Στην αφθαρσία

♡ напоминание о важности комментариев, как бы невзначай выделенное жирным ♡

*

**

POV DANAG

Ата нашла нас в моем гроте и помогла телепортироваться на Землю. Рене не проронила ни слова. Смотрела осовелым взглядом в что-то неосязаемое перед собой и послушно шагала, точно влажная мечта кукловода. Как только мы оказались дома, она все так же молча скрылась в одной из комнат. Было очевидным, что истощение побудит ее уснуть на ближайшей горизонтальной поверхности. Я бы солгал, сказав, что сам не ощущал себя изнеможденным. Однако меня, разумеется, не клонило в сон. Ни о чем не думая и словно пребывая в состоянии шока, я принял душ, если таковым можно назвать получасовое стояние под льющейся из потолка водой. Затем я заказал любимый кейтеринг Рене, предварительно дав им необходимые инструкции. Предупредил, что дверь будет открыта, а хозяева - заняты своими делами. Ведь знал, что сразу после звонка пущусь во все тяжкие.

В моем тайнике осталось три бутылки белого сухого. Сначала я засомневался и подумал, не спуститься ли мне за чем-то более крепким, но быстро отмел эти мысли. Откупорил вино и уселся на холодный пол в углу заставленной роскошной мебелью гостиной. Необходимо было залатать образовавшиеся в Аду дыры. Хоть и глупостью было бы предполагать, что чему-либо удастся по-настоящему залатать их. Эффект, в лучшем случае, был бы временным. А мог и вовсе усугубить мое и без того шаткое психоэмоциональное состояние.

Так или иначе, отныне я мог позволить себе быть безответственным, поскольку исчезла необходимость заботиться о чем-либо, строить планы, просчитывать шаги. И вообще обдумывать. Ведь я обречен. Тогда почему же я не мог перестать делать все это?..

Мысли не давали покоя. Что будет с Рене? Она планирует отдаться течению? Если проклянет любовь, как было велено Люцифером, у нее будет шанс на существование в Аду. Но не предпринимай она никаких действий после отречения от любви, станет падалью, над которой будут измываться все без исключения. А так, скорее всего, и будет. Едва ли Рене сможет сойти за свою когда-либо. Поскольку она не такая. Никогда не полюбит насилие. И даже если ее надежда умрет навсегда, а сердце почернеет, она не сможет стать демоном.

А я... Уже и не смог бы быть им. Все пути привели бы меня к экситуме или вечным страданиям. По правде говоря, я знал, что не смогу постоянно играть эту роль. Устал постоянно притворяться, выбирать выражения, лгать. Меня вынудили быть двуличным на протяжении всего своего существования.

Как сказала Ата, не бывает идеального белого или же идеального черного. Равно как не бывает и стопроцентного зла в смертном или же бессмертном существе. Всегда будет хоть одна миллионная доля. И не будет она вечно спать.

Но мой случай еще горше. Я ношу в себе далеко не одну миллионную долю. И знал это всегда. Потому прятал свою «серость» и в притворной гордости хвалился своей тьмой, сеял ее вокруг, как знамя, чтобы никто не посмел усомниться.

Все мое существование было ебаным спектаклем. Хотя и я такой... Не один. Демоны, подобные мне, занимают приличную часть апсайда, хоть никогда и никому в этом не признаются, даже друг другу. Мы не белые и пушистые, однако и не упивающиеся лишь кровью и чужими страданиями твари. У нас нет другого выхода, как притворяться этими самыми тварями. И мы не перестанем делать это, пока весь Ад не передохнет. Иначе будем обречены.

К слову, таких демонов Люцифер кличет ущербными, сравнивает с человеческими особями с различными врожденными дефектами, синдромами, неисправной инвалидностью и прочим. Однако он не подозревает, сколько таких «ущербных» бродит в Аду.

Да, стоит подчеркнуть, что Господь и Люцифер - единственные проявления совершенных белого и черного. И из-за своей сути они оба плохо понимают, как можно быть иными. Это создает общества тьмы и света, где «серые» - неприкаянные неполноценности. Но вот, в чем вопрос... Действительно ли мы аномалии или же Господь с Люцифером - глубоко и отчаянно заблуждающиеся, а Рай и Ад - нуждающиеся в кардинальных реформах королевства? Впрочем, ответ неважен. Ведь данность, в которой мы все прибываем, никогда не изменится.

***

POV RENEE

Казалось, я проспала целую декаду по возвращению домой. Свалилась замертво в кресло, расположенное посреди коридора второго этажа, так и не добравшись до спальни. Но, как оказалось, сон занял не такое уж и феноменальное количество времени - в сумме не более десяти часов.

Впервые я отказалась от всякой уходовой рутины. Раньше единственным правилом во время депрессии для меня был тщательный уход за телом, волосами, лицом и одеждой. Перед и после сна я всегда приводила себя в порядок, потому что не могла иначе. Без банальной гигиены я была себе противна, а эти чувства не привели бы ни к чему хорошему. Ненавидеть жизнь - одно. Ненавидеть себя - совсем другое. Вместе эта ненависть могла бы толкнуть меня за черту, которой я всегда так боялась. Суицид. Облегчение. Но за одной лишь мыслью об облегчении скрывался целый табун иных. О том, что я все потеряю. О том, что пугает неизвестность. О том, что я подведу единственных людей, которым дорога. И в каком-то смысле подведу саму себя.

