Мой приемыш

Дорога убегала вдаль извилистой лентой. Солнце давно село, и на чёрном небе стали появляться первые звёзды. Они были единственным, что освещало трассу в эту безлунную летнюю ночь. По бокам стоял бурелом, который теперь казался чем-то ужасающим. Сквозь тёмные ветви мерещились непонятные рожицы и нелепые очертания. Машина гнала со скоростью свыше 100 км/ч. Чонгук крепкой хваткой держал руль и постоянно смотрел в боковое зеркало. Они ехали больше часа по этой дороге, но ни одна машина не проехала им навстречу.

На заднем сидении, свернувшись калачиком и накрывшись полицейской курткой, спал Юнги. Чонгук посмотрел на него и довольно улыбнулся. Этот парень не спал целые сутки. Он проделал такой большой путь, прежде чем оказаться здесь, и весь день был на ногах. Он даже был готов вести машину, но здесь Чону удалось настоять на своём при условии, что на половине пути они поменяются местами.

Чонгук давно работал в полиции и, в частности, занимался пропажами детей. В штатах это было нередко, учитывая разные социальные положения, статусы и условия жизни. Он много выиграл дел и помог многим семьям. Однако, всегда оставались дела, которые были не разгаданы. По причине того, что подозреваемый пропадал с концами, или из-за недостатка фактов, мотивов, информации преступника не могли поймать и посадить. Чонгук впервые столкнулся с той ситуацией, когда на кону стояла жизнь не только одного мальчика, но и судьбы других детей, о которых будет возможность хоть что-то узнать. И пусть их уже нет, Чон засадит виновного и спасёт неизвестно сколько ещё жизней. От одной только мысли, что он упустит Дона, пальцы дрожали от злости.

Чонгук сильнее надавил на газ и закрыл окна заднего сидения.

***

Был поздний вечер, когда Хосок оказался в палате один. С первой секунды прибытия от него не отходили ни на шаг медсёстры. Куча обследований, беготня по кабинетам... В конце мальчик просто мечтал, чтобы от него отстали все.

Теперь он сидел на кушетке, перебирая пальцами краешек белого махрового халата, и болтал ногами. Из окна виднелся двор больницы с детской площадкой и маленьким цветочным садом. Слышались голоса детей с улицы, а через стенку уже двадцать минут плакал ребёнок.

«Маленький, и уже болеет», — подумал про себя Чон и содрогнулся.

К нему заходил врач и интересовался здоровьем, потом пришёл отец и сказал, что завтра в одиннадцать утра операция. Хосок лишь кивнул на это и пообещал не есть ночью принесённые ему сладости. Дон принёс два полных пакета, один из которых лежал в шкафчике, битком набитый фруктами и конфетами, а другой стоял у кровати. Там была целая куча мягких игрушек, машинок, ярких книжек и раскрасок. Хосоку было приятно, что о нём так заботятся, но сейчас ему ничего не было нужно. Он инстинктивно потянулся к плюшевому медвежонку на тумбочке и, обняв его, лёг на кровать.

***

— Я поклялся тебя разбудить, — Чонгук остановился на обочине и повернулся к Юнги. — Иначе ты бы прибил меня утром, не потормоши я тебя сейчас.

— А я и не спал, — сонно ответил тот, приподнявшись на локтях и сладко потягиваясь. — Который час? — Мин открыл дверь и глубоко вдохнул ночной воздух. Стояла гробовая тишина. Было слышно, как шелестят ветви деревьев и стрекочут кузнечики.

— Три ночи, — пробормотал Чонгук и зевнул— Я звонил, подкрепление мчится за нами. Мы приедем около семи утра на место, но нас туда пустят не раньше 10 часов.

— А как же...

— Вооружённый захват будет в крайних мерах. Дон может просто убежать вместе с Хосоком, но тогда мы их точно не найдём. Я притворился донором и написал в эту больницу. Они ответили, что раньше одиннадцати операции не делают. Раньше невозможно, какие-то особые правила больницы.

