Приёмыш

— Мам, можно с тобой поговорить?

Хёнджин поставил мокрую тарелку в сушилку. Пока Феликс в дýше, есть шанс быстренько расспросить мать и выудить из неё хоть какую-то информацию. Как официальный опекун, она точно что-то, да знает.

— Конечно, мой родной. У тебя что-то стряслось?

— Нет, мамуль. Всё хорошо. — Хёнджин выключил кран и повернулся к женщине. — Я хотел спросить о Феликсе.

Женщина визуально расслабилась. Видимо, сперва подумала о чём-то более её пугающем.

— Всё ещё воюете? — она осуждающе цокнула и растеряно махнула рукой.

— Амм, вообще-то нет. Помирились. — брюнет взял полотенце и вытер руки. Мама искренне обрадовалась и улыбнулась. — Ты можешь мне рассказать о его прошлом?

И вот оно! Снова! Та же реакция, как и у Ликса. Женщина перестала улыбаться и заметно напряглась и занервничала.

— Да что рассказать-то? Сирота он. Ты же знаешь. Родителей нет. Родных нет. Два последних года с моей Сонхвой прожил, царство ей небесное. — женщина тяжело вздохнула, вспоминая потерю родной сестры.

— А как его родители умерли?

— Ммммм, в аварии разбились.

— Тоже? — ляпнул Хёнджин, не подумав. — А до этого были ещё семьи?

— Быыли... — мамин голос стал тише и неуверенней. — Малыш, я сама ничего толком не знаю, спроси сам его.

— Он мне ничего не рассказывает. — брюнет подошёл к маме ближе. Видимо, просто разговором не обойдётся. — Мам... Я же вижу, что ты что-то знаешь, но не говоришь. Я, как твой сын и его... старший брат, не имею права знать?

— Хёнджин, сынок, вы не родные братья. — женщина провела рукой по плечу сына. То, что её любимый мальчик давно вырос и превратился во взрослого мужчину, до сих пор не верится. — Я сама толком почти ничего не знаю. Досталось мальцу. Жаль его. И ты б не обижал.

— Да что ж там такого может быть страшного, что вы все молчите как рыбы?! — вспылил Джин.

— Родной, с Феликсом... мммм, немного сложно. Мы не знали, пока не подписали документы об усыновлении. Там есть, ммм... пунктик, что некоторая информация может быть обнародована только опекунам. А ты им не являешься.

— Мама. — Хёнджин решил достать последний козырь из рукава и будь что будет. — Феликс — мой парень. Мы спим вместе. Нуууу, и да. Как оказалось, я — гей. — мужчина засунул обе руки в карманы домашних трико и как бы виновато пожал плечами.

— Ох... — мать растерянно ахнула. — Неожиданно... Так, иди-ка сюда, присядем. — хозяйка повела сына за локоть к обеденному столу. — Похоже, мои слова о нежелании нянчить внуков ты воспринял буквально. По правде, я не удивлена. Глядя на твоих друзей, было ожидаемо, что и тебе захочется попробовать.

— Мама, это не имеет никакого отношения к моим друзьям. Они тут вообще ни при чём. — возразил брюнет.

— Малыш, я не осуждаю. Ты знаешь, что я буду любить и поддерживать тебя всегда, какой бы выбор ты ни сделал. Моя цель в жизни — твоё счастье. — сев напротив, женщина взяла ладони сына в свои. — Если ты ТАК счастлив, то я только порадуюсь за тебя. Ты знаешь, я никогда не была привязана к стереотипам общества, но, милый, почему именно Феликс? Я понимаю, что он очень милый и красивый мальчик, и, скорее всего, его внешний вид говорил о его предпочтениях. Но ты же так сильно отрицал его присутствие в доме, чуть ли не до драк. Я ничего не понимаю.

— Мам, всё банально и прозаично жизненно. У меня на него встал, а потом я влюбился. — брюнет мысленно выдохнул и улыбнулся. Есть ли ещё в Корее такая странная семья, где сын обсуждает с матерью свою гейскую интимную жизнь прямым текстом, а та в ответ молча выслушивает и любяще поддерживает, а не выгоняет из дома со смачными пиздюлями? Как же ему повезло!

