Я люблю твоё беспокойство[ ЗАВЕРШЕНО]

На моих глазах Бан Чану делают второе дыхание. Я готова умереть по-настоящему, если что-то не получится. Но он дышит, спустя двух кругов по тридцать нажатий и двух вдохов.
Я лежу рядом, и санитар проверяет мой пульс. Я вся дрожу, неизвестно из-за чего.

Нас везут в больницу. Я обессилено падаю на койку. Мне и Кристоферу делают капельницу. После того, как он очнулся, ему вкололи шприц со снотворным, и теперь он спал рядом. Мне тоже предлагали, но я отказалась. У меня нет сил ни на что. Каждое слово даётся мне с трудом.
Минхо и Джисон едут рядом. Они облокотились друг на друга.

Нас поселили в разных палатах. Едва все ушли, я отрываю капельницу с руки.
Что за бред? Мы только что, чуть не умерли. Я не собираюсь тут лежать. Я разыскиваю палату Кристофера.

Он до сих пор спит. Я сажусь рядом, и беру его за руку.

—Я не собираюсь лежать вдали от тебя. Ты только что чуть не умер, и это все произошло по моей вине. Вряд-ли теперь ты меня простишь. Но я не хочу уходить. —я плачу, вытирая рукой слёзы. Она немного саднит от капельницы. Мне становится сильно холодно, и я решаюсь лечь рядом, обнимая Кристофера. —Я не хотела, чтобы так получилось. Я и правда поступила глупо. И никогда такого больше не допущу.

Я закрываю глаза на миг, и засыпаю. Рядом с ним тепло, и хорошо. Так хорошо мне никогда не было. Пусть он проснётся и меня прогонит. Но сейчас я хочу вот так полежать.

***

—Подтверждаю. Да, это не она выколола мне глаз. —говорит Ханыль. —Это сделали девочки из нашей школы.

—И зачем ты сказала всем, что это была она?

—Чтобы сломать ей карьеру. —хохочет Ханыль. —Она слишком везучая. А может, я слишком неудачлива.

—А может потому, что тебя запугали? —качает головой Кристофер. —Хочешь знать, почему я так считаю? Я вижу перед собой напуганную девочку, которая боится абсолютно всех. Иебе жестоко досталось в детстве. Так что же ты хочешь?

—Только с одним условием. —говорит Ханыль, и наклоняется, чтобы поцеловать Кристофера. Она толкает его в воду. Они чисто случайно оказались там, где нет барьера. —Никто не может мне говорить такое, я никчемное существо, я не заслуживаю этого! Я этого не заслуживаю! —она со слезами убегает с моста. Она видит Аяну, которая бежит за Бан Чаном. Может, она сделала все, что ей требовалось. Она помогла им и записала видео. Телефон Кристофера лежит на мосте.
Ханыль не обращает на него внимания.
Пусть те, кто сделал Ханыль уродиной, получат по заслугам. Ей уже все равно, она сделала хуже.
Аяна не виновата. Она была не виновата всегда. И сейчас, она попыталась сделать хоть что-то хорошее, и опять все испортила. Ей не суждено жить в этом мире. Может, она найдёт в себе силы избавиться от себя. А может и нет. Ханыль уходит с моста.

****
Я просыпаюсь. Сначала я не понимаю где я. За эту неделю я успела почти десять раз сменить своё место ночевки.

—Ты словно сон. —я вижу перед собой лицо Кристофера. Он молчит, сидя рядом. Он выбрался из моих объятий, и теперь привстал на подушке, насколько это возможно.

—Пожалуйста, прости меня. —говорю я снова. Я привстаю, и стараюсь смотреть ему в глаза. —Я совершила очень глупую ошибку. Я доверилась не тебе... Я хотела тебе сразу же сообщить о том, что это все не по-настоящему, но это было ловушкой...

Бан Чан наклоняется и целует меня. Я удивленно вздрагиваю, но он не даёт мне отстраниться, аккуратно держа меня за плечи. Так долго мы ещё никогда не целовались. Я чувствую эмоции Кристофера через его прикосновения. Словно он показывает, что уже понял меня, но ему по прежнему больно.
Мы одновременно отстраняемся, и смотрим друг другу в глаза. Я стараюсь запомнить этот взгляд на всю жизнь.

—Я тебя не оставлю, даже если ты меня прогонишь. —говорю я снова.

—Зря. —Кристофер тихонько касается моего лба. —У тебя поднялась температура.

Чертова ледяная вода. Она не даёт мне поговорить.

—Мы ещё не договорили.

