50 и одно дыхание легче

Зачастую бывает, что если появляется трещина, то она не остановится, пока не сломает что-то полностью. Не доведёт своё дело до конца, чтобы завершить свою чёртову миссию. Так и с неприятностями, точнее, с тем, что давно уже создало эту самую трещину и теперь вернулось, чтобы закончить свою миссию. Проблемы не были решены. И я, и Николас их просто бросили на том, на чём остановились. Но проблемы остались. Самое страшное, что мне не хочется решать их в одиночку. Я попросту на нуле уже и не готова ломать себя дальше.

— Люси? Какого чёрта ты здесь делаешь? — Злобно поджимаю губы, когда девушка подходит ко мне. Она выглядит ангелом в розовом коротком платье, в балетках и с распущенными уложенными волосами. Этакий ангел отравляющей вони, пришедший, чтобы внести в мою жизнь смрад очередной помойной ямы.

— Здравствуй, Мишель, — её губы растягиваются в улыбке. Она явно нервничает, сжимая сумочку. Дорогую, дизайнерскую сумочку, купленную на деньги Николаса. Меня эти мысли бесят. Они практически моментально дают резкий толчок всем воспоминаниям, чтобы вернуться в мою голову и с огромной силой возжелать врезать этой стерве.

— Мама дала твой адрес. Я ждала тебя, — добавляет Люси.

— Зря ждала. Я не желаю видеть никого из вашей семейки, — фыркая, разворачиваюсь, чтобы уйти, но эта наглая стерва хватает меня за руку.

— Отвали, я сказала, — шиплю и вырываю свою руку.

— Я хочу поговорить, Мишель. Только поговорить с тобой, и всё, — её губы подрагивают, словно она сейчас заплачет. Нет, я не попадусь на её уловки.

— Нам не о чем с тобой говорить, — отрезаю я.

— Есть. Мой брат. Ты забрала его у нас, мама с ума сходит после того, что случилось. Я...я чувствую себя виноватой. Мне так стыдно, — Люси опускает голову, а я прищуриваюсь. Я ей не верю. Она пришла сюда, чтобы снова внести в мою жизнь ту боль Николаса, которую я переживала вместе с ним на обочине дороги в тот день. Я её помню. Очень хорошо помню. И её неадекватную любовь сродни инцесту никогда не забуду.

— Ты и должна так себя чувствовать. Не приходи сюда, иначе я заявлю на тебя в полицию, — угрожая, разворачиваюсь и направляюсь в дом.

— Тогда я буду стоять здесь, пока ты не согласишься со мной поговорить. Буду приходить каждый день и умолять тебя дать мне шанс, — она упрямо идёт за мной.

Сжимаю руки в кулаки.

— Твои проблемы. Сейчас же позвоню в полицию, — отвечая, направляюсь к лифту.

— А что бы ты делала, если бы от тебя оторвали кусок? Часть твоего смысла жизни? Неужели, ты так легко приняла бы неизвестного человека, не зная о нём ничего? Разве ты не боролась бы за то, что любишь, понимая, что твой родной человек может пострадать? Я люблю брата. Я безумно его люблю, а вокруг него полно стервятниц. Я защищаю его, как могу. Я хочу вернуть его в семью, чтобы хотя бы на несколько минут приезжал к нам. И только ты можешь мне помочь. Пожалуйста, Мишель, я извиняюсь за то, что сказала тогда. За все свои слова извиняюсь перед тобой. Помоги мне, — она плачет, следует за мной по пятам, скуля и привлекая внимание живущих на первом этаже. Чёрт. Не хватало мне ещё проблем и с соседями.

— Я ничего не буду делать, Люси, чтобы помочь тебе. Ты сама виновата во всём, как и вся ваша семья. Это вы стервятники, которые боятся подпустить тех, кто, действительно, сможет полюбить Николаса. Вы клюёте его, и я знаю всё про твою ненормальную любовь. Ты извращенка, поэтому иди в задницу. Мне на тебя плевать, как и на твою мать, собравшуюся сдать Николаса в лечебницу, — зло шиплю я в лицо Люси.