Юнги облегчённо вздохнул.

— Значит, у нас будет всего час, чтобы найти его.

— Про наш план поговорим утром, — Чонгук сел на заднее сидение, запутавшись в куртку. — Если почувствуешь себя не очень, останавливай машину и буди меня. — Я, по-твоему, могу уснуть за рулём? — опешил Юнги, в то время заводивший двигатель.

— Я предупредил, спокойной ночи, — сказал Чонгук и, надвинув кепку на глаза, лёг поудобнее на сидения.

Тихо щёлкнул ремень безопасности, и машина снова помчалась по трассе.

Юнги спокойно давил то на газ, то на тормоз, ведь дорога начала опускаться вниз и подниматься наверх. Они мчались горной местности. Мин местами поглядывал по сторонам и видел перед собой заброшенные луга, где росли самые разные цветы. Он даже опустил стекло и высунулся из окна. В лёгкие ударил прохладный воздух, пропитанный травами. Юнги старался думать о том, как поедет назад с Хосоком по этим местам, как будет показывать ему всё вокруг. Мысли о мальчике в потёртых штанах не выходили из головы. Перед глазами вставал образ смеющегося ребёнка. Вспомнилась их первая встреча.

«К обшарпанной грязной стене прижимался худой мальчик, одетый в поношенную школьную форму. Ребенок горько плакал, стоя спиной к Юнги. На асфальте валялся открытый портфель с учебниками.

Не задумываясь, Мин подошёл к мальчику.

— Эй? Ты чего тут делаешь? — спросил он, присев на корточки и смотря на малыша снизу вверх.

Тот вздрогнул и обернулся, утирая нос рукавом рубашки.

— Тебя как зовут, несмышлёныш?

— Х-хосок, — ответил, заикаясь от слёз.

— А меня Юнги, — широко улыбнулся парень и протянул свою руку.

Мальчик нерешительно взглянул на большую ладонь Мина и всё же, после нескольких колебаний, протянул и свою руку.

— Где твои родители, Хосок? — вот какой вопрос точно не нужно было задавать, так это именно про маму и папу. Но он тогда ещё не знал этого».

Юнги прибавил скорость.

«Что будет, если я опоздаю? Что, если я никогда его больше не увижу?» — подумал про себя.

— Только бы успеть, — одними губами прошептал Юнги, — только бы успеть...

***

Громкий звон будильника заставил Хосока мигом подскочить с кровати. Мальчик побежал к раковине умываться, затем открыл окно и стал делать утреннюю зарядку.

На улице радостно щебетали птицы, и мальчику тоже постепенно стало радостно и легко на душе. Он ни о чём не думал и просто улыбался, ведь, как сказал ему однажды доктор из детского дома: «Если поулыбаться хотя бы пару минут, то хорошее настроение само придёт к тебе». Именно этот способ сработал сейчас, Чон был полон жизненной энергии. Он выпил стакан воды и снова лёг на кровать, взяв в руки книжку.

— Надо успеть дочитать «Узника Азкабана» до операции, — звонко сказал он себе вслух.

Через некоторое время в дверь постучали. В палату зашёл тот же врач, что и вчера.

— Ты уже встал? — улыбнулся он, взглянув на Хосока. — Какой смышлёный ребёнок! — мужчина в белом халате радостно хлопнул в ладоши. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Всё в порядке, — кивнул мальчик, одарив доктора слабой улыбкой.

— Операция скоро, ты не боишься? — спросил мужчина, подойдя к кровати.

— Я ничего не боюсь! — громко ответил Чон.

Врач по-доброму усмехнулся и, потрепав его по голове, ушёл.

Хосок спокойно погрузился в чтение. Он сидел с широченной улыбкой, когда читал диалог Гарри и Сириуса. Мальчик пытался думать о том, что после выписки из больницы, у него с отцом тоже наконец всё наладится. Это придавало сил. Хосок давно не чувствовал себя таким уверенным и довольным.

