50 и одно дыхание легче

— Как тебе идея отдохнуть?

Отставляю кружку с кофе и промакиваю губы салфеткой. Удивлённо приподнимаю брови на вопрос Ника за завтраком.

— А мы не отдыхаем?

— Нормально отдохнуть. Слетаем на мой остров. Я тебе его покажу. Он в Океании. Там тихо, никого нет, кроме обслуживающего персонала, приходящего раз в день, чтобы прибраться и привезти продукты. Там океан и солнце. Ты скоро сдашь все экзамены, возьмёшь отпуск на работе, я вместо себя оставлю Райли, и мы полетим туда до конца лета, — Ник откладывает журнал и отпивает кофе.

— На сколько ты хочешь туда улететь?

— На пару месяцев, до конца августа.

— Это очень долго, Николас. Я не могу уехать из страны на такой большой промежуток времени, — печально качаю головой и поднимаюсь со стула.

— Почему? Что тебя здесь держит? У всех каникулы, — вставая, удивляется Ник.

— Спасибо, Кирк, за завтрак. Было очень вкусно, — улыбаясь парню, убирающему со стола, поворачиваюсь к Нику. — Тейра.

— Она у Ллойдов.

— Она моя сестра, Николас. Я не могу её оставить на два месяца, тем более мне никто не даст отпуск на столько. Ты владелец корпорации, а я наёмный работник, и в контракте указан срок максимального отпуска, к тому же работаю всего полгода. Я ещё свой срок не отработала.

— Я договорюсь, это не проблема. А с Тейрой ничего не случится. Как-то же она живёт сейчас без тебя, — хмурится Ник.

— Я не хочу, чтобы ты договаривался насчёт меня. Достаточно того, что ты уже договорился, и меня взяли на работу по знакомству. Я благодарна тебе, Ник, но не желаю пользоваться тем, что мы встречаемся. Это будет некрасиво и нагло. Мне пора в университет, — направляюсь к дивану, чтобы взять свой рюкзак.

— Ты просто не хочешь быть со мной наедине так долго, Мишель. Ты мстишь мне за эту ночь, — летит в спину. Закатываю глаза и качаю головой от такой глупости.

— Прекрати, я уже тебя простила и ни за что тебе не мщу. Я согласна отдохнуть законные две недели, а потом вернуться на работу. Мне счета надо оплачивать. Нет, — поднимаю руку, чтобы оборвать его очередное предложение взять расходы на себя.

— Даже не начинай. Это моя квартира, и я сама плачу за неё.

— Две недели мало. Для меня мало. Я устал от этого города. От твоих подружек и ваших постоянных походов в кафе. Я хочу отдохнуть нормально. Выспаться, в конце концов, и не подниматься в шесть утра, чтобы ехать на работу. Раньше всё было куда удобнее, — зло огрызается он.

— Для тебя, — обиженно отвечаю ему.

— Мишель.

— Что, Мишель? Тогда, возможно, тебе не следовало меня преследовать, а? Может быть, ты должен был оставить меня в покое и не приглашать меня в ресторан и в свою постель? — Возмущаясь, направляюсь к лифту, а Ник за мной.

— Откуда эта глупость? Неужели, я сказал именно об этом?

Со злостью нажимаю на кнопку и поворачиваюсь к нему.

— Ты как будто меня винишь в том, что теперь все знают, кто глава твоего холдинга, и в том, что ты мало проводишь времени в клубе. Но здесь вина обоих, Николас, раз уж на то пошло. Вообще, раньше, когда мой отец был жив, и я не умирала от страха, бегая по грязным улицам, чтобы спасти себя, — от этих слов Ник заметно бледнеет и отшатывается от меня.

Чёрт, я не хотела говорить этого. Я не специально так сказала. Просто меня оскорбило то, что раньше ему было удобно жить без меня. То есть я стала для него очередной проблемой, которую он решает. Это обидно. Очень обидно, и вот теперь страшное сорвалось с моего проклятого языка.

