и в магазин зашла пара гвардейцев. Подхватив хнычущего торговца под руки, они вышли вслед за принцем. Когда конвой скрылся за поворотом, я увидела, как много людей собралось вокруг. Все в ужасе перешёптывались, оглядываясь друг на друга. Лайла боязливо жалась к входу, спасаясь от толпы. Но, судя по тому, что на принца она ни звуком не отреагировала, её он не испугал. Как так обычно чуткая собака не уловила исходящую угрозу? Или она от принца и не исходила?

_

* Justitia in suo cuique tribuendo cernitur (лат.) - Справедливость проявляется в воздании каждому по его заслугам.