— Мама больна, Мишель. Она просто боится за сына, что он повторит судьбу своего отца, понимаешь? Она давно больна, но...может быть, моя любовь к брату и не нормальная, но другой у меня нет. Он же растил меня, Мишель. Он спас меня. Он был единственным человеком во всём мире, а я его потеряла из-за ревности к тебе. Мишель, прошу тебя, давай обсудим всё. Мне нужен только разговор, и я уйду. Клянусь, что больше не приду сюда и никак тебя не потревожу. Я хочу, чтобы ты поняла меня и мотивы моих поступков, — с ужасом наблюдаю, как девушка опускается на колени. По её щекам текут слёзы, и она хватается за мою руку, пытаясь её поцеловать.

— Прекрати, — дёргаюсь назад, кривясь от этого.

— Я совершила плохое...много плохого, но я раскаиваюсь. Я скучаю по нему. Он не отвечает на звонки...заблокировал меня везде. Я неделю пытаюсь встретиться...поговорить с ним, хоть что-то сделать. Меня никуда не пускают. Пожалуйста, умоляю тебя...умоляю... — я отхожу, а Люси ползёт за мной на коленях, сложив руки в мольбе.

Это отвратительно. Мне, вообще, не следует сейчас поощрять её выходку, стоя здесь и поддерживая беседу, даже если мне хочется многое высказать ей в лицо. Но я стою. Это сестра Ника. И я настолько устала, что сдаюсь. Разумом я осознаю, что неверно поступаю, но хочу убрать её отсюда. Из моего дома. Не дай бог, кто-то увидит её вот такой и меня рядом с ней, то поползут слухи, и соседи начнут судачить, придумывая невероятное.

— Я даю тебе не больше десяти минут. Пошли, — нажимаю на кнопку вызова лифта.

— Спасибо тебе, Мишель. Мне хватит этого времени. Ты не представляешь, как я напугана. Я хочу наладить между нами отношения, — быстро произносит Люси, поднимаясь на ноги. Стирает слёзы, а мне противно. Просто противно оттого, что она набралась наглости и просит меня о помощи. Я ей помогу. Я так ей помогу, что век меня не забудет. Я ей всё выскажу. Лично. Не поднимая шума на людях.

Мы входим в лифт, и я нажимаю на кнопку своего этажа.

— Мама плачет, постоянно плачет. Арнольд пытается привести её в чувство. У неё начались кошмары, она кричит, брат начал продавать всё из дома, чтобы пустить эти деньги на свою чёртову группу. Я не знаю, что мне делать. Я...я в ужасе, — причитает Люси, а у меня уже голова раскалывается от её голоса, но я терплю.

Выхожу первая и направляюсь к своей квартире. Она за мной.

— Ты не представляешь, что было дальше после того, как вы уехали. Хаос...просто хаос. Все кричали, обвиняли друг друга. Так стыдно было...очень стыдно...я не должна была говорить ничего про твоего отца. Я не имела права, — закатываю глаза, раздражённо цокая, и включаю свет в квартире.

Люси проходит за мной и оглядывается, пока я хлопаю дверью и направляюсь в гостиную.

— А Николаса здесь нет?

— Нет. Он у себя, — сухо отвечаю я, бросая свои вещи на диван.

— Хорошая квартира. Милая, — девушка хлюпает носом и садится на диван.

— В твоей оценке не нуждаюсь. Говори, зачем пришла, и проваливай, — я грублю. Специально грублю, складывая руки на груди и опускаясь на стул.

— Я уже сказала. Мне нужна помощь, твоя помощь, чтобы наладить отношения с братом. Ты на него имеешь сильное влияние. Он слушает тебя, и ты можешь вернуть его в семью.

— Почему я должна помогать после всего, что вы сделали с ним? — Скептически изгибаю бровь.

— Ты же его любишь. И я его тоже люблю. Мы могли бы с тобой обсудить наши разногласия. Я готова пойти на сотню уступок ради твоей помощи мне, — усмехаюсь от её слов и качаю головой.