— Прости...я...не стоило говорить об отце. Ты помог ему...прости, Ник. Я не хочу быть для тебя обузой, понимаешь? У тебя сейчас всё просто в жизни. Намного проще, чем у меня. Ты богат, а я нет. Я больше не та девочка, которую ты встретил в торговом центре, чтобы передать телефон. Всё изменилось, и я...прости меня, я не со зла, — потираю лоб и виновато смотрю на Ника.

— Ты даже не даёшь мне шанса помочь тебе, Мишель. Деньги для меня ничто, а вот ради тебя я многое потерял, от многого отказался. Неужели, я заслужил сейчас слышать о том, что ты так и не впустила меня в свою жизнь? — Его голос мёртвый, и это снова приводит меня в панику.

Дверцы лифта открываются, и мне нужно идти. Мне следует остаться с Ником и попытаться наладить наши отношения, как-то смягчить его, объяснив, что я слишком нервничаю из-за экзаменов и зачётов, к которым практически не готова из-за него и его мира, в котором я утонула в последнее время. Но я не могу. Если пропущу зачёт, то меня не допустят до экзаменов, и моя фамилия окажется в списках на отчисление.

— Ник, пожалуйста, давай просто забудем это всё. Полетим на твой остров на две недели и отдохнём, — мягко произношу я, выдавливая из себя улыбку.

— Мне нужно в офис. У меня серьёзные переговоры, к которым я должен подготовиться. Хорошего тебе дня, Мишель. Вероятно, вечером я задержусь в клубе, у меня встреча с бухгалтером, — он уходит. Я смотрю на его напряжённую спину, облачённую в белую рубашку, и моё сердце плачет. Вот я дура.

Вхожу в лифт и нажимаю на кнопку паркинга.

Прислоняюсь к стенке и прикрываю глаза. Всё начинает рушиться. Словно счастье, то недолгое счастье, возмущаясь, не желает быть рядом с нами. Или же мы просто играли друг для друга свои роли, притворяясь счастливыми. Я выполняла все требования Ника, была его сабмиссивом в клубе, а также его девушкой на благотворительном приёме. Я была идеальной, но этой ночью что-то изменилось между нами. Меня это пугает. Я не хочу больше страдать. Почему люди сами создают себе проблемы и не умеют держать язык за зубами? Почему мы такие идиоты?

Сажусь в свою машину и направляюсь в университет. Гул голосов и рой студентов, бегающих из одной аудитории в другую, немного отвлекают меня от мрачных мыслей по поводу наших с Ником отношений. Я кое-как сдаю зачёт и получаю допуск к экзамену, который будет на следующей неделе. Другой зачёт мне удаётся сдать уже легче.

Телефон пикает в рюкзаке, и я достаю его, направляясь на обед, где намереваюсь найти подруг. Это Марк. Спрашивает, как у меня дела, и приглашает на семейный ужин тринадцатого июня в честь его дня рождения. Отвечаю ему, что с удовольствием приду, и как у меня всё хорошо. Я такая лгунья. Хреново у меня всё. На душе кошки скребут. От Ника ни одного сообщения.

— Привет, — улыбается Сара, когда я плюхаюсь за стол.

— О-о-о, на горизонте тёмные тучи под именем «зомби-тараканы Мишель», — смеётся Амалия, получая в ответ мой раздражённый взгляд.

— Не смешно, — цокаю я. — Сейчас вернусь, только куплю поесть.

Оставляю рюкзак на стуле и направляюсь к буфету. Выбираю для себя салат, суп и апельсиновый сок.

— Ну рассказывай, что снова случилось в нижнем королевстве, — едва успеваю вернуться за стол, так Амалия с присущей ей любознательностью придвигается ближе.

— Оставь её. Захочет — сама расскажет. Тем более мы сегодня договорились сходить вместе на шопинг, — мягко останавливает вопросы подруги Сара.