Потому мне всегда было жутко страшно опуститься ниже установленного мною же плинтуса - абсолютно наплевать на себя. В особо сложные дни приходилось буквально насиловать себя чисткой зубов и душем. В голове роились навязчивые мысли «я же не обязана быть красивой и чистой», «ничего не случится, если пропущу один день», «не могу встать, не могу, я правда умру». Сопротивляться собственному мозгу, сражаться с ним - самое сложное, что мне когда-либо приходилось делать.

Но блять. Теперь нет смысла! Наплевать на гигиену. Наплевать на красоту. Наплевать на все. Наплевать, что подумает Данаг. Наплевать на жизнь. Наплевать на Ад. Наплевать на Тэмми и отца!

Наплевать на себя.

Это случилось. Я опустилась ниже плинтуса, нарушила одно-единственное правило. Ну и что? Наплевать.

Пролежу в этом кресле целый день. Смотреть в потолок - вполне сносное занятие. Хотя, если закрыть глаза... О, да. Так еще лучше. Даст Бог еще раз усну.

В подобном анабиозе, сопровождаемом болью и безразличием к жизни, я просуществовала неопределенное время. Затем скрутило живот так сильно, что я почему-то подумала, что если в кратчайшие сроки не брошу что-то в желудок, то непременно умру.

Без сил поднялась. Взглянула в зеркало, что висело неподалеку. Зрелище показалось мне отвратительным: кожа безобразно натянулась на ребрах, темные круги под глазами опустились почти до щек, глаза были красными, а волосы - всклокоченными, как у полудницы.

Я набросила на голое тело халат и спустилась на первый этаж. Меня встретил восхитительный запах из глубин коридора. Подумав, что Данаг снова что-то запекает, я побрела на кухню. Но там меня встретила взрослая темнокожая женщина в фирменной одежде моего любимого кейтеринга. Заметив меня, застывшую в проходе, она улыбнулась и поздоровалась.

-Мы с вами уже встречались, не правда ли? - пробормотала я.

-Все верно. В последний раз меня вызывали по этому адресу два месяца назад, но вы тогда куда-то спешили, и я не успела толком обсудить с вами меню. На этот раз мне тоже предоставили свободу выбора. Надеюсь, что не прогадала с ним.

Я бросила взгляд на роскошный фуршет перед глазами. В животе так сильно заурчало, что я едва не согнулась пополам.

-Вы еще не закончили?

-Оу. - женщина скованно выпрямилась и бросила взгляд на часы. - Осталось закончить с креветкой-гриль, это займет не более двадцати минут. Какие-то проблемы?..

-Нет, я хотела лишь узнать, что могу перекусить прямо сейчас.

Кухню я покинула с добычей в виде веррина с салатом из кальмаров. Села на широкий диван в коридоре и приступила к трапезе. Как бы не хотелось давиться, заставляла себя есть аккуратно и неспеша. И причина была не в растягивании удовольствия. Я боялась съесть много. После длительного голода это могло привести к остановке сердца. Однажды я уже проходила это. Слава богу, рядом оказалась Тэмми. Несмотря на удивительное отсутствие последствий, урок был целиком усвоен.

Не доев всего пару ложек, я отставила стакан в сторону. В голову вдруг пришла мысль: «где же, черт возьми, Данаг?». Но уже в следующее мгновение я сама себе ответила, что, должно быть, он ушел за какими-то покупками или же попросту решил прогуляться. Ведь если бы он был дома, то его появление после моего пробуждения не заставило бы себя долго ждать. До этого он всегда был рядом, не считая моментов, когда покидал дом, что, в принципе, было редкостью.

Я вернулась на кухню. Женщина, закончив с готовкой, протирала за собой столы. Увидев меня, она остановилась и снова выпрямилась, словно ждала указаний. Этому жесту их, вероятно, обучают.

-Хотела лишь спросить, не видели ли вы здесь высокого шатена с черными глазами?

-Простите, не видела. Дверь была открыта, но меня никто не встретил.

-И куда он улизнул?.. - тихо пробубнила я себе под нос; в следующее мгновение что-то укололо мой палец. - Ауч!

Подняла руку и застыла, не моргая. Средний палец опоясывал уже знакомый древний артефакт. Он впился в плоть почти до кости, но кровь у основания раны давно застыла.

-Ебанное... кольцо. - сорвалось с губ.

-Простите?

Я подняла хмурый взгляд на вежливую работницу, что стояла неподалеку со сложенными в замок руками. А затем сделала глубокий вздох и плюхнулась на барный стул, стоящий у стола.

-Как же больно будет его снимать. - вслух рассуждала я. - Но без этого не обойтись. Нужно отдать эту срань Данагу. - следом снова обратила внимание на женщину. - Можете отрезать мне палец? Заплачу наличкой, как за десять вызовов.

-Вы серьезно?