— То есть ты хочешь, чтобы я убедила Николаса простить вас за то, что вы сломали его психику? Тебя, когда ты обвиняла в Райли в своей беременности, когда наслаждалась процессом драки друзей и начала нападки на мою подругу? Твою мать, готовую сдать своего сына в психиатрическую клинику и позволившую вам наблюдать за тем, что делал ваш отец с ней? Я могу перечислять долго то, как вы жестоко поступали с Николасом, и мои аргументы будут точно не в вашу пользу. Я не собираюсь никому из вас помогать, потому что вы недостойны быть рядом с ним. Вы только тянете с него деньги. Никто из вас не интересуется о том, как он себя чувствует, как, вообще, поднялся на ноги и дышит после всего того дерьма, что было с ним в детстве. Он из-за тебя в состоянии аффекта убил человека, но я считаю, что ему следовало позволить твоему отцу изнасиловать тебя так, чтобы ты не выжила. Я ненавижу вас, и моя ненависть только усиливается с каждым твоим словом. Я палец о палец не ударю и, наоборот, уберегу Николаса от вас любым способом. Я предупреждаю тебя, Люси, не подходи к нему больше, иначе я тебя убью. Я тебя прикончу, — поднимаясь, зло рычу, приближаясь к девушке. Она отодвигается от меня и хлопает ресницами, словно сама невинность. Ненавижу!

— Ты не заберёшь его у меня...не заберёшь, — её губы дрожат, а с лица слетает краска.

— Я и не забирала. Вы сами от него отвернулись. Он не принадлежит вам, потому что он человек, и у него своя жизнь, которую вы портите. А тебя я предупредила, Люси. Убирайся отсюда, если подойдёшь ещё раз ко мне или к нему, то я заявлю на тебя, и тебя посадят. Клянусь, что не позволю никому из вас продолжать изводить его, — цежу сквозь зубы. Люси подскакивает с места и резко хватает пустую вазу с журнального столика. С криком, как больная, швыряет её об пол, отчего я отскакиваю в сторону, с ужасом наблюдая за этой ненормальной.

— Он мой!

— Пошла вон отсюда, — решительно иду к ней, а Люси ускользает, заскакивая в кухню.

Я в шоке от того, насколько безобразно перекошено её лицо от ярости и ненависти ко мне. Всё сказанное ей было игрой, и я о ней подозревала. Нет, я была в ней уверена, что вот он, истинный облик этой суки. Желчная, ядовитая и эгоистичная тварь.

— Я вызываю полицию, — только тянусь в сторону рюкзака, как в меня летит лопаточка, слабо ударяя по голове. Кривлюсь и хватаюсь за голову.

— Ты рехнулась? Ты с ума сошла? Я же тебя посажу, Люси! — Вскрикиваю я.

— Посадишь? — Она смеётся, да так страшно, что по моему телу пролетают мурашки. — Уверена? Или я тебя посажу за то, что ты сделала со мной? Ненормальная истеричка, которая хочет забрать деньги моего брата и даже в лице не изменилась, когда ударила меня!

Недоумённо приподнимаю брови. Она нездорова, больна психически.

— Ты не в себе. Я тебя и пальцем не тронула! — Возмущаюсь я.

— А кто докажет? Как думаешь, кому поверят: тебе или мне? Конечно, мне. Ведь ты у нас знаменита своими выходками на весь город. И тот случай с парнем, когда ты его покалечила так, что он не выжил. — Меня до костей пробирает холодом. Откуда она знает про Теренса?

— Люси, по-хорошему предупреждаю, убирайся отсюда, — делаю ещё одну попытку решить всё мирно, но девушка, хохоча, как безумная, открывает шкафчики и достаёт большой разделочный нож, наставляя его на меня.

— О, нет, это ты не захотела по-хорошему, Мишель! Ты забрала его у меня! Я его люблю, слышала, сука? Он и его деньги — всё принадлежит мне и только мне! Он будет моим! Моим, а ты сядешь, когда он увидит, что ты сделала со мной, — Люси кричит, а потом снова смеётся, приставляя нож к своему животу.