— Я работаю до девяти, у меня окно только на полчаса, чтобы поужинать, — кривлюсь я, сообщая им, что сегодня ничего не выйдет.

— Началось. А работу не Николасом зовут? — Обиженно тянет Амалия.

— Нет, я, правда, работаю. Взяла ещё одну съёмку. Да и настроения нет никакого. Мне следует быть экономней. Я и так потратила в последний раз больше тысячи на нижнее бельё, а оно теперь в помойке, — тихо произношу я, бросая в рот листья салата.

— Почему ты покупаешь бельё, которое он рвёт? Вроде бы Ник не такой уж и бедный, — изумляется шёпотом Сара.

— Так получилось. Да и то платье, что я купила под цвет длинной рубашки тоже где-то в морге для остальных порванных вещей.

— Чёрт, что вы делаете, раз ты чуть ли не голая уже осталась. С такими аппетитами Ника ты разоришься.

Поднимаю взгляд на Амалию и шумно вздыхаю.

— Скажи ему об этом, Миша. Он, видимо, думает, что у тебя всё нормально с деньгами. Вряд ли Ник бы позволил тебе тратить последнее на то, что в результате оказывается порванным.

Ещё один шумный вздох. Я не хочу выглядеть жалкой перед Ником, вот и всё. И одежду от него брать тоже не хочу. Как шлюха. Самая настоящая шлюха буду.

— Вы думаете о браке?

Мой вопрос повергает в шок обеих подруг. Они переглядываются, затем смотрят на меня.

— Помнишь мы с тобой говорили о том, как важны стабильность и уверенность в будущем? — Сара кивает.

— Да, и ты сказала не гнать лошадей, потому что всё само случится.

— А если нет? Если им наскучит? Что будет с нами? Вы никогда не боялись того, что останетесь до конца своих дней любовницами? Что вот этот мир, близкий им мир, заберёт их полностью, и они забудут о вас? — Откладываю вилку и откидываюсь на стуле.

— Мишель, у тебя температуры нет? Ты ещё молода, куда ты торопишься? — Усмехается Амалия.

— Я просто знаю, что другого мужчины, с которым я хотела бы провести остаток своей жизни, никогда не встречу. И мне мало того, что сейчас происходит между нами. У нас один секс. Только секс. Ничего другого. Мы перестали разговаривать по душам. Свободное время мы проводим в клубе. Ник идёт к своим знакомым, а я жду его у бара, попивая шампанское или вино. А потом мы поднимаемся наверх. Нет, я не отрицаю, что это интересно, но такое чувство, что он хочет успеть за какой-то срок сделать со мной всё, что живёт в его больной голове, и о других вещах не думает. И даже сегодня сказал, что хочет отдыхать и не желает слышать отказа. Мы поругались, и эта ссора странная, как будто он искал повод, чтобы поспорить со мной, или же это я его искала, чтобы как-то показать ему и напомнить, насколько он меня вчера напугал. Я не знаю, в моей голове столько мусора. Наверное, надо просто отпустить ситуацию и жить дальше, — пожимаю плечами и печально усмехаюсь от своих же слов.

— А что вчера случилось? Вы же собирались на свидание, нет? — Медленно интересуется Амалия.

— Это я так думала. А он организовал моё преследование в жутком районе с заброшенными домами, напугал до смерти и изнасиловал. Якобы изнасиловал. Это было неприятно. Я до сих пор не могу забыть о том ужасе, когда я бежала от парней, преследующих меня, пытаясь дозвониться Нику, и боялась, что меня просто разорвут на кусочки. А ему весело, понимаете? Он не видит в этом ничего плохого, ведь он всё распланировал, даже не подумав о том, как я буду себя чувствовать, — шёпотом рассказываю им.

— Боже, это очень напоминает... — Сара замолкает, и я киваю, понимая её без слов.