Однако, по мере приближения стрелки к одиннадцати, смелость начинала убывать. Будто Чон набрал в ладони песка, а тот медленно сыпался из рук. Сначала это было незаметно, но чем дальше шло время, тем рассыпчатая уверенность быстрее иссякала.

Едва Хосок закрыл книжку, как вошла медсестра и попросила начать подготовку к операции. Он делал всё на автомате, пытаясь не слушать свой страх и делать всё в точности, как говорила девушка. Видимо её дружелюбное выражение лица и ласковый голос были той опорой, за которую ухватился Хосок.

— Молодец, отлично справился, — похвалила медсестра, усадив мальчика на передвижную кушетку. Она аккуратно поправила голубе одеяние Хосока и, посмотрев на него, улыбнулась. — Ты не бойся, хорошо? Врач сделает тебе маленький укол, и ты уснёшь. Потом проснёшься здоровеньким. Всё получится.

— Я верю, — кивнул Хосок и опустил глаза.

— Обещаю, что всё пройдёт хорошо. А ты, обещаешь не бояться? — девушка протянула свой мизинец Чону.

— Честное слово — ответил тот, слегка улыбнувшись, и скрепил обещание.

— Вот и хорошо! — радостно похлопала по плечу медсестра. — А теперь ложись, я тебя накрою простынёй и увезу в другое отделение. Нам нельзя, чтобы какая-нибудь грязь и плохие микробы попали на тебя. — Хосок послушно лёг.

Ориентируясь по цвету потолка, он заметил, как они выехали из кабинета и проехали длинный коридор. Он слышал, как вокруг ходили дети, совсем маленькие, его ровесники и постарше. Затем все звуки стихли, они оказались в пустом тихом коридоре.

Медсестра плотно закрыла двери, а затем ввезла кушетку в операционную и остановилась.

— Можешь подняться и осмотреться, ещё не пришёл врач, — улыбнулась она Хосоку, снимая с него простыню. — Я ненадолго отойду, а ты никуда не уходи отсюда.

— Хорошо, — ответил мальчик, приставая с кушетки.

Девушка подмигнула ему и вышла за дверь.

Хосок остался один. Он свесил ноги с кушетки и осторожно посмотрел вокруг. Посередине находился операционный стол, рядом на подносе лежали инструменты. Приглядевшись, мальчик содрогнулся от ужаса и отвернулся. За окном было непривычно тихо, не было слышно тиканья часов и чьих-то голосов.

«Здесь можно было бы наслаждаться тишиной», — подумал Чон, вспомнив, как мечтал о покое в детском доме, где гам замолкал только ночью. Та тишина была ценой на вес золота, а здесь она была гнетущей, мёртвой.

Хосок сжал кулаки и шумно вздохнул. Его сердце сильно забилось от нахлынувшего страха.

— Мальчик, — тихо позвал кто-то, и Хосок обернулся.

Перед ним стояла девочка в розовом платье с пышной юбкой. Её чёрные волосы были затянуты в два низких хвостика, а в руках она держала плюшевого зайку с длинными ушами.

— Мальчик, беги отсюда, — сказала девочка, обняв игрушку.

Хосок соскочил с кушетки и подошёл к ней.

— Кто ты? Как ты сюда пробралась? Медсестра закрыла все двери. Почему я должен выбираться отсюда? — завалил он её вопросами.

Девочка удивлённо захлопала ресничками, внимательно глядя на Чона.

— Я Мэри, и я тоже была здесь, — она повернулась и кивнула головой на операционный стол. — Уходи отсюда, — тонким детским голосом попросила она.

Хосок замер на месте. Он молча смотрел то на девочку, то на стол и, кажется, боялся признать то, что только что услышал.

Мэри не перенесла операцию.

— Ну как тебе? Не страшно? — в комнату зашла улыбающаяся медсестра. За ней вошли главный врач и целая команда медбратьев.

— Забирайся на стол, — сказал хирург, надевая перчатки и маску.

Хосок не знал, что сказать и уставился на мужчину большими то ли от страха, то ли от нахлынувшей паники глазами.