— Ты его любишь, Хёнджин? По-настоящему любишь, или просто утоляешь своё любопытство в новой области ощущений? Лекцию о мерах безопасности я опущу. Ты уже не маленький.

— Мама... Он тот самый. Понимаешь? У меня много девушек было. Я не буду тебе врать и притворяться святошей и идеальным сыном. Но никто не цеплял. Честно, мне уже казалось, что я вообще не способен на какие-то чувства. Мам... Я верю, что он — моя судьба. Помнишь мой рисунок на моё шестилетие? Мальчика с веснушками... ты тогда смеялась, а похоже, он мне предназначен судьбой... Я с детства чувствовал... Поэтому я и пытаюсь его понять, узнать больше, помочь. Я вижу, что его что-то гложет, но он молчит. И ты молчишь. Папа тем более ничего не скажет. — мужчина прикусил губу от расстройства. — Я же ему не чужой. Мама, он мне важен. А вы этого не понимаете.

Растроганная женщина нахмурилась, жалобно вздёрнула брови вверх и, убрав одну руку с ладони сына, перенесла её на его лицо и нежно погладила щёку.

— Прости, милый. Я не могу идти против закона.

— Закона?! — брюнет зацепился за сказанное слово, как утопающий за соломинку.

Мать отрицательно помотала головой:

— Но, позволь мне высказаться. — небольшая ладонь вернулась на руку сына. — Феликс, нам не родной сын. Он появился в нашей жизни так же неожиданно, как и для тебя. Но он теперь часть нашей семьи. И ни мне, ни твоему отцу не всё равно, что и как с ним будет. Понимаешь, Феликс он... особенный. С ним многое... приключалось такого, что даже взрослые бы не выдержали, а Феликс совсем ребёнок. — мать очень серьёзно посмотрела в глаза сыну. — Я работаю с такими детьми. Они психологически сломаны и неспособны адекватно воспринимать этот мир и адаптироваться к окружающим условиям. По нему я этого не вижу... пока. Каким-то чудом, Феликс, хоть и надломлен, но ещё держится и вполне неплохо приспосабливается к изменениям в жизни, при этом не теряя способности ей радоваться. Хёнджин... — женщина сильнее сжала ладони сына. — Не доломай его. Раз ты взял на себя эту тяжелую роль и ответственность, тебе придётся заботиться о нём. Не просто кормить, поить и обеспечивать, а заботиться о его душевном комфорте тоже. Он значительно младше тебя и он сирота с тяжелой судьбой. А ты понимаешь, что это значит? Помимо родительской депривáции, у него множество других психологических травм. Тебе никогда не будет легко. Вам предстоит научиться понимать и принимать друг друга. Ты прекрасно понимаешь, что жизнь далеко не сказка. Просто любви тут недостаточно. Ты готов к этому? Ты уверен, что именно такой жизни хочешь?

— Мам. — Хёнджин убрал свои руки из под маминых и взял их в свои. — Я прекрасно это всё понимаю. И я, честно, готов. Легко в жизни не может быть ни с кем. Феликс... он мне нужен, понимаешь? Я хочу, чтобы он тоже был счастлив. Я уверен, что смогу это сделать. Тем более, что... — брюнет запнулся.

— Тем более что, сын?

— Я виноват перед ним. — Хван младший опустил глаза. — Я повёл себя как придурок и обидел его, сделал ему больно.

— Так ты хочешь ему помочь, чтобы очистить свою совесть?

— О, господи. Нет, мам!! Ну, отчасти... Но нет. — мужчина сделал глубокий вздох. На такие темы нелегко разговаривать даже самому с собой, а тут родная мама. — Я хочу, чтобы он забыл всё и смог начать с чистого листа. Хочу справедливости.

— Хёнджин. — мать перебила сына, отрицательно мотая головой. — Хочешь быть с Феликсом, уясни одну вещь — такого понятия, как «справедливость», в жизни этого мальчика нет. Не играй в господа Бога, пытаясь всё исправить. Не дави на него. Не требуй от него взрослых решений и действий — он в силу возраста на них не способен.

— Мам, ему восемнадцать. Да, по нашему закону он ещё несовершеннолетний, но в большинстве стран мира это уже вполне взрослый человек.