-Почему бы и нет. Мне нужно снять эту штуку. - я подняла руку. - Как вас зовут, напомните?

-Сандра. И, мисс, если у вас не снимается кольцо, то нужно к врачу.

-Боюсь, ни один земной врач ничего не смыслит в ювелирке из Ада.

-Откуда, простите?

-Из Ада. - нервная улыбка исказила мое лицо. - Я вот только оттуда.

-Оу... - женщина медленно закивала, смотря на меня, как на сумасшедшую. - И как оно - в Аду?

-Жарковато. Климат - полное дерьмо, коренные жители - те еще засранцы.

Сандра, наклонившись, оперлась локтями о стол. Отвела пару секунд на разглядывание моего лица спокойным заинтересованным взглядом. А затем, судя по всему, решила подыграть:

-Что вы там делали?

-Сначала пряталась. Потом познакомилась со стражем озера Коцит. Повстречала Вия. Затем добралась до дивной воронки, усеянной злом и смертью. Прошла по мосту над воронкой, едва не упав несколько раз. Молилась всю дорогу, уморительно, не правда ли? О, затем я прошла три главных испытания: отвергла свою любовь в Эдеме, познакомилась с мамой и отказалась от ее предложения взаимно друг друга зарезать, и наконец встретилась со своей болезнью в своем же обличии, обматерила ее и сиганула в огонь. - тараторила я. - Казалось бы все, но меня затащило в одно-единственное испытание демона, которого я люблю. Там мне пришлось убить саму себя. После этого я и тот демон встретились с Люцифером - владыкой Ада - он занял трон после экситумы отца. Конечно, этот ублюдок нам угрожал. Ну, короче, его я тоже послала. Но ему такая моя искренность не понравилась, и он натравил на нас кучку могущественных демонов. Неожиданно я всех спалила. И напоследок мы с тем демоном довели друг друга до оргазма в его же гроте - я ему отсосала, он мне отлизал.

Сандра и бровью не повела. В глубине ее взгляда не было шока или же банального изумления. Словно она уже давно поверила в то, что я сумасшедшая. Как угодно.

-Что ж, вижу, все закончилось хорошо. И даже приятно. - женщина сдержанно улыбнулась.

-Да не очень. - мрачно изрекла я, уставившись вглубь пустоты. - Я все равно через месяц-полтора подохну.

-М?..

-Закончится контракт, душа отправится в Ад. - я пожала плечами. - Но моя смерть - не самое страшное. Этот отмор, Люцифер, сказал, что Данага ждут вечные страдания. И одна лишь мысль об этом... Приводит меня в ужас.

-За что его так?

-За... любовь. Ко мне. Это непозволительно в Аду.

-Но и вы его, судя по всему, любите. Вас тоже ждут вечные страдания?

-Мне дадут шанс, если отрекусь от любви и прокляну ее.

-Шанс на что?

-Существование в Аду. А там уже... все зависит от того, насколько мне удастся приспособиться. Однако этого не случится. Я не смогу стать демоном. Никогда.

-Говорите так, словно приняли решение все-таки отречься от любви. - предположила собеседница.

-Я про это еще не думала, но... какой смысл? Ад - это Ад. И даже обычное существование в нем будет для меня равно вечным мукам. Так что можно расслабиться и ни от чего не отрекаться.

Казалось, женщина воспринимала этот диалог, как возможность отвлечься. Она не спешила осуждать меня или же ставить под сомнения слова. Однако не собиралась верить. Наш диалог был похож на коммуникацию взрослого, спокойно развивающего сюжетную ветку в фантазии ребенка, что лепетал о взаимоотношениях двух своих любимых кукол.

-И каково это - любить демона? - поинтересовалась Сандра. - Полагаю, интереснее, чем любить человека.

-В каком-то смысле. - согласилась я. - Но куда менее безопасно.

-А его любовь к вам... изменила его?

-В некоторых аспектах, возможно. Как минимум, его ненависть к людям уступила почтительной неприязни.

-Это же замечательно.

-Это кошмар. Любовь уничтожила нас обоих. Я просто умру, но он... раньше он был могущественным вампиром, имел карт-бланш в глазах почти всего Ада. А станет посмешищем и страшилкой о губящей силе любви. И никогда не закончит... испытывать боль. - я задумчиво опустила взгляд, нахмурившись; губы скривились от морока мыслей. - А, может, и не боль.

-Не боль?

-Я думаю об этом... очень долго. Данаг рассказывал мне, что всего несколько демонов за всю историю Ада влюблялись друг в друга... и что их дальнейшей судьбой заведовал сам Люцифер. О ней никто ничего не знал после. Что стало с бедолагами - загадка. Но... нам в глаза Люцифер заявил, что Данага ждут вечные страдания. Однако не сказал какие. А что, если это вовсе не боль?..

-Что может быть хуже боли?

Ответ на этот вопрос знают те, кто любят. Искренне. Всем сердцем. До смерти. И после нее.

-Наблюдать боль любимого. И не иметь возможности помочь.

Женщина впервые удивилась, слегка раскрыв рот и приподняв мягкие темные брови. Мои слова заставили ее задуматься, я буквально видела комочек скучных человеческих мыслей, что зашевелился в ее глазах.