— Что-то не так? — спросил один из медбратьев, бросив взгляд на Чона. Тот лишь покорно покачал головой и направился к операционному столу.

— Мальчик, — позвала Мэри, — мальчик, не надо, — умоляюще пролепетала она. — Беги отсюда. Они плохие, — по её розовым круглым щёчкам потекли крупные слёзы.

Хосок схватился за голову и в ужасе побежал к ней. Но девочки уже не было.

Чон подскочил на кровати и открыл глаза.

Перед ним снова была маленькая раковина и шкафчик, битком набитый сладостями, а на коленках лежал плюшевый мишка. Мальчик утёр проступившие на лицо слёзы и взглянул на часы. Была половина десятого.

Хосок ошеломлённо огляделся и снова лёг на кровать, закрыв лицо руками.

В эту минуту со скрипом открылась дверь, и на пороге появился тот же врач, что и вчера, что и во сне.

— Ты только проснулся? — спросил мужчина, подойдя к изголовью кровати. — Поздновато. Тебе нужно поскорее умыться и причесаться. К тебе скоро принесут одежду, так что торопись, — посоветовал он, потрогав лоб мальчика. — Как себя чувствуешь? Нигде не болит?

— Всё в порядке, — промямлил Хосок приподнявшись. — Можно я выпью воды?

— Надо было раньше, молодой человек, — усмехнулся доктор. — Теперь только можешь прополоскать рот холодной водой. Не бойся, скоро опять уснёшь, а потом мы тебя разбудим, — с этими словами он подмигнул и вышел.

Хосок едва стоял на ногах, облокотившись на раковину. Из крана бежала вода. Чон уже несколько раз вымыл лицо и подержал во рту воду. Ничего не помогало прийти в норму. Он слышал, как сильно билось его сердце, будто вот-вот разрушит грудную клетку и выпрыгнет на наружу. Стучало в висках, дрожали пальцы. Хосок набрал в ладони воды и выпил её. От холода по телу пробежали мурашки. Мальчик закрыл кран и поплёлся к кровати. Внутри всё мутило, будто Чон не ел целую вечность. Шум из коридора сливался с мыслями, всё перемешалось и теперь кружилось вокруг него. Хосок обнял мишку и прилёг, закрыв глаза. Ему было абсолютно всё равно, что сказал врач и что будет дальше с ним. Только бы эта боль прекратилась.

***

Двери бесшумно открылись, и Чонгук с Юнги вошли внутрь.

— Если что, кричи мне «кнопка», — шепнул Чон и направился к стойке администратора.

Юнги сделал несколько шагов в сторону и решил осмотреться. Презентабельный холл был похож скорее на главный офис крупной компании, нежели на больницу. Всё выдавали развешанные повсюду листовки с правилами посещения и схем отделений. Удивительно, но никто не обращал на Юнги никакого внимания. Охранник, находившийся у самых дверей, облокотился на стенку и рубился в какую-то игру на телефон. Мин усмехнулся и занялся изучением одной из схем. Ему было важно запомнить всё до мельчайших подробностей, ведь предугадать, насколько гладко ему удастся забрать Хосока, невозможно.

Операционная находилась на одном из этажей, что и обычные палаты. На рисунке было изображено куча пустых коридоров, которые в конечном счёте приводили к ней. Она была изолирована от любого шума, что можно было приметить по дверям, показанным на схеме.

— Добрый день, — Чонгук обворожительно улыбнулся девушке в белом халате. — Здесь лежит мой племянник, я хотел бы его навестить.

— Подскажите фамилию пожалуйста, — ответила та, щёлкая компьютерной мышкой.

— Чон Хосок, — негромко произнес полицейский.

— Он готовится к операции, разве Вам не передали это его родственники? — девушка настороженно взглянула на Чонгука.

— Да? Вы знаете, я немного позабыл, во сколько, — неловко пожал плечами и незаметно дал знак Мину. Тот пулей прошмыгнул в лифт и остался незамеченным.