— Ты ему сказала? — Спрашивает она меня.

— Да и то, что чувствовала. Он извинился, но не понял ничего. Я знаю об этом. Сегодня он предложил отдохнуть на его острове два месяца. И я бы не против, но у меня работа. Я должна иметь хоть какие-то деньги, чтобы жить дальше, покупать то, что я хочу, а не то, что хочет он. Я запуталась. И нечаянно обвинила его в том, что до встречи с ним мой отец был жив, — поджимаю губы, а девушки громко вздыхают, обвиняя меня в том, что я сделала.

— Мишель, — с укором произносит Амалия.

— Но он сказал, что раньше ему было удобнее, словно я причина того, что он не может жить так, как жил до встречи со мной. Я обиделась, и вот вырвалось. Он оскорбился и ушёл, сказал, что задержится, а это означает: «Ты наказана до тех пор, пока я тебя не прощу». Но мы оба виноваты. Оба. И вчера, и сегодня, и неделю назад. Я слишком многое ему позволяю, чтобы быть идеальной для него. А он не видит этого, только берёт. Но я не могу всегда отдавать, я тоже хочу получить взамен что-то нормальное. Когда мы ужинали вместе? Я не помню. Мы находимся в клубе или он приезжает ко мне уже за полночь, или же я жду его дома, пока он не решит свои дела. Наша жизнь превратилась в одно долгое «не сегодня». А я хочу дышать легко, понимаете? Я хочу не ощущать этого кома в горле, не позволяющего мне вдохнуть полной грудью. Рядом с ним я делаю это поверхностно, даже порой испугано, не зная, что взбредёт в его голову в следующий момент, и какой девайс он захочет попробовать. Я устала быть сабмиссивом. Я не такая. А он сейчас пытается сделать меня именно ей, — горько говорю я, выплёскивая на подруг все те переживания, которые хранятся внутри меня.

Я только улыбаюсь, убеждая всех, что у меня всё хорошо, и я счастлива. Но нет. В последнее время всё чаще и чаще думаю о том, где я совершила ошибку.

— Поговори с ним, Мишель. Ты, действительно, позволяешь ему многое. Ты радовалась тому, что теперь у тебя есть браслет от Мастера, и забыла о том, кто ты есть. Если тебе некомфортно и не нравится то, что он делает, ты обязана сказать ему об этом. Дальше будет хуже. Не позволяй ему насиловать твою душу сильнее, чем тело. Это намного больнее. И если продолжишь потакать ему во всём и соглашаться на всё, то в один момент будешь виновата только ты, потому что он не знал о твоих мыслях. А что до отдыха, то здесь нужно искать компромисс. У вас куча проблем и, причём они касаются незавершённых дел из прошлого, — мягко советует Амалия.

— Да, ты должна сказать ему обо всём, Миша. Иначе это не отношения, а одностороннее использование человека. В отношениях следует быть честной, очень честной, — кивает Сара.

— А если он уйдёт? Я боюсь этого. Очень боюсь его потерять, — шепчу я.

— Если он посмеет уйти после всего, что между вами было, и растопчет ту любовь, которая есть у вас, то он не стоит тебя. Бояться потерять глупо. Из-за этого мы совершаем ошибки, приводим себя в тупик и унижаемся сильнее. Так нельзя, мужчины не стоят того, чтобы девушка теряла свою личность из-за любви к ним. Если мужчина, действительно, тебя любит, то никогда не позволит подобному случиться. Он будет помогать, а не убивать. Ну и я клянусь, что расцарапаю ему лицо, — вынужденно улыбаюсь от последних слов Сары.

