глава 2
Ева смотрела на экран телефона, на сообщения, которые продолжали приходить одно за другим. Друзья не понимали. Они не могли понять. Как можно просто взять и уехать? Как можно бросить всё, что было годами?
Она не ответила никому.
Выключила звук, перевернула телефон экраном вниз и закрыла глаза.
Но сон не шёл.
Мысли крутились, как заевшая пластинка. Москва. Саша. Чужая квартира. Новая жизнь. Без них. Без привычного. Без себя прежней.
Она перевернулась на другой бок. Потом снова. Сбивала подушку, натягивала одеяло, скидывала его — всё без толку.
Тело было здесь. А мысли — уже там. В городе, который она никогда не любила. У человека, с которым когда-то была близка, а теперь — чужая.
Она не заметила, как под утро провалилась в тяжёлый, липкий сон без сновидений.
Разбудил её звук сообщения.
Телефон завибрировал на тумбочке, и Ева, не открывая глаз, потянулась к нему. Экран резанул яркостью — она прищурилась, подождала, пока глаза привыкнут.
Новое сообщение. От мамы.
«Я купила билеты. Завтра, 10:40. Вечером соберём вещи».
Коротко. Без лишних слов. Без попытки утешить.
Ева прочитала сообщение раз. Другой. Третий.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
Значит, не сон.
Значит, всё по-настоящему.
Она медленно села на кровати, обхватив колени руками. Волосы рассыпались по плечам, взгляд был пустым, устремлённым в одну точку на стене.
Остался один день.
Всего один.
Она встала, прошла к окну. На улице было серое утро — небо затянуто облаками, мелкий дождь барабанил по подоконнику. Город казался чужим, хотя она знала здесь каждый переулок.
Москва.
Что ждёт её там?
Она не хотела думать об этом. Но мысли лезли сами.
Саша.
Последний раз они нормально общались больше года назад. Сейчас — редкие сообщения на дни рождения. «С днём рождения» — «спасибо». Всё. Ни тепла, ни интереса, ни желания вернуть то, что было.
А теперь она должна будет жить в его квартире. Видеть его каждый день. Разговаривать. Улыбаться. Делать вид, что между ними ничего не было.
— Идиотка, — прошептала она себе под нос. — Сама виновата.
Она знала. Знала, что тогда, в той ссоре, перешла все границы. Наговорила такого, что не должна была говорить. А он… он просто встал и ушёл. Не хлопнул дверью. Не крикнул в ответ. Просто посмотрел — и вышел.
И больше не вернулся.
---
Ева заставила себя оторваться от окна.
Нужно было собираться.
Она открыла шкаф, достала чемодан — пыльный, стоявший на антресолях бог знает сколько времени. Поставила его на кровать, открыла.
И застыла.
С чего начинать?
Что брать с собой в новую жизнь? Что оставить?
Она растерянно смотрела на вещи, развешанные аккуратными рядами, и не могла сделать выбор.
Телефон снова завибрировал.
Общий чат с друзьями.
«Ева, выходи, мы у твоего подъезда»
Она подошла к окну. Внизу стояли трое — её люди. Те, кто всегда был рядом. Они махали ей, кто-то показывал на часы, кто-то просто улыбался.
Ева выдохнула, накинула первую попавшуюся кофту и выбежала на улицу.
Дождь уже почти кончился, воздух был свежим, пахло мокрым асфальтом и последними весенними цветами.
— Ну ты даёшь! — крикнул кто-то из ребят. — С такими новостями нельзя по переписке!
— Давайте без скандалов, — ответила Ева, пытаясь улыбнуться.
Они обнимали её. Каждый. Долго. Крепко.
Она терпела.
Она не любила прикосновения, но сейчас… сейчас это было нужно. Не ей — им. И она позволяла.
— Мы не отпустим тебя просто так, — сказал кто-то.
— У меня нет выбора, — тихо ответила Ева.
— Выбор есть всегда. Просто иногда он хреновый.
Она усмехнулась. Горько, безрадостно.
— Это точно.
Они пошли гулять. Просто по улицам, по которым ходили сотни раз. По тем местам, где смеялись, спорили, мирились, строили планы. Теперь планы рушились.
Но никто не говорил об этом вслух.
Просто шли. Молчали. Иногда перебрасывались ничего не значащими фразами.
Ева смотрела на город. На знакомые вывески, на деревья, которые вот-вот должны были распустить листья. На людей, которые шли мимо и не знали, что для неё это — один из последних дней.
Вечером она вернулась домой.
Мать уже ждала.
— Собирайся, — сказала она коротко.
— Да.
Они упаковывали вещи вместе. Молча. Мать складывала вещи аккуратно, ровными стопками. Ева — как попало, лишь бы влезло.
— Так не годится, — вздохнула мать. — Дай я.
— Я сама.
— Ева…
— Я сама, — повторила она твёрже.
Мать отступила. Смотрела, как дочь перекладывает вещи снова и снова, как не может определиться, что взять. Как останавливается, глядя на какую-то безделушку, и долго не может оторвать взгляд.
— Ты справишься, — тихо сказала мать.
Ева не ответила.
Она не была в этом уверена.
---
Ночь прошла как в тумане.
Она не спала. Просто лежала, смотрела в потолок и считала часы.
Когда на часах появилось 6:00, она встала.
Душ. Зубная паста. Кофе — без вкуса, без запаха.
Мать тоже не спала. Сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно.
— Такси в 8:30, — сказала она.
— Хорошо.
В 8:25 они стояли у подъезда с чемоданом и рюкзаком.
Город просыпался. Кто-то вёл детей в сад, кто-то торопился на работу, кто-то просто шёл за хлебом.
Обычное утро.
Для неё — последнее.
Подъехало такси.
Мать обняла её. Долго. Крепко.
— Звони, как прилетишь, — сказала она.
— Хорошо.
— И… Ева…
— Что?
— Попробуй наладить с Сашей. Он не чужой тебе человек.
Ева ничего не ответила. Села в машину, захлопнула дверь.
Такси тронулось.
Она не обернулась.
---
В аэропорту было шумно. Люди спешили, бежали, толкались. Она шла медленно, будто пытаясь растянуть время.
Регистрация. Сдача багажа. Паспортный контроль.
Всё как в тумане.
Когда она села в самолёт, пристегнулась и уставилась в иллюминатор, внутри всё сжалось.
Ещё немного — и земля уйдёт из-под ног.
Буквально.
Самолёт вырулил на взлётную полосу. Двигатели заревели громче. Ева закрыла глаза.
Взлёт.
Толчок. Ещё один.
И вот они уже в небе.
Челябинск оставался внизу. Маленький, такой родной, такой далёкий уже через минуту.
Она смотрела в окно, пока город не превратился в точку, а потом — в ничто.
Только облака. Белые, пушистые, равнодушные.
Ева отвернулась к стене и закрыла глаза.
Позади осталась её жизнь.
Впереди — неизвестность.
И Саша.
Тот, с кем она даже не знала, как теперь говорить.