— Одну минуту, сейчас посмотрю, — сказала девушка, печатая что-то на клавиатуре.

Выдыхать было рано. Сердце колотилось и заглушало всё вокруг. Юнги чувствовал, знал, что Хосок где-то рядом, и искренне верил, что ещё не всё потеряно.

«Дайте ещё один шанс»

— Через час, — ответила администратор.

— А я могу его навестить? — умоляюще посмотрел на неё Чон.

— Исключено. Ребёнка готовят к операции.

— Тогда можно я оставлю ему небольшой подарок в палате?

— Давайте. Я передам сама его отцу, — кивнула та.

— Нет, подождите. Его отец тут, так вы сказали?

— Да, но...

— Я работаю в отделе тайной полиции, — Чонгук достал удостоверение и протянул его девушке. — Думаю, Вам не нужны проблемы, поэтому, пожалуйста пропустите меня в отделение, — спокойно и требовательно сказал он.

Выйдя из лифта, Юнги сразу огляделся по сторонам. Прошедшая мимо медсестра не обратила на него внимания. Мин окликнул её.

— Простите, мэм, мне нужно передать кое-что мальчику по имени Чон Хосок. Вы не знаете, в какой он палате?

— Последняя по коридору справа, — ответила девушка, не удосужившись остановиться и обернуться. — Поторопитесь, его могли увезти на операцию.

Может она сказала что-то ещё, но Мин её больше не слышал. Он летел по полупустому коридору на всех парах к той заветной двери.

Юнги с шумом дёрнул ручку и огляделся по сторонам. Палата была пуста.

Он искал его повсюду, но нигде не видел и намёка на знакомую макушку и лицо. На тумбочке лежал знакомый плюшевый медведь, а на незаправленной кровати белый конверт и письмо. Юнги подошёл к изголовью кровати и развернул листок бумаги. Знакомая паста ручки, знакомый почерк и стиль письма. Это было его послание, и Хосок его читал. Читал не один раз. В углу стоял нетронутый пакет с новыми игрушками.

Мин взял плюшевую игрушку с тумбочки и направился к двери.

— Господин Мин? — знакомый ледяной голос пронизал до костей.

Они столкнулись в проёме, едва не ударив друг друга от неожиданности.

— Разве ты не должен быть в Кванджу на своём очередном фортепианном концерте?

Юнги зло посмотрел на Дона.

— Где Хосок, — отчеканил он, подходя ближе к Ли.

— О чём ты? Он у себя дома. Это я приехал сюда проверяться...— Дон отошёл назад, пожав плечами.

— Уехал в больницу за сотню километров от Нью-Йорка? А ближе никак не нашёл? — Юнги приподнял брови и сжал кулаки. Его панибратство и снисходительность бесили.

— Слушай, ты что-то наверное путаешь, — засмеялся Дон, не выключая дурачка. Между тем человек напротив стоял чуть ли не красный от ненависти и держался из последних сил, готовый убить.

— Я всё знаю! — Мин размахнулся и ударил его в челюсть. — И про то, что это за место, тоже! — он собирался нанести ещё одну затрещину, но Дон его ловко перехватил.

— Полегче, не будь так серьёзен. У тебя вряд ли было бы время заниматься его здоровьем. — Ли скрутил ему руки за спину, и как бы Юнги не брыкался, противник был сильнее и напористее. — К тому же, ты опоздал, — улыбнувшись, прошипел он.

— Сволочь, пусти, — Мин ударил его между ног и, воспользовавшись моментом, помчался по коридору.

— И какая тебе разница? Бросил его и оставил мне! Это я его отец, — услышал он позади себя. Дон бежал за ним и орал матом во всё горло. — Люди, врачи, здесь ненормальный! Он бежит в операционную, — из последних сил мужчина хотел схватить Юнги, но упал на кафель, очевидно, разбив себе нос.

