Приёмыш

— Отпусти меня, гоблин! — мокрый Феликс вырывается и изворачивается из мощных лап похитителя, который, зажав локти за спиной, даже шанса шевельнуться не даёт. Парня окатили холодной водой прямо из кувшина. — Сука, я тебе глотку одними зубами перегрызу! — страшно. Страшно настолько, что коленки трясутся и дрожит челюсть, но он этого не покажет. Не им...

— Какой активный малый. — злобно цокнул другой мужик. — Вштырило тебя после нашатыря и воды? Не дёргайся, а то я тебе эти твои зубы пересчитаю вот в этой самой ладони. — здоровяк поднёс к лицу парня кулак и, раскрыв перед глазами, смазнул кровь со щеки мазком а-ля пощёчиной. — Вали уже. Очухался.

— Я никуда не пойду! Куда вы меня ведёте?! — юноша пытается упираться ногами и затормозить шаги, выигрывая время на... на что? Что он сейчас может сделать? Его подвезли к заднему входу какого-то здания и затащили в лифт. Он даже запомнить ничего не смог. В какой-то кладовой ему всунули под нос вонючий бутыль. Сознание прояснилось, мыслить и реагировать стало намного легче.

Двое других охранников в строгих костюмах перехватили школьника на выходе из помещения.

Под отборные маты и бесполезные угрозы подростка затянули в лифт и завезли на 14-й этаж.

— Характер поганейший. Сразу видно — общие гены. — недовольно прошептал один охранник другому, когда те буквально тащили по коридору за руки вырывающегося мальчика.

— Вызовите полицию! Меня похитили! — заорал парень сидящей за офисным столом девушке, встретившейся на пути. Та испуганно посмотрела на всех троих и задержала взгляд на блондине, поджав нижнюю губу и жалобно нахмурившись.

Когда парня затолкнули в нужное помещение и вся троица скрылась за закрытой дверью, секретарша опечаленно и виновато поджала губы:

— Я пыталась... — прошептала она тихо себе под нос.

Громко и от души чертыхающегося Феликса привели в большущий офисный кабинет. Огромное окно от пола до потолка, наполовину занавешенное тканевыми жалюзи, интерьер под красное дерево, массивный деловой стол, две стеклянные витрины с какими-то предметами. Ничего примечательного — а если бы и было, юноша сейчас ничего не заметил бы. Всё его внимание приковано к человеку, к которому его привели.

— Вот он, босс. — обратился к сидящему за столом хозяину один из верзил.

Феликс замолк и перестал вырываться. Вся его жизнь вспышками промелькнула в голове, концентрируясь всем своим жалким существованием на одном человеке. Юноша точно знал этого мужчину. Но никак не мог вспомнить откуда. Тот был довольно стар — лет пятидесяти, и крайне, по мнению паренька, некрасив. Ужасно неприятный тип...

— Что так долго? — недовольно спросил тот, вальяжно вставая с рабочего кресла и направляясь мимо третьего охранника прямо к парню.

— Гадёныш в бега пустился. Пришлось вылавливать по всему району. — ответил козёл, который угрожал выбить все зубы.

Мужчина медленно подошёл к Феликсу и, остановившись перед ним, внимательно смерил того взглядом сверху вниз и обратно. Ни одной эмоции на жутком лице.

Сделав ещё шаг, он наклонился к парню и потянулся рукой к ремню школьных брюк блондина.

Юноша инстинктивно дёрнулся, пытаясь увернуться от вторгающейся в его личное пространство руки. Ну, нет! Это невозможно! Его похитили средь бела дня, чтобы отдать на растерзание мерзкому старикашке-извращенцу? Феликс сглотнул. Уничтожающее сознание чувство страха перемешалось с чувством отвращения, создав взрывной коктейль ненависти.

Недовольный дёрганиями мальчишки, босс убрал руку и, отойдя на два шага назад, повернулся к личному охраннику и взмахнул рукой на Ликса. Тот, не говоря ни слова, моментально оказался перед школьником и зарядил с размаху кулаком в его живот. На какой-то момент юноша, скованный болью, беспомощно повис на цепких руках, удерживающих его охранников. Значительно ослабевший от травмы, парень стал менее активным.

Ударивший мальчика бугай отошёл. Владелец ситуации снова вернулся к юноше и повторным движением вытянул из брюк школьной формы его рубашку. Задрав ткань вверх, мужчина внимательно рассмотрел шрам и с довольным видом ухмыльнулся.

— Почему он весь мокрый? — обратился он к одному из держащих парня подчинённому.

— Отключился в машине. Привели в себя, пока сюда шли. — отозвался тот с явными нотками боязни в голосе.