—Что же ты хочешь мне сказать? —устало говорит Кристофер. Я понимаю, что он устал от моей настырности. Да и вообще от всего случившегося в целом. А обида просто так не проходит. Он должно быть и правда зол, но сдерживает себя.
Я хочу вывалить на него все события последних дней, но задумываюсь. Он очень устал.

—Агасси! (Ю. К. Обращение к незамужним девушкам). —раздался удивлённый голос медсестры. —Что вы тут делаете?

Я встаю с кровати, и вздыхаю. У нас ещё будет время. Главно, унять тревогу в груди, которая будто предупреждает о том, что этот день может стать последним.

****
Выписали нас не сразу. Полежав денёк и подождав пока температура спадёт, я заторопилась. Врачи решили пойти мне навстречу, но я успела сдать сотню анализов. Кроме нескольких несерьёзных отклонений, все показатели были в порядке.

—Главное, не перенапрягайтесь. —посоветовал мне доктор. Я вышла, и оглянула пустующую палату. Минхо и Джисон все ещё в обиде на меня. И я их понимала.
Кристофер ждал меня у выхода. Его выписали раньше чем меня.
Не вздохнув, я принялась вываливать на него последние события.

—Знаешь, я виновата. И ты должен на меня обижаться. —говорю я, вздыхая после долгого рассказа. Мы едем в такси. Таксист возится с навигатором, и на нас не обращает внимания.

—Мы должны рассказать полиции. —перебивает меня Бан Чан. —Перестройте, пожалуйста, маршрут. —говорит он таксисту.
Он диктует адрес.

А я смотрю на своей отражение в окне. Я похудела. Без косметики мое лицо стало мне привычнее, чем когда-либо, и я лишь заплела себе пучок. Я вздыхаю, и говорю:

—Ты прав.

Кристофер молчит. Я ожидаю, что он сейчас что-то ещё скажет, но мы молча едем.
Мы выходим из машины. Я оглядываю местность, и понимаю, что знакомая многоэтажка.

—Навин? —переспрашиваю я. —Зачем мы к нему приехали?

—Угадай. —говорит Кристофер. Он щурится от солнечного света, режущего глаза. Солнце и правда светит ярко, но не греет.

—Он работает в полиции? —я удивленно расширяю глаза. —А ведь этот псих тоже работал...

—Да, ты рассказывала. —кивает парень. Он отводит взгляд, и я не понимаю его реакции на все происходящее.

—Расскажи, то, чем ты занимался.. пока... меня не было. —тихо прошу я. Я вспоминаю сообщения, которые он прислал мне на телефон, и сердце пронзает боль. Если бы я могла вернуться в прошлое, и изменить.

—Пойдём быстрее. Потом расскажу. —пообещал парень.

Мы приходим к Навину. Обстановка в его доме не изменилась, как и его прическа. Он встречает нас с кружкой и бутербродом в руке, попеременно откусывая и прихлебывая.

—Привет, дружище. —он потягивается. —И тебе привет. —говорит он мне. —Как у вас дела?

—Опять из берлоги не вылезаешь. Погляди, как оброс. —по-доброму ворчит Бан Чан. Он заходит в квартиру, и идёт на кухню. Там он открывает форточку, раздвигает шторы и оглядывает кухню. В уголочке лежит ноутбук Навина, и заряжается на проводе.

Навин откладывает еду, и открывает ноутбук, садясь на корточки. Он что-то про себя бормочет. Я вижу какой-то программный код.

—Гребаный спайдер. Как же ты бесполезен, дружок. —говорит он, и аккуратно захлопывает гаджет. —Что стряслось, господа?

—Так ты не слышал? —неуверенно спрашиваю я. Меня одолевают сомнения о том, что он вообще знал о моем подделанном самоубийстве.

—А это раньше чем неделя? Я неделю писал код. Я даже из дома не выходил. —на полном серьезе спрашивает программист. —Тогда не слышал.

Я рассказываю по порядку ему все, что случилось. Бан Чан тем временем читает газету, или делает вид, что читает.

—Ого. —с неподдельным удивлением говорит Навин. —Он реально псих. Удивляюсь знаешь чему?

—Чему? —спрашиваю я.

—То, что ты так хладнокровно оставила эту девушку там. —хмыкает Навин. —Имеешь права.

Я мрачнею. Я правда не смогла ее спасти. Это то, чем я не горжусь. Да, слишком много ошибок за последнее время.

—Так ты не бывший полицейский? Или как получается.. —я качаю головой. Что-то я запуталась.

—Ну обычно—Навин приподнимается с стула и ходит по комнате. Он берет кружку, нюхает ее содержимое, а затем отпивает. —Я могу только в узком кругу сказать свою профессию.