— Хёнджин-и! — мать встряхнула руки сына, словно пытаясь вразумить своё непослушное чадо, и устало вздохнула. — Просто будь рядом. Слушай его. Не просто слушай, чтобы ответить, а слушай, чтобы понять. Поддерживай. Не лезь в душу. Он от этого только ещё больше закроется. Сделай всё, чтобы он мог тебе доверять. Это нелегко, но это принесёт свои плоды.

На мгновение на кухне повисла тишина. И в этот же самый момент студент успел вспомнить крылатую фразу: «что не делается — всё к лучшему». Потому что на кухню зашёл Феликс. То ли из-за темы разговора, то ли из-за огромного синяка на лице, тот казался таким потерянным, маленьким. Одетый в светло-серые шорты и белую майку с надписью Mahagrid, юноша пытался рукой распутать мокрые, спутавшиеся прядки своих отросших волос. В руке блеснула любимая маленькая заколочка. Если бы не мать, старший бы расплылся в улыбке от уха до уха. Этот пацанчик — просто кладезь милоты.

Увидев сидящих за столом Джина с мамой и держащихся за руки, парнишка очень смутился и замешкался, не зная, что ему делать — выйти из помещения или идти дальше? Понимая, что он вошёл явно не вовремя и нарушил какой-то интимный момент, он опустил глаза вниз и пробубнил низким басом:

— Извините.

— Что ты хотел, милый? — улыбнувшись, спросила мама абсолютно беззаботным весёлым голосом, будто и не было сейчас этого тяжёлого, сложного разговора.

— Просто воды. — юноша стеснительно прошёл вглубь комнаты и, взяв стакан, налил себе прохладной жидкости из домашнего кулера и направился к выходу.

— Мы тут с Хёнджином как раз о тебе говорили.

— Обо мне? — Ликс удивлённо развернулся и испуганно посмотрел сперва на Хёнджина, затем на женщину.

Хвана резко обдало волной жара и бросило в пот. Он убрал руки от мамы и мягко пнул её ногу под столом, ясно давая понять, что сливать их разговор парню недопустимо. Мама довольно улыбнулась и хитро взглянула на родного сына:

— Мы с папой Джинни поменяли контракт с застройщиками квартиры, и теперь дело пойдёт намного быстрее. Скоро жильё будет полностью готово. Вам обоим будет больше свободы... действий. — женщина добродушно улыбнулась школьнику, при этом хитро глянув на родного сына.

Хван выдохнул, успев подумать, что его мама — тот ещё тролль, и теперь не упустит возможности постебать сына. За это он её и любит. Женщина умудряется сочетать абсолютную, строгую мудрость жизни и отменное чувство юмора в непринуждённом общении. Работая с трудными подростками, это — просто необходимость.

— Аа, ясно. Я пойду, мне ещё математику доделать надо. — как-то не очень весело сказал блондин и вышел из кухни.

— Феликс боится рассказывать о нас. Он думает, что вы его выгоните или накажете. — пояснил Хёнджин. — Пожалуйста, сделай пока вид, что ты не в курсе. Хватит с него переживаний.

— Даже не удивляюсь. — ответила мама. — Вполне стандартная реакция и обоснованные страхи. Джинни, малыш... — дама нежно погладила мужчину по предплечью. — Всё будет хорошо. Ваше счастье в ваших руках, а мы с папой поможем, чем сможем.

Хёнджин, поджав губы, расстроенно похлопал по маминой руке и встал. Он не выудил ни капли новой информации, кроме двух слов, намекающих на связь с законом. Осталась одна последняя надежда на Чана.

— Люблю тебя, мам. — брюнет развернулся и обнял вставшую вслед за ним женщину. — Ты самая крутая мама на свете. Мне так повезло.

— Я тоже люблю тебя, мой хороший. Спасибо, что поделился. Честно. Не скажу, что я безумно рада всем этим новостям, но имеем то, что имеем, и я всегда готова тебя выслушать и поддержать.

— Спасибо, мамуль.

Брюнет отстранился от мамы и направился на выход из кухни.