— Думала, что я, правда, пришла к тебе, чтобы подружиться? Дура ты. Идиотка тупая. Я рада, что твой отец подох и не оставил тебе ничего. Он был мразью и такую же вырастил! Пусть его черви поедают, и он корчится в аду, ожидая тебя там! Ты, сука, сдохнешь от нищеты, и никто тебе не поможет. Даже Ник. Ты никогда не сможешь жить с ним, поняла? Я не отдам тебе это. Я сделаю всё, чтобы он возненавидел тебя, мразь нищая. Эту квартиру купил он! Это ты убирайся! Она моя! Здесь всё моё!

— Люси, успокойся и опусти нож, — приподнимаю руки, пытаясь утихомирить её. Она может сейчас попросту прикончить меня или себя. Это приводит меня в панику.

— Помогите! — Визжит она, неожиданно специально ударяясь головой о кухонный островок, отчего я подскакиваю на месте и закрываю рот от ужаса.

— Боже, Люси, прекрати. Ты покалечишь себя, — испуганно шепчу я, когда она поднимает голову и улыбается, а из её носа течёт кровь.

— Помогите мне! Меня убивают! — Она так громко орёт, ударяя себя кулаком по лицу, что я просто замираю от ужаса. Я не могу двинуться, как-то быстро сообразить, что мне предпринять.

— Покалечусь? Нет, это ты меня покалечила, психичка. Не подходи, стой на месте, Мишель, или будет хуже. Ты напала на меня, а я же пришла к тебе с добром. А ты? Как ты поступила со мной? Избила меня, хотела убить. Вот что будут знать в полиции, — Люси подставляет к своей руке нож и режет себя. Господи, меня потряхивать начинает от того, как кровь капает на пол, а она смеётся. Больная!

— Хочешь ещё, а? Что ты придумала, чтобы отомстить мне, когда я, бедная и маленькая девочка, которая хотела своему брату добра...

— Люси, прошу тебя, хватит. Не причиняй себе боль. Ты вредишь только себе, — приподнимаю руки, пытаясь держать голос ровным, и медленно двигаюсь в сторону от неё.

— Стой на месте, я сказала! — Она хватает вилку и с силой втыкает себе в ногу, отчего я визжу, и она тоже. Наши крики сливаются в один.

— Как ты могла, Мишель? За что ты так со мной? — Скулит она, тяжело дыша.

— Я помогу тебе, Люси. Брось нож, и я помогу тебе, обещаю. Я вызову скорую, иначе ты кровью истечёшь. А как же твоя дочь? — Я надеюсь, что хоть это приведёт её в чувство, но нет. Губы, покрыты кровью, текущей из носа, растягиваются в довольной улыбке.

— Жаль, что она не от Николаса. Я пыталась...не получилось у меня. Он не клевал наживку. Но ничего, скоро, его маленькая куколка снова будет в его руках, и я найду уйму способов, чтобы заставить его остаться с нами. Он мой...мой...

Облизываю губы и нахожу взглядом сковородку, лежащую на поверхности плиты. Мне бы добраться до неё и ударить Люси, чтобы она отключилась. Я стараюсь не поддаваться ужасающим словам сестры Ника. Чёрт возьми, сестры Ника, которая хочет его изнасиловать! Она больна! Они все больны!

— Хорошо, забирай. Забирай его, — быстро киваю и делаю ещё один шаг.

— Нет, так просто ты его не оставишь. Я столько раз надеялась, что у него глаза откроются на тебя. Но нет, ты появляешься снова и снова, а он думает, что ты хорошая. Нет! Ты мерзкая тварь! Ты должна гнить в тюрьме, и он тебя сам туда посадит. Он уничтожит тебя из-за меня. Ради той, кто любит его по-настоящему и помогает ему избавиться от тебя, пиявки, присосавшейся к нему. На ноже твои отпечатки, а я просто ухватилась за него, чтобы вытащить из себя, но не смогла. Я умирала, а вот соседи всё слышат, показания дадут. У тебя нет алиби. Помогите мне! Пожалуйста, кто-то, придите! Меня убивают! — Она снова вопит, а я дёргаюсь к сковородке, но в меня летит разделочная доска из раковины, попадая по ногам, отчего я падаю на пол и кривлюсь.