Внушающий уже истинный страх человек неожиданно схватил Ликса за шею сзади и, сильно сдавив ладонью, стал поворачивать его голову, рассматривая лицо в мельчайших деталях. Увидев тёмно-зелёное пятно огромного синяка под сошедшим слоем тоналки и свежую резаную ранку, он прищурил глаза, не выражая больше никаких эмоций. Человек молчал, долго о чём-то думая. Затем отпустил парня и, отойдя к мини-бару у стены, налил себе полный бокал виски, предварительно насыпав туда несколько кубиков льда. Место, где побывала чужая рука, ужасно болело. Больше всего парню сейчас захотелось ощутить этот лёд у себя на шее и на животе.

— Я думал, ты будешь выше.

«Я думал, ты будешь красивей» — хотел съязвить Ликс.

— Подрасту ещё. — ответил он вслух, стараясь всё же не нарываться на новые побои. Инстинкт — вещь очень мощная. — Кто Вы? Чего Вы от меня хотите?

— Ты меня не помнишь?! — мужчина резко развернулся, искренне удивившись и, кажется, поперхнувшись своим пойлом.

— А должен? — блондин приподнял раненую бровь.

Вместо ответа мужик отхлебнул глоток алкоголя и просто засмеялся — заливистым, искренним и отвратительным смехом.

Сковывающий страх, стрессовая ситуация и боль значительно снизили сейчас работоспособность мозга Феликса. Он понимал, что они с этим человеком каким-то образом связаны. Но как?

— Ты похож на своего отца. — организатор похищения подошёл к юноше и с шумом отхлебнул глоток виски, полязгивая льдом. — Ростом только не вышел. И рожа смазливая, как у потаскухи-мамаши.

Разъярённый услышанным школьник по инерции попытался рыпнуться — хотелось заехать по мерзкой роже обидчика, но — увы... Зато... Феликс гордо поднял голову и, быстро собрав всю слюну во рту, от всей души харкнул прямо в ненавистную рожу:

— Никто не смеет оскорблять моих родителей. — процедил сквозь зубы школьник.

Охранники напряглись, готовые приступить к действиям по первому указу босса. Однако тот даже не шелохнулся. Лишь инстинктивно моргнув, он спокойно стёр слюну свободной рукой, отпил ещё виски и тут же резко влепил мальчишке звонкую пощёчину.

Звёзды перед глазами паренёк увидеть смог. Щека «загорелась» как от огня, а из глаз бесконтрольно брызнули слёзы.

— Мелкий живучий паршивец! — мучитель схватил школьника за лицо, сильно сдавливая пальцы так, что его нежные пухлые губы сложились уточкой. — Я могу тебя, наконец, прикончить голыми руками — здесь и сейчас! Это даже слаще, чем нанимать кого-то.

И тут до Феликса дошло. Дошло, кто стоит перед ним и зачем похитил. Тот, от кого его прятали всю жизнь. Тот, кто стал причиной его кошмаров и страданий. Тот, кто убил его родителей. Тот... кто убьёт его сейчас. Понимая свою беспомощность и безвыходность ситуации, юноша впал в отчаяние. Вся его жизнь, все попытки выкарабкаться несмотря ни на что — всё зря. Теперь уже слёзы полились не от боли физической, а от душевной. Боли, которую вынести оказалось куда сложнее.

— А, знаешь... — лицо блондина отпустили. — Ты мне даже нравишься. — Глоток алкоголя. — В тебе есть стержень. То, что есть во мне, и чего не было в моём брате.

— За что?.. — Ноги уже держат плохо, больно зажатые руки затекли, а физические и душевные терзания почти полностью истощили. — Зачем ты их убил?

— Ммм!! — мычание в пустой бокал и последний глоток крепкой жидкости. — Вспомнил!! — мерзкий палец победоносно взметнулся вверх и больно тыкнул в грудь. — Назови! Назови меня! Я хочу услышать это из твоих уст!

Феликс закрыл глаза и с горечью в голосе проговорил самое ненавистное имя на планете:

— Пак Джинён... Мой родной дядя...

— Ёнбооок!! Племянник!! — убийца родителей наигранно метнулся к пацанчику и, приобняв, потрепал светлые мокрые волосы. — Поверить не могу, что ты забыл единственного родственника.

— Я знал имя, но не помнил внешности... в тот день... я не видел... — еле выдавил из себя юноша.