То, что я сказала... лучше бы оставалось догадкой. Но у меня были основания думать так. Ледэль и Гадариэль были ими. Их нескончаемый конец беспредельно жесток. Не представляю, что может быть хуже... так почему бы Люциферу не использовать их наказание и для других провинившихся демонов? Логично, что, если никто не знал о их дальнейшей судьбе, влюбленных помещали в темное измерение, где они должны убивать друг друга. Или наблюдать убийство.

-Вы правы. - она решительно кивнула. - У меня есть дочь, я люблю ее больше жизни. Потому предпочла бы вечность страдать, нежели видеть ее страдания... даже если на ее долю их выпадет всего сутки.

-Любовь. - я неуравновешенно усмехнулась. - Сейчас становится смешно. Все так наивно обожествляют ее. Но сама любовь не возносит тебя точно так же. Она отплачивает болью и разрушениями. Хуже хаоса, ведь выжидает, чтобы нанести удар, и прицеливается, сука, тщательно.

-Ну нет... не так она плоха. - впервые возразила Сандра.

-Только мне не говори. - отмахнулась я. - Была такой же наивной, как ты. Буквально полтора месяца назад. И когда впервые встретилась с Данагом, защищала любовь. Он вторил мне, что она приносит разрушения и боль, а я не верила... И теперь за эту клятую любовь Ад уничтожил наши жизни. Наше будущее.

-Не любовь в этом виновата. А непринятие Адом любви. Почему Ад так жесток и нетерпим к ней? Очевидно, причина - страх. Простое непонимание любви не могло вызвать такую ненависть к ней.

«Нет. Заморозила равновесие и начала войну вовсе не любовь, а непринятие ее. Ваше непринятие. И ваш страх.».

Меня словно током ударило от услышанного. В голове канонадой разнеслись свои же слова. Вот только произнесены они были совсем другим человеком. Решительно другой Рене.

-Да наплевать. Играй мы по правилам, оба остались бы целы и невредимы.

-Значит, страх последствий перевешивает даже любовь?

-Нет. Любовь не перевесит ничто. Но знай я о последствиях для Данага, послала бы ее к черту.

-Идея любви без хэппи-энда и вправду сомнительна. - пошла на компромисс женщина.

-Сомнительна? Мягко сказано. - фыркнула я. - Даже «трагична» - сказочная деликатность.

-То есть, это конец? Вы необратимо умрете? И Данаг никак не сможет избежать страданий?

-Боюсь, что нет. Не нахожу выхода даже в голове. - мрачно ответила я.

-А если заняться поиском?

-Где? Таких случаев не было. Ранее... даже демон и человек не влюблялись. Не говоря уже о последствиях и спасении от них. Да и к тому же, Люцифер наблюдает за каждым нашим шагом.

-То есть, и меня он сейчас видит? - Сандра изумленно изогнула бровь.

-Кто его знает. Во всяком случае, ты ему не интересна. На данный момент он играется мною и Данагом.

-Грустно это.

-Наплевать. - сухо ответила я. - Мне просто нужно было с кем-то поговорить. Спасибо, что выслушала.

-Без проблем. Но мне, по правде говоря, пора.

-Да, секунду. Постой здесь.

Я удалилась на минуту в коридор за своей сумкой. Вернулась с чаевыми и вручила их женщине.

-Что вы, не стоит. - вежливо отказалась она. - Я слушала потому, что было интересно.

-Это не за нашу беседу. Знаю, ты все равно приняла меня за сумасшедшую. - безразлично пожала плечами я. - Деньги за еду. Веррин с кальмарами был восхитительным.

-Ну, тогда спасибо. - ответила она и несмело приняла протянутые купюры.

Когда Сандра ушла, я поплелась в гостиную. Во время депрессивного эпизода даже короткий диалог мог высосать всю энергию. И высосал. После него меня разбирало состояние бессонной муки еще больше, чем прежде.

Когда добралась до гостиной, подошла к дивану и взяла с подлокотника ноутбук. Но стоило бросить случайный взгляд в сторону, как тот выскользнул из моих рук. Так и застыла, дезориентированная.

В углу сидел Данаг. Пьяный, судя по двум пустым бутылкам вина возле ног и одной сбоку - початой. И обессиленный, исходя из потерянного взгляда из-под полузакрытых век.

-Дан... - шепнула я.

Он не ответил. Не обратил на меня и мой голос никакого внимания. Даже не шелохнулся. Не знай я обстоятельств, приняла бы его за реалистичную статую.

Я немедленно упала на колени. Испуганно вгляделась в необычайно-бледное лицо. Когда мой взгляд касался Данага, так близко, так взволнованно... его продолжал быть мертвым.

-Что с тобой? - сорвалось с дрожащих губ. - Скажи правду. Доверься мне.

В следующий миг он впервые моргнул. Красные вены накрыли его веки, точно плащ смерти. Блеклость кожи была косой. Все, что я видела в его глазах, - кровь лопнувших капилляров, расплывшуюся по белкам. Кровь поглотила его душу. Его собственную душу. Сначала чужая. Затем своя. Вот только добьет его... моя.