В глазах всё смешалось в бледно-голубой. Он действовал по наитию и был готов разрушить любую преграду. Он выламывал каждую закрытую дверь, встречавшуюся на дороге. На дороге к тому, кого нужно спасти. Внутри что-то клокотало и выло, не давая остановиться и оглянуться назад. Он не слышал погони и бежал по скользким коридорам. Поскальзывался на вымытом полу, поднимался и бежал дальше, не обращая внимания на саднившее колено. Всё стало неважным. Он слишком много раз ставил приоритеты и ставил их неправильно, как это показала жизнь.

Нет ничего дороже человека, которого ты любишь. Если его не станет, он будет как рыба без воды. Сердце в пустыне перестанет биться, высохнет, умрёт от жажды дорогих объятий. Юнги готов отдать за Хосока жизнь, готов отдать всё, лишь бы сейчас он был жив.

Мин был уже далеко, когда на него налетела команда медбратьев. Юнги выл и орал во всё горло, но никто его не слушал.

— Ты опоздал, пианист, — ткнул в него пальцем подоспевший Дон. Он выглядел ещё уродливее и ужаснее со скорченной от злобы физиономией. Только теперь можно разглядеть его истинное лицо.

Юнги будто упал в пропасть, но успел ухватиться за жалкую ветку. Прошла секунда — ветка хрустнула один раз, вторая секунда — ещё раз, третья — с обрыва посыпались мелкие камешки, четвёртая — дунул ветер. Ни слышно шагов, Юнги совсем один. Ветка надломилась, но он каким-то чудом всё ещё висит над пропастью.

Тогда Мин на выдохе резко оттолкнул медбратьев и во всё горло завыл раненым зверем:

— Хо-со-о-ок!

***

Хосок сидел на кушетке и болтал ногами. Он был совсем один. Врач должен был уже прийти, но задерживался. Было подозрительно тихо, будто часы остановились и всё замерло. Чон боялся пошевелиться, боялся дышать. Ему всё казалось, что сейчас его окликнет та Мэри с плюшевым зайцем в руках.

Сон не выходил у мальчика из головы. Он никогда раньше не сталкивался с подобным и совершенно растерялся. Почему эта девочка просила его бежать? Она плакала и умоляла. Она не знала его имени, но будто пыталась спасти, насколько это возможно. Больше всего Хосока пугало то, что она здесь была. Может, она не выжила во время операции и теперь пытается отговорить Хосока? Она ребёнок и не может понять, что это не вина врачей. Ведь так?

Именно об этом и думал Чон, стараясь себя образумить. Это всего лишь сон, где ему приснилась какая-то девочка. Но Хосок раньше никогда её не видел, не видел и операционной, которая была очень похожа на ту, что была во сне. Неужели это всё игра воображения?

Ему до сих пор был очень плохо. Казалось, что если сейчас он встанет, то упадёт в обморок. Голова гудела, глаза были тяжёлыми и сами собой закрывались. Хотелось спать и есть. В тишине желудок урчал от голода, а пальцы рук были холодны. Хосок мечтал о свежем воздухе и глотке воды. Однако, если бы он сейчас съел хоть кусочек чего-то, началась бы рвота. Воспоминания о сегодняшнем сне только усиливали тошнотворное состояние.

— Может, я просто себя накручиваю? — негромко проговорил мальчик вслух.

— Ты просто немного волнуешься, вот и всё, — в эту самую минуту зашёл хирург.

Хосок вздрогнул от неожиданности и ошеломлённо взглянул на него. На секунду ему показалось, что в кабинет зашла тень, но ею оказался тот самый врач. Он очень спешил, делал всё судорожно и быстро. Включил лампы над операционным столом и закрыл окна жалюзи, затем лихорадочно стал мыть руки. Этот низкого роста человек подбегал то к одному, то к другому предмету и суетился.

— А где ваши ассистенты? — недоверчиво спросил Чон, инстинктивно обняв себя то ли от страха, то ли от пробежавших по телу мурашек. Ему стало не по себе.