— Мда, у нас не было шанса познакомиться лично. Вот, незадача. — Пак заливисто рассмеялся. Похоже, алкоголь начал гулять по крови. — А ведь всё могло быть по-другому. — похититель хмыкнул. — Если бы они не посмели отобрать у меня то, что по праву принадлежало мне! — Ликс молча стоит и не может понять, о ком или о чём речь. Вариантов исхода всё равно не много. — А потом появился ты, и всё стало ещё сложнее.

— При чём тут я?.. — искренне удивился мальчик. — Мне было почти двенадцать.

— Потому что ты — главный наследник всего. — злобно прошипел Джинён и обвёл рукой пространство вокруг, мол «это всё».

Феликс округлил глаза и открыл рот, пытаясь не заорать от разрывающей душу боли. Столько смертей и сломанных жизней ради денег? Ради мнимой власти??? Этот одержимый безумец настолько слеп и туп, что готов сметать всех и каждого ради места в том кресле?

— Я всегда был единственным владельцем по праву! Ни мой отец, ни мой брат, ни ты. — Бокал из-под алкоголя звонко лязгнул, соприкасаясь с поверхностью стола. — Никто не смеет забрать это у меня! Ты — единственный, кто может меня этого лишить, и я не позволю этого сделать! Ты не увидишь наследства!

— Но мне ничего не нужно... — прошептал юноша, чувствуя, как по щеке скатилась слезинка. — Я даже не знал...

— Лжец! Маленький, везучий, живучий, как таракан, лжец! — Пак вернулся к Феликсу и навис над ним, смотря в заплаканные глаза. — Любой за это готов убивать. Я это делал, делаю и буду делать. И пока ты жив — ты прямая угроза моего достояния.

— Я готов отказаться от всего. Я подпишу любые бумаги. — Феликс попытался. Этот мужик поехал крышей и помешался на власти. А, может, он таким и родился? Он убил и своего отца? У человека явно беда с головой и с адекватным восприятием мира. — Я всего лишь хочу жить... как все... Даже если бы я хотел, я же ничего в этом не понимаю! — отчаялся юноша. Можно ли такое объяснить больному на голову человеку?.. — Мне просто нужна семья. — прошептал он, думая о любимом и новой, принявшей его семье. Как бы он ни мечтал, но и им задержаться в его жизни, похоже, тоже не суждено. А ведь он только-только принял мысль, что всё-таки сможет быть счастливым... с Хёнджином.

— Семья! — фыркнул родственник. — Паразиты! Те, кто присасываются, как кровопийцы-пиявки, и бесконечно тащат на дно! Ты такой наивный! — Мужчина чуть склонил голову на бок и прищурил глаза. — Как я когда-то...

Пауза... Джинён на момент о чём-то задумался, не отводя взгляда от лица юноши.

Затем он повернулся и, махнув рукой на Ликса, пошёл на своё место — к креслу. Охранники мгновенно потащили парня к гостевым стульям у стола и заставили сесть, сильно надавливая на плечи. Затёкшие руки на освобождение отозвались сильной болью в плечах.

— Ты любишь жизнь, Ёнбок. И жизнь явно любит тебя, удачливый ты сукин сын. — Пак усмехнулся. — Не смею жаловаться. — Он взмахнул ладонями вверх. — Мне нравится на тебя охотиться. Но ты почему-то до сих пор жив. Может, бог хочет, чтобы я позволил тебе пожить чуть подольше?

— Я не Ёнбок. — Нервная система мальчишки начала давать сбои. Слишком много потрясений пережито за последние часы. Стоило бы ухватиться за другое сказанное врагом слово, но логика сейчас — не лучший друг парнишки.

— Что?

— Я не Ёнбок! Я — Феликс! Меня ничто больше не связывает с прошлым! — вызверился подросток, словно забыв, кто перед ним. — И какой бог? Тот, что забрал у меня семью? Тот, что вывернул меня наизнанку? Или тот, что позволил меня носи... — Мальчишка запнулся. Боль несправедливости, накрывшая рассудок, слишком развязала язык. Даже этому мерзкому убийце напротив признаться в своих страданиях стыдно. — Бога нет. — заключил блондин, подытоживая свою речь.

Пак выдержал паузу. О чём ляпнул Ёнбок — ему вполне понятно. Только рук именно к этому он не прикладывал. Не было смысла так мараться. Малому просто не повезло.

— Я, — похититель наклонился чуть вперёд и деловито сомкнул ладони в замок перед собой на столе. — Я твой бог. Хочу — казню. — Небольшой взмах властной руки — и горло больно сдавили, перекрывая доступ к воздуху. Феликс инстинктивно вцепился в руку охранника, пытаясь ослабить чужую хватку. Всё происходящее — какой-то идиотский, бредовый кошмар. Статус сироты больше не имеет печального смысла. Теперь это будет пленительной мечтой. — Хочу — дарую жизнь. — Едва заметное шевеление двух пальцев — и горло отпустили.