-Я ненавижу. - тихо изрек вампир. - Все. Самого себя.

-Тебе больно.

Пару слез капнули на мои колени. Но я уже ничего не чувствовала... ни собственного тела, ни боли, ни смерти.

Ничего.

-Ты не в порядке. - тихо заплакала я. - Тебе очень больно.

Данаг перевел на меня взгляд, услышав первый всхлип. В его глазах читалось идентичное отсутствие всего.

-Все хорошо. - солгал он убито. - Ты - все, что у меня осталось. Я не хочу, чтобы ты плакала. Не хочу причинять тебе боль. Но один лишь твой взгляд на мое состояние, не приукрашенное ложью, спровоцировало это... все твое лицо облито слезами. Снова.

-Потому что меня убивают твои страдания. Ты лишился всего из-за меня.

-Я не жалею. Снова бы пожертвовал всем ради тебя. Даже собой.

Я пораженно опустила голову. Поняла, что договориться невозможно. Мы говорили друг другу то, что не хотели слышать. Не хотели верить. И, несмотря на это, даже на сотую долю не могли разозлиться, возненавидеть друг друга за чувства.

Отчаяние, необратимость - все душило. Каждое ебаное мгновенье. Величайшим обманом и нелепостью казалась вся та каша, что мы с Данагом заварили. Решили поиграть в любовь. Получили ее. Но радости не ощутили ни крохи. Лишь ненависть к любви. Самобичевание. Саморазрушение. И, конечно же, тупая примитивная боль. Каждый заработал себе смерть, так и не получив и мига наслаждения любовью. Разве же это справедливо?..

Когда я подняла голову, утирая слезы, вдруг застыла. Ведь дивным образом застыл и Данаг. Что-то в нем буквально потухло.

-Дан?..

Он молчал. Даже взгляд не двигался. Словно он меня совсем не видел.

-Поднимайся, я помогу тебе дойти до кровати.

Но затем.

Я поняла.

Дело было не только в алкоголе.

-Дан. - я прильнула к нему.

Пару раз несильно ударила его по щекам. Голова вампира упала набок, глаза окончательно закрылись.

Но слезы не хлынули с новой силой. Опустошение парализовало меня. Да и я уже научилась не плакать, паникуя. Холодный рассудок стал моим подарком за пройденный ужас. Он помог мне спланировать дальнейшие действия и воплотить их. Я немедленно отправилась на кухню, взяла большой нож и вернулась в гостиную.

Данаг не пил кровь уже четыре дня. Его снедала агония. И я собиралась убить ее. Зарезать ножом.

Я равнодушно прошлась лезвием по собственной руке. Кровь потекла с пореза, боль на пару секунд оглушила. Но я дистанцировалась от нее, в глубинах души ругая себя за слабость.

Следом поднесла руку ко рту Данага, параллельно приоткрыла его свободной рукой. А затем помогла каплям стечь в нужном направлении. Как только кровь коснулась его вкусовых рецепторов, он открыл глаза. Ладонями мгновенно прижал мою руку к своему рту. Клыки больно вошли в рану.

Я зажмурилась. Приложила усилия, чтобы не сжать руку в кулак. Но Данагу вскоре надоело. Он отстранился, взглянув в мои глаза. Весь его подбородок был вымазан кровью, голодный взгляд впился в мое лицо. В следующий миг он схватил открытую бутылку вина и поднес ее к моим губам. Я послушно приоткрыла рот, вампир переклонил емкость.

Я сделала пару глотков, после чего закашлялась и отпихнула его руку. Данаг произнес почти приказательно:

-Пей еще.

-Зачем?

-Чтобы не было слишком больно.

От чего? Что он задумал?..

Я недоуменно нахмурилась. Вампир же, не обращая внимания на мою растерянность, снова поднес бутылку к моему лицу. Мне пришлось выпить столько, сколько он хотел. А именно - целую треть. Этого хватило, чтобы у меня закружилась голова.

-И что теперь?.. - прошептала я.

Данаг силой притянул меня к себе, пересадил на свои колени. А затем грубо схватил за шею и впился в нее с неизмеримым голодом.

Я вскрикнула. Не от неожиданности.

***

-Почти все.

Данаг налепил на мою руку пластырь и последним движением пригладил тот, что был на шее. Я молчала, смотря в сторону. Разум все еще туманился.

-Предлагаю принять ванну вместе. - негромко молвил он. - Нам есть, что обсудить.

-Неу... жели? - безэмоционально молвила я; от выпитого алкоголя язык распластался во рту ленивым бруском.

-Нужно все обмозговать. - острый взгляд впился в мое лицо.

-Хшо... - пьяно пробормотала я.

-Я все сделаю. А ты пока полежи на диване, ладно? Я принесу тебе холодной воды и чего-то перекусить. Но если захочешь спать, спи. Я могу подождать.

Сиротливый кивок послужил моим единственным ответом. Данаг подвел меня к дивану, я послушно плюхнулась на него и откинулась на спину. Затем закрыла глаза.

И все словно исчезло. Я провалилась в безвременье. Однако не спала.