— Ложись на стол, мальчик, — приказным тоном ответил врач, надевая перчатки. — Чего мешкаешь? — он бросил на него взгляд. — Сейчас все подойдут, не переживай, — пробормотал он себе под нос, открывая банку со спиртом.

Хосок застыл на месте, мотая головой. Он меньше всего сейчас хотел приближаться к врачу. Тут уже не его страхи пугают, тут явно что-то не так.

— Не пойду, — звонко прозвучал его голос, так, что мужчина от неожиданности выронил инструмент из рук.

— Что значит, не пойду? — переспросил доктор, слегка опешив.

— Я никуда не пойду. Верните меня в палату, — твёрдо ответил Хосок и спрыгнул с кушетки на пол. Сердце его забилось, а то утреннее состояние мигом улетучилось.

Мужчина быстрыми шагами направился к Хосоку и прежде, чем тот успел опомниться, крепко схватил его за руку.

— Пустите! — пытался вырваться Чон, но безуспешно.

— Перестань, будет не больно, — приговаривал врач, потащив Хосока к столу. Как бы мальчик не наклонялся и не падал на пол, мужчина оставался непреклонен. Он оказался довольно сильным, везя Чона по полу, не обращая внимания на крики и просьбы младшего.

— Я не пойду туда! Ни за что!

— Да кто тебя спрашивает? — мужчина усмехнулся и даже остановился, внимательно посмотрев на мальчика. — Ты действительно ничего не понимаешь? Твой отец уже всё подписал, глупыш.

— Подписал? — у Хосока всё внутри оборвалось, камень на душу упал. Чон ещё не всё знал, но прекрасно понимал, что примерно это значит.

«Подписал» будто продал, предал, отдал.

С табуретки упало плохо лежавшее зеркало.

И врач, и мальчик замерли. За пределами этого коридора Чон отчётливо услышал своё имя, отдававшееся эхом вдоль стен.

Недолго думая, Хосок быстро схватил второй рукой мужчину за запястье и укусил за палец. Хирург завопил от боли, и, мальчик, освободившись от мёртвой хватки, вылетел прочь из операционной.

Чонгук вбежал в гущу событий в ту самую минуту, когда Юнги закрыли рот руками, чтобы тот замолчал.

— Какого хрена здесь происходит? — Чон ошеломлённо взглянул на окруживших его врачей.

— Кнопка, Чонгук, кнопка, — крикнул вырвавшийся Юнги и упал на пол от посыпавшихся ударов.

Чон отпрянул от толпы в белых халатах и выстрелил в воздух холостыми патронами.

Поднялся шум, все легли на пол. Все, кроме Дона, хохотавшего на весь коридор.

— Где Хосок? — спросил Чонгук, подойдя к нему и прижав пистолет ко лбу. Тот, перестав смеяться, лишь грязно улыбнулся.

— Я здесь! — из открывшихся дверей показался Хосок. На мгновенье он остановился в проёме перед представшей перед ним картиной. Отец стоял прижатый к стене полицейским, на полу была кровь. Напротив стоял тот, кого Хосок всё это время ждал и на кого глубоко в душе надеялся до самого конца. Внизу начался погром и хаос. Слышался звон бьющихся стёкол и крики.

Хосок бросился на шею Мину и затаил дыхание, пытаясь верить, что это не сон. Они не слушали поднявшийся шум, для них время замерло надолго.

— Прости меня, — прошептал Юнги, прижавшись к Хосоку. — Я больше никогда не оставлю тебя.

— А как же мой... — мальчик хотел сказать, но замолчал. Он осторожно отстранился от Юнги и взглянул на Дона. — Как же отец.

При этих словах мужчина обернулся и жалобно посмотрел на мальчика.

— Сынок, — он взвизгнул, тут же получив пинок от Чонгука.

Мин взял Хосока за руки, прижав их к груди.

— Хо, он не твой отец и никогда им не был. Он подделал тест ДНК для суда, чтобы увезти тебя сюда, — тихо произнёс он и замолчал.