— Да и кольцом мужчину тоже не изменить, как и не поработить, Мишель. Что тебе даст тот факт, что он сделает тебе предложение? Ничего. Абсолютно ничего, потому что вы никак не можете найти ту грань, которая подходит вам обоим. Вы мечетесь из стороны в сторону, и ты страдаешь, выдумывая для себя новые страхи. Конечно, я не отрицаю, что его идея с насилием сомнительная, но ты её позволила. И Николас забылся. Ты представь, что перед тобой столько желаемых тобой вещей и они все твои. Ты хочешь и ту, и другую, и третью. Ты боишься, что они исчезнут и пробуешь каждую. Надкусываешь и бросаешь. Вот то же самое происходит и с Николасом. Он жаждет обладать всем, потому что именно ты дала ему зелёный свет. Смени его на жёлтый, и тогда он уже будет выборочно предлагать тебе свои идеи и вводить тебя в тему. Пока ты не в ней, будешь долбиться в закрытую дверь. И прекрати вспоминать прошлое. Если вы оба начнёте обвинять друг друга, то хорошего из этого не выйдет. Никто не виноват, так случилось. Прими это. Ты ничего не изменишь и отца не вернёшь. А вот в настоящем у вас крупные проблемы с общением, — вставляет Амалия.

— Ага, сказала девушка, которая рыщет по районам и всем барам, в поиске мужчины, чтобы бросить ему в лицо, какой он козёл, — прыскаю я от смеха.

— И ничего я не рыщу. Я прогуливаюсь просто. Так, ненароком захожу во все тематические клубы и знакомлюсь. Вот и всё, — подруга передёргивает плечами, вызывая у нас с Сарой приступ хохота.

— А, вообще, мне надо на зачёт, — Амалия подскакивает с места, оставляя свой обед не съеденным, и уносится из столовой под наш смех.

— Она найдёт себе огромные проблемы, и Марк ей уши оторвёт, — смеясь, говорю я.

— Ами и есть одна большущая проблема, так что лучше её мужчине спрятаться так хорошо, чтобы она его не нашла, — кивает Сара.

Мы улыбаемся, находясь под властью эмоций от побега подруги.

— Поговори с ним, Миша. Ник всё поймёт, — она тянется к моей руке и сжимает её.

— Надо набраться мужества.

— У тебя его хоть отбавляй. Вспомни, как ты пошла в клуб без приглашения и бежала оттуда сломя голову. Ну, кто ещё ради него делал подобное? Никто. Так что не переживай, всё наладится. Вы затыкаете друг другу рты поцелуями, а порой надо остановиться.

— Как Райли? Я его даже не видела в последнее время, — меняю тему и возвращаюсь к своему обеду.

— Он постоянно мотается в Оттаву и обратно. Там произошли кадровые перестановки, и он, как доверенное лицо Ника, следит за всем, — улыбка подруги гаснет.

— Что у вас не так? — Тихо спрашиваю её.

— Я, наверное, перееду.

— Что? — Недоумённо спрашиваю её.

— Ник предложил Райли место генерального директора офиса в Оттаве. Это хорошая возможность для Райли, и он носится туда-сюда, откладывая свой ответ из-за меня, — едва слышно признаётся подруга.

— То есть...я тебя потеряю? Ты навсегда переедешь в Оттаву? — С ужасом шепчу я.

— Миша...

— Прости, прости меня, я сегодня несу глупости, — мотаю головой, понимая, что снова сморозила такую ересь. Она не может находиться здесь из-за меня, и я должна смириться с этим. Должна, но пока это как снег на голову в конце мая. Я не ожидала такого поворота судьбы и в данный момент могу лишь спрятать свои эмоции, чтобы поддержать её.

— Райли ещё не дал своего ответа Нику, но он хочет. Я вижу, как горят его глаза, как он счастлив там и с каким усилием тянет время. Я ничего ему на это не говорю, но мне так хочется, чтобы он делал то, что ему нравится.

— Если хочет, то глупо отказываться от такого предложения. И зарабатывать будет больше, сможет обеспечивать тебя там. А университет? Ты переведёшься? — Боже, мне страшно терять подругу. Я осознаю то, что наши пути расходятся. Она выберет своего мужчину, и это правильно. И в то же время я эгоистично не хочу этого.