— Теперь пора вызвать полицию, чтобы они увидели, что ты сделала со мной. Не двигайся, если не хочешь получить пожизненный срок, — она угрожает самой себе, подставляя к горлу нож.

Шумно дышу и смотрю, как Люси отходит к сумочке, упавшей на пол. Я не знаю, что мне делать. Обезвредить её я не могу, она невменяема и, действительно, может вонзить в себя нож. Никто не поверит мне, если я скажу, что это не я.

— А вот ещё что у меня есть, — Люси достаёт мобильный и возвращается на своё место, напротив меня.

Она включает на телефоне запись, где я говорю о том, что я убью её. Она записывала наш разговор и смонтирует фальсификат. Чёрт! Я должна тянуть время.

— Я обрежу запись так, как захочу, и сфабрикую против тебя улики. Ты больше не будешь для меня угрозой, как и для нашего с Ником будущего, — смеётся она.

— Ты думаешь, что Николас будет с тобой? — Спрашиваю её, напряжённо наблюдая за тем, как она набирает номер полиции.

— Он всегда был со мной. Каждую минуту моей жизни. И будет. Он мой. А ты влезла в нашу семью и украла его. За это я тебя...помогите мне...меня убивают...я спряталась...помогите...адрес...

Люси стонет в трубку, а я хватаю доску, пока она отвлекается на оператора, и резко бросаю ей по коленям, отчего девушка с криком выпускает телефон, и он летит на пол, как и нож. Я успеваю схватить его быстрее, чем она, и выставить перед собой, как и отключить связь.

— Уже поздно. Они приедут скоро, очень скоро, и увидят тебя с ножом в руках. Молодец, Мишель, ты напала на меня, — поднимаясь на ноги и поджимая одну с вилкой, торчащей из бедра, она улыбается.

Чёрт...чёрт, я не знаю, что мне делать. Отшвыриваю нож за спину и осматриваюсь. Меня посадят...посадят!

— Внизу камеры, Люси, они покажут, что ты умоляла меня привести к себе, и на тебе моих отпечатков нет. Когда тебя осмотрят, то убедятся, что я говорю правду, — нервно произношу я. — Так что тебе лучше уйти отсюда.

— Ох, ты права. Ты умна, надо же, а я и забыла об этом. Ведь тебе удалось забить голову моего больного Никки. Ох, Никки! Мне так нравилось, когда его так называл отец. Никки, милый Никки, и у нас есть ещё время, — она так жутко улыбается, отчего всё внутри меня леденеет. Какой ужас. Кошмар просто. Что она творит?

— Люси, остановись. Ты не понимаешь, какой урон наносишь себе и своей дочери. Подумай о ней, о дочери. Что с ней будет? Как она... — я не успеваю договорить, потому что Люси с визгом несётся на меня, и мы обе падаем на пол. От боли в затылке перед глазами вспыхивают яркие блики, как и тело ноет.

— Сука, не трогай меня! Отпусти меня! Помогите! — Кричит она, ударяя меня по лицу, а я закрываюсь руками, упираясь в её тело. Она хватает разделочную доску и замахивается, отчего я визжу от страха и ударяю изо всех сил кулаком её по лицу. Девушка падает на бок и бьётся головой о кухонный островок. Она стонет, а я отползаю от неё. Люси хватает меня за ногу и кусает. От боли бью её ногами, а она не выпускает из зубов мою ногу, стянутую тонкой материей лосин. Она намертво вцепилась в меня, приводя в жуткую панику. Я ударяю её по голове ногами...они попадают по её плечам и лицу...

Неожиданно она пищит, и раздаётся грохот. Кричу от страха. Инстинктивно с закрытыми глазами. Кричу и не могу остановиться.

— Крошка, Мишель...