***

POV DANAG

Меня раздражала собственная бодрость. Прилив сил. Энергичность. Я свирепо ненавидел себя за то, что чувствовал. Кровь Рене вернула мне жизнь, но оно того не стоило. Я опять сделал ей больно. Не контролировал себя. Снова был жестоким с ней.

Во мне кипела такая злость на самого себя, что, готовя Рене ее любимый чай, я не мог отделаться от мысли, что заслуживаю часть кипятка. На собственной коже. Как наказание. Впервые за все мое существование я так страдал от того, что причинил кому-то боль, что хотел отплатить себе же вдвойне.

Из последних сил я сохранял хладнокровие. Приготовил Рене чай, подготовил теплую ванную с аромамаслами и английской солью. И после вернулся в гостиную.

Она сидела на диване в позе лотоса с закрытыми глазами. Казалось, даже не дышала. Острые плечики едва заметно поднимались и опускались, грудь тихонько вздымалась. Тонкие пальцы обхватывали колени, спина мягко округлилась в пьяной расслабленности. В районе живота ткань ее халата пошла складками, скомкалась. Он был бы Рене по размеру, будь она в здоровом весе.

И лишь.... волосы цвета карамельного капучино, что слепившимися косматыми прядями струились по спине, выдавали своим видом и состоянием то сложное путешествие, через которое прошла Рене меньше суток назад. Однако даже то, в какой непорядок пришли ее волосы, было неподражаемым.

Я беззвучно подошел, не в состоянии оторвать взгляда. Мирного и в то же время зачарованного. Наслаждался моментом нашей совместной тишины и думал «как я смог полюбить человека?». И «как вообще смог полюбить?».

Рене угадала, сказав, что мне больно. Но загвоздка в том, что она говорила исключительно о ментальной боли. Однако помимо нее, очевидной, я страдал от физической. Изменения, что случились с моей душою, были противоестественны моей сути. Демоническая природа боролась с чувствами, которые не могла принять. Все мои внутренности и внешняя оболочка - все было против меня. Любовь служила моему телу отравой. Хворью. Потому боль была равна тому, как организм человека повышает градус, чтобы убить вирус. А выживет ли организм в итоге - загадка. Тут лишь можно наблюдать, кто кого. Любовь - меня? Или...

Да нет никах «или».

Впрочем, я пришел к этому выводу сам, не слышал о таком ранее. И все же был почти уверен в своей догадке. Она являлась до смешного логичной. Весь мир против того, чтобы я что-то чувствовал. Разве могло быть иначе?

Я отмел мысли. Решив, что Рене каким-то дивным образом уснула в вертикальном положении, наклонился и аккуратно взял ее на руки. Направился к коридору, но остановился уже в следующее мгновенье. Ведь моя любимая, не открывая глаз, осознанно дотянулась губами к моей шее и оставила нежный невесомый поцелуй. Всего две секунды, а я окаменел.

-Ты... - сорвалось прежде, чем я подумал. - Хочешь спать? Мне отнести тебя в спальню?

-Я слышала звуки воды. - тихо ответила она. - Давай примем ванну вместе. Как и планировали.

-Но ты...

-Я пьяна, но не хочу спать. Как минимум, собираюсь еще час нежиться в теплой воде, опираясь спиной о твое голое тело.

-Ты действительно пьяна. - на выдохе изрек я. - Можешь о многом пожалеть.

Она все еще не открывала глаза. Доверчиво лежала в моих руках, прижималась ближе. Если бы мы забыли об обстоятельствах, момент мог бы сойти за романтичный. И все же чувств в нем было гораздо больше. Пусть и не светлых.

-Я не жалею о том, что случилось в твоем гроте. Даже повторила бы, хотя на это нет ни физических, ни моральных сил. Поэтому... не пожалею и о том, что случится сегодня.

-«О том, что случится сегодня»? Я подумал о том, что мы оба будем голыми. Максимум, об откровенных прикосновениях. С твоих же уст это прозвучало так, словно ты готова...

-Заняться сексом? Нет, я не это имела в виду. Но, честно говоря, этот разговор уморителен. - безэмоционально молвила Рене. - Ты все еще думаешь, что я переживаю об интиме. Так было раньше. А сейчас на наших руках столько дерьма, проблем и крови, что секс - это последнее, о чем я думаю. То есть, последнее, о чем волнуюсь. Не то чтобы я не хотела, но...

-Можешь не продолжать. Я понимаю. Это действительно смешно. Для таких вещей словно... не время. Между тем, времени у нас почти нет. Логичнее было бы наслаждаться хотя бы тем, что нам даровано, испробовать все. Но мы столь угнетены, что даже мысль о подобных безрассудствах вызывает раздражение. И при всем этом... желание никуда не исчезает.

-Запутаннее некуда, не так ли? - хмыкнула она. - Этот лабиринт чувств - еще одна наша кара.

-Мы и есть кара друг друга.

-Вопреки всему.

-Да... вопреки всему.