— Да, наверное, да. Я уже подыскала для себя хорошие университеты, где есть возможность сдать разницу и без проблем перейти к ним, не теряя год.

— Значит, ты уже всё решила для себя, — поджимаю губы и опускаю голову.

— Миша, мы же не умираем. Просто переедем, да и не так далеко, как кажется, — Сара вновь берёт меня за руку, а я шумно вздыхаю.

— Хреновый сегодня день какой-то, — горько усмехаюсь я.

— Прости...

— Тебе не за что извиняться. Я бы поступила так же, как и ты. Но если вы будете там жить, то что дальше, Сара? Он готов жениться на тебе? Отцу ты уже сказала?

— Нет, папе я не говорила. Ему всё равно, где я буду. Насчёт свадьбы...я бы не хотела это обсуждать, — подруга убирает руки и словно винит себя в чём-то.

— Сара, что случилось? Он отказался? Райли не хочет брать на себя такую ответственность? А тащить тебя в другой город нормально? Хочешь, я с ним сама всё обсужу? Я ему...

— Он готов, — на одном дыхании перебивает меня она.

Я замираю. Всё внутри как будто застывает.

— Мы подняли эту тему пару недель назад, когда от Ника поступило это предложение. Райли видит меня рядом с собой до конца своих дней и спросил, готова ли я к этому. Я просто не хотела тебя расстраивать, когда у вас с Ником всё так сложно. Я чувствую себя так, словно предаю тебя и поэтому ответила Райли, что мне нужно время, чтобы подумать, — стыд покрывает каждую частичку моего тела от пальчиков ног до кончиков ушей. Да кто я такая, чтобы обвинять подругу в счастье и не позволять ей быть рядом с любимым человеком? Кто я такая, чёрт возьми, чтобы она отказывалась от своего будущего из-за меня?!

— Соглашайся, — уверенно произношу я. Может быть, я не всегда была хорошей подругой, но сейчас хочу быть именно ей. Я должна поддержать Сару в этой ситуации и помочь ей, чем смогу. Точнее, убедить в том, что отпускаю её.

— Я...я сама пока не знаю. Это же...

— Ты обманываешь меня сейчас, скрываешь свою радость и счастье, но я этого не стою, понимаешь? В данный момент ты обязана радоваться тому, что тебя ждёт. И я хочу быть на твоей свадьбе подружкой. Я хочу сама увидеть, что некоторые истории заканчиваются свадьбой и начинаются с неё же. Ты должна сейчас же позвонить Райли и сказать ему, что согласна и всегда мечтала об этом. Хватит бояться, Сара. Я справлюсь, и для меня этот день станет лучше, если буду знать, что моя подруга обретёт своё место в этом мире, а её сердце в надёжных руках, — борюсь со своими эмоциями, чтобы не расплакаться от боли в своём сердце, оттого что Ник ни капли непохож на Райли, и от счастья, что Сара нашла свою дорогу. И от любви к подруге, с которой мы пережили очень много плохого и хорошего, и до сих пор мы рядом.

— Миша, твоё время тоже придёт. Я буду бросать букет в тебя, клянусь, — смеюсь от её слов и киваю.

— По рукам. Ты Ами сказала?

— Нет, ты первая узнала. Ты всегда первая, Миша. И у тебя тоже есть место в моём сердце.

Будильник на телефоне сообщает о том, что мне пора торопиться, и я отключаю его.

— Чёрт, на работу опаздываю. Ты держи меня в курсе происходящего и обязательно, прямо сейчас, сообщи Райли хорошую новость, — наспех забрасываю в рот салат и запиваю соком.

— Ладно. Только пока Нику не говори. Пусть Райли сам расскажет обо всём.

— Не скажу. Я побежала. До завтра, — чмокая подругу в щёку, хватаю свои вещи.