— Сын! — окликнула женщина вслед. Хван обернулся, в душе надеясь, что сейчас всё же над ним сжалятся и дадут хоть обрывочек необходимой информации. — Я понимаю, вы — молодые организмы, бушующая кровь, гормоны и всё такое. Но при всём уважении, чтоб я не слышала никаких смущающих звуков. Держите себя под контролем. Пожалейте нас — стариков.

— О боже, мама! — Хёнджин закатил глаза, изображая вселенского страдальца, и пошёл прочь.

— Я серьёзно! У меня тоже могут быть психологические травмы! — крикнула вслед дама, улыбаясь. Но как только сын скрылся за дверями, улыбка сошла с лица женщины. — Не уследила... — прошептала она и стёрла выступающие в глазах горестные слезинки разочарования.

Хёнджин тихо зашёл в комнату, закрыв за собой дверь. Настроение — ни к чёрту, но после разговора с мамой немного полегчало. Хотя бы врать и скрываться не придётся.

Феликс, окружённый своим разросшимся мини-садом, сидел за своим столом, согнувшись над тетрадью. В свете настольной желтоватой лампы его светлые, подсыхающие после душа волосы пушились, отделяясь волнистыми прядками. «Фея», — подумал мужчина и подошёл к школьнику. Наклонившись вперёд, мужчина обнял юношу сзади, крепко заключая в свои объятия. Ликс вздрогнул от неожиданности и тут же расслабился. Улыбнувшись, он завёл руку назад, как бы притягивая старшего ближе к себе.

— Грызёшь гранит науки? — брюнет несколько раз нежно поцеловал парня в висок, слегка причмокивая вслух.

Феликс мило захихикал и игриво поморщил носик:

— Математику доделываю. — сказал юноша и невинно подставил щёчку, мол — «целуй ещё».

— Я бы тебе помог, но я терпеть не могу математику. — студент осыпал скулу и щёчку короткими поцелуйчиками, спускаясь по скуле чуть ниже к шее блондина. — Я спец по языкам. — констатировал он факт без всяких задних мыслей.

— Языкам или языку? — школьник повернул голову в сторону Хвана и, неоднозначно облизнув свои губы, потянулся к пухлым губам напротив.

— Ликс, малыш, нет. Не начинай. Родители дома. — Хёнджин отстранился. Эффект от разговора с мамой ещё не прошёл, и косячить после всех грустных мыслей и напутствий не хотелось.

— Ты первый начал. — ответил мальчик, игнорируя протесты старшего. Взгляд поплыл, затягиваясь пеленой возбуждения, и смотрел куда-то сквозь мужчину.

— Я просто подошёл за обнимашкой. — возразил Хван. — У меня даже намёков на большее не было.

— Я хочу тебя. — отчаянно прошептал Феликс, снова потянувшись к старшему.

— Зайка, я тебе отсосу позже, когда родители заснут. — сдался старший. — Доделывай домашку пока.

Запихивая свои чувства куда подальше, Джин чмокнул недовольного пацанёнка в лоб и отошёл, направляясь к своей кровати, чтобы наконец-то забуриться в мягкие подушки и дочитать свой кое-как нацарапанный сегодня конспект.

— С хуя ли ждать? — выпалил басом Ликс и решительно поднялся со своего места.

Быстрым шагом он догнал брюнета и крепко схватил того за подол майки. Резким сильным рывком парень потянул старшего на себя и потащил за собой в сторону ванной, при этом умудрившись щёлкнуть замком входной спальной двери. Хван даже возмутиться не успел, как быстро всё произошло. Он лишь округлил глаза и засеменил небольшими шагами расставляя руки, чтобы не грохнуться на случай, если занесёт.

Феликс запихнул в ванную Хёнджина и, включив свет, вошёл следом. Хван улыбнулся краешками рта, оценив напор младшего, и уже было открыл рот, чтобы прочесть неугомонному подростку лекцию об ответственности и скромном поведении при старших, но улыбка быстро сошла с его лица, когда мелкий, защёлкнул на замок за собой дверь и резким движением стянул с себя шорты. Красивый мощный стояк выглядывал из под длинноватой майки, смотря идеальной головкой вверх. Трусов на младшем снова не было. Хёнджин сглотнул. В голове стояли слова мамы, которые неприятно обламывали сейчас любые мысли о кайфе.