— Я всю жизнь расплачиваюсь за то, чего не совершал и даже не собирался совершать, — просипел, откашлявшись и отдышавшись, парень. Несправедливое терзание души и тела наколило нервы до предела. — Это всё уже и так Ваше. Вы просто завещали всё сами себе. Вы заигрались в палача... Мне жаль Вас... В отличие от меня, Вы одиноки. У Вас есть всё, кроме тех, с кем можно разделить свои достижения и радости. Даже если бы мне отдали, что там вообще мне завещано, — я бы сам отказался. Я не хочу иметь ничего общего с человеком, который разрушил всё, что мне было дорого!

— Смело... — Джинён сделал впечатлённое и удивлённое лицо с ноткой удовлетворения. — И глупо. — Едва заметный жест рукой — и в челюсть парнишки врезается хорошо поставленный кулак. — Не смей со мной так разговаривать, сосунок!

От удара несчастного, уже и так ослабевшего физически, школьника по инерции метнуло в сторону стола. Парень сильно ударился об острый край стеклянной поверхности. Красно-фиолетовая полоска с микро вкраплениями кровяных точек моментально отпечаталась на нежном юном лице. Пытаясь заглушить адскую боль, Феликс прижал места ударов обеими ладошками. Не помогло... Бессилие, слабость и несправедливость — это всё, что сейчас у него было. Силы не равны. Никогда не были... Дядя с ним играется, как кошка с мышкой. Сколько Ликс так протянет? Неужели он действительно предполагал, что ему удастся прожить жизнь таким образом? Наивный... Поверил обещаниям копов. Хотелось спрятаться. Снова сбежать. Сменить имя. Только бы этого человека не было рядом. Не было в жизни. В памяти...

— Убивай... — прошептал мальчик. — Ты на другое не способен...

Стоящий подле верзила дёрнулся с места, чтобы врезать заложнику ещё раз, однако босс остановил его взмахом ладони.

Презренно улыбнувшись, Пак наклонился к нижней шуфлядке и, немного порывшись там, что-то достал оттуда.

— Узнаёшь? — На середину стола с громким лязгом швырнули чёрный пистолет. Феликс, даже отвлекаемый сильной болью, узнал. Узнал бы среди тысяч... Walther P99. — Это тот самый. До сих пор заряжен. Храню, как память. — Чудовищная ехидная улыбка растянулась по мерзотному лицу. Убийца запрокинул руки за голову и лениво откинулся на спинку стула.

Блондин убрал руки от лица и обхватил живот. Скула больно пульсировала, а челюсть ныла, отдавая болью в голову. Феликс смотрел на оружие не моргая. Этого пистолета бы хватило для улик, но вынести его отсюда он явно не сможет. Столько лет... а к этому предусмотрительному ублюдку так и не смогли подобраться. Доказательств не было. Не один Ликс оказался удачлив. Но если со свидетелем всё было сложно, то преступник, похоже, жил все годы вообще не парясь и не заморачиваясь страхом быть пойманным. Столько лет, а справедливость даже на горизонте не маячит. Правосудия ждать бесполезно.

«Правосудие»...

Феликс с невиданной скоростью вскочил со своего места и, схватив со стола пистолет, направил его на врага. Щелчок, другой, третий... На секунду стало тихо. Лишь на секунду. А на следующую по всему залу разлился мерзкий притворный смех.

— Ты думал, я позволю тебе себя убить? Бедное, наивное существо. — Пистолет из рук забрали, и с силой усадили на место. — Поздравляю, Ёнбоки. Видишь, ты такой же, как я!

Потрясённый своей же выходкой и разочарованный тем, что издевательства не прекратились, парень безвольно подчинился, позволяя себя шкомутать• хватануть, рвануть кого-то, • дернуть за шкирку, потащить, • встряхнуть с силой, • использовать физическое воздействие на кого-то, чаще небрежно, резко. 🔹 Оно используется в северо-западных регионах России, в Белоруссии, встречается и в южных говорах. 🔹 Фиксируется в ряде диалектных словарей. 🔹 Часто — в просторечии, с агрессивным, резким оттенком. и грубо дёргать. Джинён, довольный поступком подростка, покрутил пистолет на указательном пальце и положил его на стол, прихлопнув ладонью сверху.