Разговор был окончен. Я отнес Рене в ванную, поставил на ноги. Только тогда она открыла глаза. А следующим движением распахнула свой халат и скинула его на пол. Так, словно это ничего для нее не значило. И все же я знал, что значило. Многое. Как и раньше. С той лишь разницей, что теперь она меня не боится. Доверяет.

-В одежде нельзя. - даже не посмотрев на меня, Рене перешагнула стенку большой и глубокой ванной.

Села сбоку и поджала к груди ноги. Обняла себя руками и снова закрыла глаза. Неужели таким образом она сбегала от реальности?

Немного помедлив, я стянул с себя домашние черные штаны и футболку, что отыскал сразу после прибытия домой. Отчего думал, что Рене не взглянет. И прогадал. Как только послышались звуки снимаемой одежды, она открыла глаза и смело посмотрела.

-Мне нравится твой выбор.

-Прости?

-Я видела тебя голым в Аду. В твоей настоящей оболочке. И хоть эту человеческую оболочку нарисовала я, выбор гениталий оставался за тобой. Так вот, у тебя есть вкус.

Да, Ад сделал ее куда смелее. Однозначно. Теперь я не застану неловкости в глазах Рене, когда попытаюсь поцеловать ее или раздеть.

-Вкус на члены? Звучит не очень. - мрачно ответил я, забираясь в ванну.

-Да, формулировка не удачная. - сухо согласилась она.

Мы сидели друг напротив друга. Голые. Искренние. Смотрели в глаза и некоторое время молчали. Оба понимали, что впереди тяжелый разговор.

-Ты отрезвела?

-Опьянение ушло, но алкоголь умножил грусть и чувство безысходности. - призналась Рене. - Что ожидаемо, он ведь депрессант... впрочем, неважно. Не жалей меня, давай к делу.

-Дело по большей части не в жалости. Тебе нужно будет принять решение.

-Какое?

-Ты все слышала, когда попала в мое испытание. Если я не убью тебя в судный день первого снега, ты все равно не останешься в живых. Это не так просто работает. Но я не знаю, как именно смерть придет за тобой... потому хочу, чтобы ты сама выбрала, будет ли это от моих рук или нет. Позволь своей смерти стать твоей волей.

Я говорил медленно и тихо. Так, как говорит человек, выражающий соболезнования об утрате. И отчего-то ждал от Рене эмоций, потрясения и запутанности в ее ореховых глазах. Но едва они зародилась, пустота снова все поглотила.

И видеть это было страшно.

-А как ты это сделаешь?

Еще одна холодящая кровь фраза. Она пытается подойти с умом к выбору собственной смерти. Прикидывает проценты боли, затраченное время, сопоставляет их. Ебанные торги.

-Выведу душу из твоего тела прикосновением. Это займет не больше минуты. Боли не будет. Ты лишь почувствуешь угасание собственных сил.

-Звучит вполне сносно. - она спокойно пожала плечами. - Тогда так и поступим.

-И ты действительно позволишь своему любимому стать собственным палачом?

-Думаю, это будет похоже на акт любви. - Рене впервые улыбнулась - слабо и ненормально. - Кто бы возжелал умереть от холодных чужих рук, если можно выбрать родные и теплые?

-В тот момент ты возненавидишь мои руки.

-Напротив. Мне будет их жаль.

-Тогда ты дура. - прошептал я. - Ты от себя отказываешься ради того, чтобы любить меня. И я не про твою жизнь говорю. Не в глобальном смысле.

-А про что?

-Про все твои решения. Даже самые мелкие. Каждое отныне - во благо мне и во вред тебе. Так нельзя. Нельзя от себя отказываться.

-Но именно это и есть любовь. - возразила она. - Знаешь, в ночь нашей встречи ты сказал, что на Земле настоящей любви нет. Думаю, ты солгал мне.

Я молчал. Не мог поверить, что она действительно копала так глубоко. И это несомненно было ее ошибкой. Ведь есть вещи, которые ей лучше не знать. Даже не догадываться.

-Любовь есть у психически нездоровых людей. Конечно, далеко не у всех, но... у кого-то из них есть. Ведь смысл настоящей любви в том, что она невозможна у здоровых, самодостаточных и любящих себя людей.

-Что ты имеешь в виду?

-Я познала ее. Настоящую любовь. И могу с уверенностью сказать, что ее суть - в нездоровой жертвенности. Ведь невозможно полностью узнать человека без отказа от собственного эго, от собственного «я». Нужно брать на себя роль наблюдателя, чтобы влюбиться в человека, а не в его проекцию в своей голове. Это, в свою очередь, непременно ведет к потере себя и экзистенциальному кризису. Рано или поздно ты начинаешь автоматически всегда учитывать интересы партнера, вот только чем глубже в любовь, тем большей будет становиться пропасть между я-я и я-другой.