— Феликс, я не шучу. Ну, правда, не лучшее время. — Хван предпринял последнюю попытку вразумить кого-то из них двоих.

— Я буду тихим. — юноша перешагнул через шорты на полу, в три шага подошёл к мужчине и протянул руки вперёд к резинке штанов старшего.

— Ты не умеешь тихо. Мы уже это проходили. — брюнет рефлекторно отошёл на шаг назад и перехватил руки младшего. — Ты стонешь, как главная сука на районе. Не подумай неправильно... — Хёнджин исправился, понимая, что может обидеть фразой. — Я от этих стонов готов кончить без рук, но нас реально могут услышать.

— Я обещаю, что не издам ни звука. — заверил блондинчик. — Хёндж, мне надо. Я не могу больше терпеть. Я сдохну.

Феликс стоял с разведёнными зажатыми руками, торчащим стояком из под майки и полными боли глазами. Лицо не выдавало никаких эмоций, кроме полного отчаяния.

У этого юноши необычный способ избавляться от стресса. Видимо, просто подрочить его уже не устраивает. А, и-то правда. У него теперь парень вообще-то есть. Хёнджину стало стыдно. Это его прямая обязанность — помогать младшему справляться с любыми трудностями, а он опять ведёт себя, как последний мудак.

— Я всё-таки думал, что это я терпеть не умею. — мужчина отпустил руки школьника и поднял свои ладони вверх, сообщая о полной капитуляции. Феликс радостно бросился к старшему. — Ликс. — позвал тихо он. — Я серьёзно. Пикнешь, и я тебя кляпом заткну.

— Пи. — тихо пискнул младший и хитро улыбнулся.

— Придурок. — брюнет растянулся в ответной улыбке и, протянув руки вперёд, погладил веснушки и синяк на любимом лице. Третий день Феликс ходил дома без тоналки из-за прописанного доктором геля. — Чего ты хочешь? Минет?

— Я забыл. — младший протянул руки и спустил вниз штаны Хвана. — Я хочу вспомнить. — следом на пол по длинным мощным ногам сползли трусы.

— Что вспомнить? — Хёнджин пытается расслабиться и получить удовольствие от момента близости с любимым. Он ещё не возбудился до состояния «гори оно всё огнём, я ебаться хочу».

Ликс подошёл ближе и привстал на цыпочки, почти вплотную равняясь с уровнем их членов. От следующих действий младшего Хёнджин чуть в обморок не грохнулся. Он такого даже в порнухе ещё не видел.

Блондин приставил эрегированный член к головке ещё мягкого старшего и сильно надавил кончиком своего, вдавливая плоть во внутрь на пробу. От манипуляции член мужчины начал набухать.

— Ну, нет. Не возбуждайся так быстро. — прошептал Феликс.

Юноша не медля ни секунды, пальцами обеих рук ухватил крайнюю плоть старшего и, не отстраняясь, натянул её на головку своего члена. Сделать это получилось не сложно, потому, что размер Хёна изначально значительно больше.

— Хочу вспомнить ощущения лишней кожи. — тихо сказал парень и, убрав одну руку, второй обхватил крайнюю плоть на его члене в кольцо и, сдавив пальцами сильнее, натянул на себя побольше, как презерватив, насколько длины хватило.

От необычной картины и действий, у Хёнджина дар речи потерялся. Первый нарушив угрозу, он звонко простонал, как та самая шлюха, с которой только недавно сравнивал своего любовника.

— Заткнись. — шикнул Феликс.

Покорно кивнув, Хван стоял и, ухватившись рукой за столешницу, беспомощно наблюдал, как его трахают в член. Младший сделал порядка десяти фрикций, грубо двигая бёдрами вперёд, пока стояк старшего не увеличился полностью и места для движений стало меньше. Школьник недовольно скривился. Оттянув плоть назад, он снова приставил головки плотно друг к другу. Матовая бежево-розовая головка с мокрой дырочкой уретры очень гармонировала с блестящей, красной и мокрой старшего. Прижавшись плотнее, юноша снова натянул крайнюю плоть на их головки и даже больше. Кожа нежная. Легко растягивается.