Вылетаю из столовой, сохраняя приветливую улыбку, но она гаснет, едва я сажусь в машину.

Мне нужна минута. Чёртова минута, чтобы справиться с потрясением. Я, если честно, в шоке от того, что сообщила мне Сара. Нет, я, конечно, не против, чтобы Райли поступил, как нормальный мужчина, и не бросил мою подругу в погоне за призрачным идеалом, но свадьба, переезд, новая жизнь — это пока для меня очень сложно. Стыдно признаться, но я завидую. Завидую сейчас, хотя это коробит, но я не могу ничего с собой поделать. Мне так завидно. У меня всё рушится, падает, исчезает из рук, а у Сары, наоборот, налаживается. Мне так стыдно. Очень стыдно, клянусь. Она вернётся домой, и её обнимет любимый мужчина. Они строят планы, а я только и делаю, что раздвигаю ноги и ублажаю безумного тематика, сошедшего с рельсов. Сама виновата. Сама.

Доезжаю до работы в крайне ужасном состоянии. Меня подавляет всё. Почему от мужчин так много зависит? Почему у меня так? Неужели, любовь настолько жестока, что порабощает и удерживает на коленях, даже когда тебе плохо? Сука эта любовь, вот и всё.

— Привет, Мишель, — Линда, улыбаясь, поднимается со своего места.

— Привет. Паршивый день. Модели на месте? — Облокачиваюсь о стойку и подпираю подбородок рукой.

— Ага, тебе на нижний этаж. Работаешь с водой, затем семейная съёмка и лав-стори для свадебной открытки. Крепись, — она похлопывает меня по плечу, передавая ключи от студий.

— Спасибо.

Плетусь в раздевалку, чтобы оставить там свои вещи и взять камеру. Лав-стори, мне плеваться охота. Я знала, когда брала эту съёмку, что будут влюблённые. Но почему именно свадебные открытки? За что?

Я отрабатываю всё без энтузиазма. Если первую съёмку я ещё пыталась сделать особенной, как и вторую, то третью я терплю из последних сил. Боже, я, наверное, взорвусь от зависти, которая меня убивает.

Завершив съёмки, с натянутой улыбкой снова поздравляю пару, прощаюсь и прибираюсь в студии. Достаю мобильный и смотрю на пустой экран. Ник даже не писал мне. Я не готова сегодня его видеть. Не готова, и всё. Слишком много зависти внутри меня. Боюсь, что наговорю ему лишнего, а потом расхлёбывать будет куда сложнее. Мне просто необходимо пережить этот день, и завтра всё снова станет нормально. Пишу Нику сообщение, что сегодня останусь в своей квартире, так как очень устала и хочу спать. Надеюсь, он поймёт, что нам не следует встречаться пока мы оба не остынем, и я не свыкнусь с мыслью, что не имею права обвинять подругу в том, что у неё жизнь лучше, чем моя.

Забрав свои деньги, иду к машине и направляюсь домой. Мне тоскливо и очень одиноко. Я бы хотела прийти к Нику и сжаться клубочком рядом с ним, пожаловаться на то, что я чувствую себя отвратительно, а он бы просто обнял меня и заверил, что рядом. Но это Николас. Не тот нежный Ник, которым он может быть. В последнее время я вижу только властного, сильного, уверенного и доминирующего Николаса. От постоянного подчинения мужчине можно устать, а ведь так хочется и получить ласку и какую-то ваниль, чтобы сравнять счёт. Вряд ли Николас мне подарит подобное сегодня.

Паркую машину и выхожу, проверяя, всё ли взяла с собой. Мне необходимо подкопить денег на новую камеру и купить её, чтобы вернуть Дэйву его.

— Мишель, — замираю у входа в дом, думая, что мне показалось.

Поднимаю голову и оборачиваюсь.

О, Господи. Этот день может быть ещё хуже?