Распахиваю глаза и вижу над собой лицо Николаса, с распахнутыми напуганными глазами цвета растопленного горького шоколада. Он смотрит на меня, а я на него, не зная, по какой причине он здесь оказался. Он пришёл...пришёл, чтобы спасти меня.

— Она напала на меня...она меня...посмотри, что она со мной сделала...она хотела убить меня...ножом угрожала...я защищалась, — перевожу свой взгляд на Люси, лежащую и плачущую в углу.

— Нет...нет...я не делала этого, клянусь. Николас, это не я. Она хочет посадить меня...она изнасиловать тебя хочет и родить ребёнка тоже...прошу тебя, — я хватаю его за руку, мотая головой, которую дерёт от боли, как и ногу. Мне страшно, что он поверит ей. Страшно, что он сейчас попросту оставит меня вот такой разбитой и полной ужаса.

— Мистер Холд, — из коридора доносится голос Майкла.

— Это она! Ник, я же твоя сестра! Я пришла к ней, чтобы извиниться! Я так раскаивалась...а она била меня...сказала...у меня есть записи...

— Забери Мишель отсюда, быстро. Вызови Грегори, я разберусь, — Ник отпускает мою руку, но я пытаюсь снова схватить её.

— Люси, всё хорошо. Всё прошло, я здесь, — его мягкий голос разрывает меня на части.

— Мисс Пейн, — Майкл помогает мне подняться, а я отталкиваю его.

— Нет, пожалуйста, Николас, нет...не верь ей...пожалуйста...

— Убери её отсюда, я сказал! Живо! — Кричит Ник. Меня переполняют ужас и боль, когда Майкл просто поднимает меня над полом и тащит за собой.

— Это не я! Не я! Клянусь! Не я! Не разрушай нас! — Кричу, хватаясь за стенку.

Майкл отрывает мои руки и несёт прочь из квартиры, а я визжу и дёргаюсь. Мне до безумия страшно сейчас осознавать то, что Люси наговорит Нику и заставит его, действительно, ненавидеть меня, как тогда. Всегда...она всегда это делала. Я боюсь, что он поверит Люси, когда она припомнит ему их страшное прошлое, а я снова останусь виновной. Всегда виновной во всём...мне так больно и жутко, что я не могу прийти в себя. На улице я кричу снова и снова, замечая полицейские машины! Я кричу и умоляю его поверить мне, не ей! Мне! Я же одна его люблю! Только я и люблю его! Только я была с ним рядом! Не они! А я!

— Мисс Пейн...

— Это не я! Она хотела убить себя! Она! — Мотаю головой, пока Майкл пытается запихнуть меня в машину.

— Сэр, мы попросили бы вас...

— Пошли к чёрту отсюда! — Майкл перебивает мой крик громким голосом и с огромной силой толкает внутрь, отчего я лечу к другой двери. Он закрывает дверь и блокирует машину, отпихивая от себя сотрудников полиции.

Боже, какой-то ужас творится вокруг, а я кричу, срывая голос! Не могу остановиться! Кричу от пережитого страха, вспоминая, как Люси вонзила в свою ногу вилку, чёртову вилку! Как она ударилась об стол, и её лицо с безобразной улыбкой, обещающей мне ад на земле! Мне безумно страшно!

Майкл быстро забирается в машину и даёт по газам, а я закрываю уши руками, сползая на пол. Меня трясёт, я то кричу, то замолкаю. Кажется, я схожу с ума. Я такого не могла бы и представить. И я сама виновата. Я впустила её. Я не была готова к очередной проблеме. Я...это всё я. Снова я, и Николас поверит ей, а не мне. Он же растил её, ради неё жил, а я? Всего лишь шлюха, в которую он превратил меня за последнее время. Мне так горько внутри и страшно. Я не понимаю больше, что меня окружает, и как мне реагировать на это. Я везде сейчас вижу опасность. Всюду. Она даже в Майкле, пытающемся вытащить меня, а я бью его ногами и забиваюсь в другой угол, визжа от страха. И так до бесконечности. Я схожу с ума и у меня нет сил, больше нет сил...