— В тебе так хорошо. — прошептал школьник. — Я чувствую, как ты течёшь.

Зажимая крайнюю плоть вокруг своего члена, на каждом вхождении внутрь, блондин старался войти как можно глубже и ощутить приятное давление. Оба ощутимо истекали предъэякулятом и головки скользко тёрлись одна о другую, выпирая под тончайшей кожей.

— Блять, я не смогу долго. Я уже хочу в тебя кончить. — тихо просопел Ликс.

Хёнджин, переваривающий факт, что его трахают в член спереди, завороженно смотрел, как его плоть расширяется, принимая в себя чужую головку и часть ствола. Как он вообще смог так растянуться? Почему ему ни капельки не больно? Почему ему нравится видеть и ощущать, как чужая головка скользко проезжает по своей собственной и уходит куда-то вбок, до упора вдалбливаясь в туго натянутое пространство?

Хёнджин снова застонал, но на этот раз намного тише. Сама мысль, что младший в него так вторгается, снесла крышу. Мужчина положил свою большую ладонь поверх маленькой и, крепко зажав, начал двигать бёдрами в такт юноше. Свободной рукой он притянул Феликса к себе и завлёк в жадный грязный поцелуй. Вот — любимый момент. Когда животный инстинкт берёт своё и твоё тело уже тебе не принадлежит. Поясницу бесконтрольно выгибает, а чужой язык нагло пытается вытолкнуть его из чужого рта. Мелкий засранец не желает уступать, ведя первенство снизу и сверху. Улучив момент, брюнет сильно всосал высунутый за пределы зубов язык младшего и, поменяв амплитуду, столкнулся с головкой члена Ликси. Феликс тихо заскулил и схватив другой рукой бедро Хвана начал толкаться маленькими, но резкими толчками. Хёнджин, сам чуть не откинулся, ощутив горячую температуру и пульсирующее давление на своей чувствительной головке. Чужой член ощутимо содрогался, а крайнюю плоть раздувало изнутри от закаченной в неё спермы младшего.

— Я не могу стоять. — жалобно проскулил парнишка.

Он ослабил хватку ладоней. Из крайней плоти маленьким водопадом на пол хлынула густая белая, мутная жидкость.

Младший мгновенно ослаб. Трясущиеся ноги перестали держать. Вот это накрыло, так накрыло.

А старший-то так и не кончил. Банально не успел.

Удерживая ослабшее тело вертикально, он развернул его к себе спиной.

— Хёнджин, я не подготовился, прости. Не надо в меня... — обессиленно взмолился младший, задыхаясь.

— Не буду. — прошипел, шумно дыша мужчина и прижал школьника плотно в себе, придерживая в районе груди.

Подтолкнув парня вперёд, студент прижал его к столешнице. Выцеловывая шею мальчика, Хван отодвинул свою крайнюю плоть и оголил головку. Проведя ладонью от конца к основанию, понял, что чужой спермы для смазки мало. Терпения нет, слюны во рту тоже. За смазкой идти – вообще не вариант. Ладонь метнулась к лицу младшего. Тот полувисел в сильных руках мужчины с закрытыми глазами и пытался отдышаться. Хёнджин бесцеремонно надавил на нежные пухлые губы и с силой пропихнул два пальца в чужой горячий рот. Бёдра сводит. Хочется разрядки. Терпение на нуле. Углубив пальцы дальше за зубы, брюнет согнул их и подвигал ими, отодвигая язык и пробираясь под него к уздечке. Пощекотал пространство, вызывая обильное слюноотделение. Младший безвольно терпел все манипуляции и податливо поднимал голову выше.

— Харкни. — Хван вынул руку изо рта и тут же подставил её вплотную к чужому подбородку.

Феликс послушно сплюнул, даже не открывая глаз. Довольный количеством, мужчина тут же размазал жидкость по члену и пристроившись, вогнал горячий стояк между бёдер юноши. Сделав несколько фрикций он, мягко подбил одну ступню юноши плотно к другой, тем самым сводя его ноги плотно вместе. Вот теперь, самое то. Член легко задвигался в мокрой природной смазке между нежных, плотно сомкнутых мягких бёдер и ягодиц. Мужчина удерживал любимого, крепко обхватив за грудь.