— А ты действительно мне нравишься! Я даже рад, что ты до сих пор не сдох. — Душегуб задумался, уставившись на покалеченного племянника. Тот тихо сидел и ожидал своей участи, скрючившись от боли в животе и с подбитым лицом. Весь такой маленький, худенький, светленький... но опасный. — Знаешь, — Пак достал какие-то листы бумаги из стола. — Убить тебя сейчас — было бы самое простое дело. Но, чёрт, мне так нравится эта игра — находить тебя, избавляться от тех, кто становится тебе близок. Знать, что ты мучаешься так же, как заставил меня мучиться твой папаша. — Феликсу протянули листы бумаги. — Подпиши.

— Что это? — не глядя, спросил юноша.

— Отказ от завещания и всего имущества. — пояснил мужчина и швырнул ручку на листки. — На всякий случай...

— Я мог такое подписать раньше?! — парень, мягко говоря, охуел. Получается, что можно было ещё когда-то черкануть пару подписей — и всех этих напрасных смертей бы не было?!

— Не мог. Ты не можешь отказаться. В завещании прописан и продуман каждый грёбаный пунктик, обойти которые... ммммм, поверь, я честно пытался... можно лишь одним способом.

— Избавиться от меня... — обречённо закончил фразу юноша. — А может, я не хочу... мне не нужно... — Чувства обиды и несправедливости сегодня сильны как никогда. Кажется, Ликс уже начал мириться с мыслью, что на своих двух он сам отсюда не выйдет.

— А это ты, племяш, у своего папаши спроси. — Пак встал и вальяжной походкой пошёл к мини-бару снова. — Вини своего родителя. Он мне другого выбора не оставил. Нооооо... — звонкий звук льда в стакане и бульканье из бутылки. — Теперь, когда мы с тобой познакомились лично... — Джинён несколько раз кивнул в стакан и отпил большой глоток, разгуливая по кабинету. — Я вижу, что ты классный малый. Зелёный такой, глупый... чистый. — Родственник потрепал светлые, спутавшиеся волосы, проходя мимо парня. — Совсем не как мой брат. Я вижу в тебе молодого себя. — Отпив ещё глоток крепкой жидкости, мужчина сел на гостевой стул напротив юноши. — Возможно, это прозвучит странно. Я даже сам удивлён! — Пак сделал задумчивое лицо и указательным пальцем потёр под носом. — Но я хочу, чтоб ты ещё пожил... немного... если твоё жалкое существование вообще можно жизнью назвать. — Отпив ещё глоток, мужик надменно усмехнулся.

— Немного? — Ликс поднял взгляд на ненавистного человека.

— А ты думал, я тебе позволю лишить меня МОЕГО? Отнюдь. У тебя нет шансов, кроха. Твоя судьба предрешена. Не собираюсь натягивать сову на глобус и с раскаянным лицом признаваться тебе в родственной любви. Будем считать тебя... мммм... как в народе говорят — ходячим трупом. Ты ещё не понял, Ёнбоки? Я же тебя из-под земли достану. Но, учитывая твою феноменальную живучесть, в следующий раз я все силы приложу для полноценного результата. Подписывай!!! — юношу сильно толкнули в плечо к столу. — Если нужно будет — прикончу тебя лично. В этом даже будет какой-то сакральный смысл. — Кивнув сам себе и пожав плечами, Джинён пригубил стакан.

Феликс морально выгорел. От такой мнимой свободы и переноса казни легче не стало. Скорее наоборот...

Сильный стресс, физическая боль, шокирующая информация и ужасающий страх сделали своё дело и притупили все другие эмоции вместе с работой мозга. Ликс не в состоянии больше мыслить адекватно — спрашивать, огрызаться или перечить. Он молча подписал все документы.

Довольный дядя мальчика выхватил ручку и забрал бумаги, не глядя запихнув их в папку.

— Уведите его и выкиньте, к чертям, из моего здания. — Махнул на юношу рукой Пак. Охрана тут же привычно подхватила притихшего парня за руки и повела к выходу. — Ёнбок!! — окликнул Джинён всю троицу. Сопровождающие остановились, а Ликс слегка повернул голову. — Выкинешь что-нибудь — я обещаю, что заставлю тебя страдать так, что сам о смерти умолять будешь. Не смей даже пытаться мне навредить.

Ликс отвернул голову. Даже кивать смысла нет. Это была не просьба.

Дверь распахнулась, и парня потащили к лифтам. Был бы юноша сейчас в более адекватном состоянии — он бы увидел радостное лицо девушки-секретарши, которая при виде живого блондина облегчённо вздохнула и неосознанно заулыбалась.

— Глаз с него не спускать. Я не хочу больше терять его из виду. — рявкнул Джинён оставшемуся с ним охраннику и отпил свой виски.