Всё произошло слишком быстро. Часть полицейских ворвалась и на третий этаж, в коридор, где стоял Чонгук, заломивший Ли руки за спину.

— Тебе хана, мужик, — процедил он, нацепив на него наручники. Дона увели, и Хосок с Юнги остались одни.

— Но... зачем он это сделал? — спросил Чон через некоторое время. Он заглянул Мину в глаза и не знал, хочет ли услышать правду.

— Дон — опасный преступник, которого несколько лет пыталась поймать полиция. Он хотел заработать на твоей операции, — ответил блондин как можно мягче. — Как хорошо, что ты цел, — он горько улыбнулся.

— Ты вернёшь меня в дом? — неожиданно спросил Чон, прикусив губу.

— Если ты этого захочешь, — произнёс Юнги, опустив глаза. — Я ужасно виноват перед тобой, и моя ошибка могла стоить твоей жизни. Хосок, я ни в коем случае не хочу тебя потерять. Ты знаешь, у меня была семья и дети. Мы жили хорошо и дружно. Но в один день они разбились на самолёте, когда летели в отпуск. Меня тогда задержали на работе, я должен был лететь следующим рейсом. Это был худший день моей жизни. Вот так, по щелчку пальцев, я потерял жену, детей и родителей. После той трагедии я оставил работу и, наверное, собственную жизнь. Мне было плевать на всё, потому что смысла в моём существовании больше не было. Не было, пока в моей жизни не появился ты. Я боюсь представить, что было бы, если бы тогда Чимин не вытолкал меня на улицу в магазин, — он усмехнулся, незаметно стирая слезу. — Ты спас меня, Хо. А я даже не понял этого. Я поддался словам Дона, думая, что, так будет лучше для всех. Ты можешь меня ненавидеть за всё это. Просто знай, я сделаю всё, что ты захочешь, — Мин сел на колени и взглянул на мальчика.

Хосок стоял в нескольких шагах от него и молчал, смотря на Юнги. В его блестящих глазах читалась лишь боль. Он нерешительно перебирал пальцами край футболки, будто стесняясь что-то сказать. Юнги ждал. Он готов прождать час, день, год, целую вечность. Сам он никогда себе не простит случившееся. Это настоящее чудо, что им удалось спасти Хосока.

— Ты сказал, что исполнишь моё любое желание? — спросил Чон, нарушив тишину.

Юнги лишь согласно кивнул.

— Тогда... — он сделал несколько шагов вперёд, — я хочу остаться с тобой, — Хосок улыбнулся и протянул Мину руки.

— Ты, правда, хочешь этого? — доверчиво переспросил Юнги.

— Правда, — мальчик крепко обнял его за шею и уткнулся носом в плечо.

— Мой Хосок-и, — проговорил Мин, взяв его на руки. — Обещаю, скоро мы будем дома.

                                                                                          ***

Они спустились по лестнице вниз и вышли на улицу.

Чонгук, заметивший их издали, замахал руками.

— Наконец-то, — радостно воскликнул он, когда Юнги и Хосок подошли к машине. — Я вас заждался.

— Мы больше сюда не вернёмся? — спросил полицейского мальчик.

— Нет, солнце. в этот кошмар никогда, — подмигнул ему Чонгук и открыл дверь, приглашая залезть в машину.

Хосок обескураженно огляделся вокруг.

— Я кое-что забыл, — спохватился он. — Мне нужно вернуться.

— Подожди, — улыбнулся Юнги и достал из заднего кармана плюшевого медведя. — Случайно не это ты потерял? — он сел на корточки и протянул игрушку Хосоку. Тот просиял от радости и снова накинулся на мужчину с объятиями.

— В машине пообнимаетесь, нам пора! — крикнул Чонгук им, заводя машину.

— Нам пора, — кивнул Юнги, помогая Хосоку забраться на сидение. Затем он залез сам. Хлопнула дверь. Автомобиль выехал на дорогу, позади осталась больница и все те ужасные воспоминания, которые теперь только в прошлом.

Пора возвращаться домой.