Загоняя свой мощный здоровенный ствол вглубь, студент отлично ощущал, как с той стороны приподнимает им чужие яички и вместе с ними член. Тяжело и шумно дыша сквозь зубы в загривок младшего, Хван трахал того в ложбинку между ног и кайфовал от податливости. Безвольность и слабость юноши, так им любимые, уносили брюнета в астрал. Чем он вообще думал, когда отказывал Феликсу в сексе? Зачем мучить его и себя? Вот, парень тихо терпит сейчас, как старший о него трётся, имитируя соитие, и лишь протяжно и глубоко дышит, запрокинув голову назад на плечо Хёнджина. Могут быть тихими, когда хотят и пофиг вообще, что сейчас на всю ванну разносятся хлюпающие чавкающие звуки и громкие шлепки от соприкосновения паха брюнета и мягких круглых ягодиц школьника. Хотя, вряд ли бы Ликс смог молчать, если бы в него входили на всю длину, распирая горячее нутро изнутри на максимум.

— Как же я тебя люблю. — взмокший брюнет увеличил скорость, чувствуя накатывающее сладкое приближение. — Так хочется залить тебя изнутри. — прошептал он, мечтая об узком горячем анале, плотно сжимающем его член.

— Можешь трахнуть меня в горло. — прошептал на выдохе юноша. — Я смогу взять.. Если вниз головой на кровати...

— Аааааа... — Хёнджин зарычал звериным, неестественным рыком.

Представленная картина его, неистово ебущим Феликса прямо в горло свешенной с кровати головы, добила и прибила мгновенно. Мужчина убрал руку с бедра школьника и схватил того за шею, сильно сжимая хватку. Лишь несколько толчков и сперма брызнула из содрогающегося члена, обильно заливая столешницу перед ними. Изливаясь дольше обычного, шумно и быстро дыша, Хван сделал ещё пару толчков «поглубже» и склонил голову, утыкаясь мокрым лбом в спину юноши. В глазах потемнело, а сознание вышло погулять куда-то за двери этой комнаты. В себя его привело слабое постукивание по руке и непонятно откуда взявшееся сопротивление. Брюнет поднял голову и охуел. В отражении зеркала он увидел краснеющее лицо Ликса и свою громадную лапу сжимающую его горло. Тот двумя руками тщетно пытался снять чужую ладонь со своей шеи. Хёнджин резко убрал руку, чуть ли не вскрикнув от собственноручно содеянного ужаса.

— Ликс! Боже, прости, малыш, я не знаю, как я... пиздец! Я не собирался тебя душить!

Феликс сделал очень долгий и глубокий вдох и сильно закашлялся. Старший развернул юношу лицом к себе и испуганно наблюдал как краснота отступает, возвращая молодому лицу здоровый розоватый оттенок, не считая заживающих травм от предыдущих тумаков.

— Какое у нас «стоп» слово? — отшутился, чуть отдышавшись, школьник.

— Он ещё шутки шутит... Сумасшедший. — студент недовольно цокнул и, закатив глаза, смахнул пот со своего лица.

— Не переживай, Хён. Мне понравилось.

— Ликс, давай не начинай щас искать отговорки, чтобы снять с меня вину и успокоить. — мужчина повернулся к столешнице и включил кран с водой, чтобы убрать за собой лужу спермы, которая поистине оказалась огромной.

Блондин сделав недовольное лицо, тут же выключил воду. Смело смотря в полного возмущения глаза старшего, он взял большую ладонь и положил себе на свой полностью вставший под майкой член:

— Мне, честно, понравилось. — сказал юноша и толкнулся бёдрами вперёд в руку охеревшего Хвана. — Хён, можно я завтра математику доделаю? Я не важно себя чувствую.

— Пиздец. — прошептал брюнет.

— Абсолютно согласен. Сам в ахуе. — ответил юноша. — Ты мне минет обещал..

— Сегодня спишь со мной. — поставил перед фактом мужчина и притянул малого за шкиряк к себе.

— И кляп можно? — игриво ухмыльнулся младший.

— В виде моего хуя в твоём горле. — Хёнджин открыл дверь и потащил мальчишку к кровати.