—Фсбшник! —я расширяю глаза. —Или хуже. Разведчик. Или посол!

Навин снисходительно хмыкает, но не отрицает моих слов.

—Так что же будет с этим психом? —попадёт голос Бан Чан.

—Ну тут два варианта. Он не сделал ничего плохого. Его посадят в психушку. —Навин пожимает плечами.

—Но он же мог убить нас. —я протестующе качаю головой. —Ничего плохого?!

—Это ещё доказать нужно. У тебя шрам остался? От шприца с инсулином? —спрашивает Навин.

—А Сон Дауль...

—А ты уверена в том, что она не станет говорить, что вы с ним в сговоре? Лучше ее не трогать. —говорит Навин. Вызывать полицию на его адрес анонимно, и дело с концом. Упекут в психушку точно. Это Корея, детка. Это вам не дорамы с соплями.

—Что за... —Кристофер встаёт со стола. —Он буквально маньяк. Почему? —он делает глубокий вздох, и уже более спокойным тоном говорит: —Ладно. Если это самый безопасный способ, то вперёд.

Бан Чан выходит из кухни, давая понять то, что разговор окончен. Я тоже теряюсь.

—Подожди. —говорю я вслед Кристоферу, и иду за ним. Мы выходим из квартиры, и я еле поспеваю за ним.
Он быстро идёт сторону лестницы, ведущей к парку.
Я спотыкаюсь, и парень берет меня за руку, и мы идём вперёд.

—Куда ты спешишь? —спрашиваю я.

—Никуда. —Кристофер останавливается. —Я просто уже не понимаю.

Он садится на скамейку, наклоняя голову назад.

—Тяжело доверять справедливости в этом мире. —глухо говорит он. —Понимаешь, я на тебя не обижен.

—Я знаю. —говорю я, обнимая парня, и гладя его по волосам. —Тебе тяжело любить меня. И не отрицай.

—Нет. —твёрдо говорит Кристофер. —Это неправда. Когда я получил твоё видеосообщение, я верил, что успею.
И, когда я узнал о твоей смерти, я не поверил в это. Моя первая половина твердила: этого не могло случиться. Я четко уверен, ты бы этого не сделала. А вторая половина говорила: это жизнь, и люди никогда не зависели друг от друга настолько, чтобы поменять своё решение. Так и ты. Ты могла поступить так, как тебе вздумается. И поняв это, мне стало ещё хуже. —медленно заканчивает парень. —Видимо, я верил лишь в некую зависимость. В то, что ты одна не решилась бы на это.

—Ты не прав. —я перебиваю Кристофера. —Зависимость тут не при чем. Но я никогда бы в жизни не поступила бы так эгоистично. Ведь я была не одна. И я глубоко виновата перед тобой.

—Я решил сделать то, чего ты не сделала при жизни. У меня получилось. И твоя репутация восстановлена. Тебе осталось только сказать всем, что ты жива. —говорит Бан Чан. Я приоткрываю рот от удивления.

—Ты все это сделал... ради меня? —я отвернулась, чтобы он не видел моих слез. Он просто сокровище.

—Да. —говорит Бан Чан. Он смотрит на меня взглядом, в котором видно сожаление. —Потому что люблю тебя.

Я не успеваю ответить, у Бан Чана звонит телефон. Он берет трубку, и начинает отвечать односложно, так что я не могу понять, о чем он говорит.

—Это Ханна. —отвечает он. —Она летит через две недели в Австралию, повидаться с родителями. И меня с собой зовёт. Мы все равно собиралась делать мировой тур, так что...Знаешь, что?

—Что? —переспрашиваю я.

—Поедешь со мной? Я познакомлю тебя со своими родителями. —он грустно улыбается.—С твоими я уже познакомился.

—Мой отец... а моя мама? Ты не познакомился с моей мамой.

—Я ее видел. Так что, поедешь?

Я чувствую неловкость. Со слов Кристофера, его мама сейчас в ремиссии, а об отце он рассказывал как очень веселом человеке, с которым он часто ходил на рыбалку.

—Ещё спрашиваешь. Конечно. —я улыбаюсь, и шмыгаю носом. —Только сначала разберусь с агенством. Надо написать Розалии. Хотя, не думаю, что она будет в шоке. Она столько в своей жизни повидала. А ещё, надо помириться с Минхо и Джисоном. Они точно на меня в обиде.

—Ещё бы. —Кристофер встаёт со скамейки. —Знаешь, а если меня выгонят из группы, я стану крутым продюсером. Это так, на заметку.