-Познала? Да, возможно. Но лишь в некоем роде. Сотую долю, должно быть, познала. Или сотую сторону. Думать, что, познала всецело - абсурдно. Ты заблуждаешься, заявляя, что тебе отныне известна настоящая любовь. Ведь у бессмертных это все равно иначе. - покачал головой я. - Они могут опустится даже до потери себя, да, но их любовь никогда не толкнет их на плохой поступок по отношению к любимому. Они будут продолжать молча делать все ради него, даже понимая, что их банально используют. Их жертвенность, какой бы она не была, никогда не закончится. Не превратится в злость, в жажду мести, ненависть. Их ждут лишь вечные страдания. И смирение. Влюбиться, будучи бессмертным, означает навеки заковать себя в кандалы, жить во власти другого существа. Означает заболеть стокгольмским синдромом, зная наперед, что любовь не взаимна. Означает жертвовать собой, прекрасно осознавая, что не получишь и крохи любви и добра в ответ. А вместо них, возможно, схлопочешь равно противоположное. Влюбиться не взаимно, будучи бессмертным, это вечное горе. Всю оставшуюся вечность ты проведешь в муках, позволяя объекту воздыхания вытирать о себя ноги. - я отвел секунду, чтобы перевести дыхание; глядел в грустные ореховые глаза напротив и злился; злился из-за того, как нежно они на меня смотрели. - Ну, как, думаешь, тебе была бы по вкусу такая любовь? Хоть какая, блять, разница, она же тебе недоступна. Усекла? Ваша человеческая любовь и близко не такая вечная и безграничная. А знаешь, почему? Да потому, что вы владеете осколком настоящей любви. Этот осколок, исходя из древней легенды Ада, Люцифер украл у пленного ангела. Тогда он распространил осколок на Земле, бросил под ноги людям. А те принялись играть. Спросишь, почему Люцифер сделал это? Я отвечу. Он знал, что даже этот ничтожный осколок сможет посеять страдания и смерть на Земле. Так и случилось. - я почти шипел, меня снедала ненависть ко всему. - Ну что, хоть теперь ты понимаешь, как люди тупы? Вы страдаете из-за любви, но все равно продолжаете романтизировать ее! Даже ты. Выставляешь себя благородной, бравируешь своей жертвенностью! Но если бы ты по-настоящему любила меня, позволила бы мне спасти твою жизнь в том ебаном гроте.

Во время моего полного яда монолога Рене смотрела на меня открыто, грустно и вместе с тем нежно. Меня порой парализовывал этот взгляд. Я понимал, что после Ада и его жестоких испытаний ничто не сможет потрясти ее. Любые трудности отныне будут вызывать лишь траур и мглу в ореховых радужках. Исчезло все: ненависть, злость, радость, счастье. У нее забрали смех. Даже веселые улыбки. Остались лишь нервные, ненормальные и обреченные. Пустота поглотила абсолютно все ее прежние чувства и эмоции. Все, что предшествовало мне. Я без преувеличения уничтожил ее жизнь. И своим существованием буду очернять каждый ее день до самой смерти. Так почему же она совсем не злилась на меня из-за этого? Как смогла полюбить такого, як я? Зачем простила абсолютно все?..

-Я не могла иначе. - ответила Рене; она продолжала спокойно и уверенно смотреть на меня, смотреть без ненависти; это было ее ошибкой. - Ведь есть крохотный шанс, что я могу спасти тебя от наказания Люцифера. И я не отступлюсь от надежды. А что касаемо моей любви... пусть она не вечна. Это ничего не значит. Я уже не верю в прошлое и будущее, больше ни во что не верю. Есть только этот момент. И в нем я скорее умру, чем причиню тебе боль.

-Взаимно, нахуй. - зарычал я, схватившись за края ванны руками и наклонившись к ней ближе; часть воды выплеснулась на пол. - И что с того? Думаешь, мы только что любезностями обменялись? Нет. Мы только что наплевали на истинные желания друг друга. Не смогли уступить, потому что она не позволила. Кровожадная и тупая любовь. Она хуже чумы, войны, голода и смерти. Всадники хотя бы не прячутся под маской «светлого и доброго». Они, блять, не скрывают, что не несут благо.

-Почему ты говоришь только о невзаимной любви? Да, она жестока в таком разе. Но если два человека взаимно влюбились, у них может быть светлое будущее.

-Мы тоже влюбились, и у нас не то, что светлого, у нас никакого будущего нет. Обстоятельства против любви, любовь против обстоятельств. И так было всегда. Сценарий, в котором оба влюбились по-настоящему, и ничто не стоит на их пути - эта ебанная сказка. Фантазия. Даже не придания. И знаешь, что...

-Довольно. - холодно оборвала меня Рене, подняв вверх руку. - У тебя не получится.

-Что?

-Я не глупа. Вижу твои намерения. Хочешь помочь мне отречься от любви? Как папочка Люцифер сказал?

-Рене. - почти отчаянно прошептал я.

-На что ты надеялся, когда решил попробовать?

-На переменчивость и ненадежность человеческой любви.

-Что ж, не на ту лошадку поставил. Эта не приведет к победе. - изрекла Рене; я опустил взгляд. - Теряешь сноровку.

-Твои вопросы равны «вилке» в шахматах, знаешь об этом? Противостоять тебе, простому человеку, с каждым днем мне все сложнее. Наверное, во всей вселенной я уважаю лишь тебя.

-Не рассыпайся в комплиментах. - ее усмешка полоснула меня по лицу, точно холодное лезвие. - Они не имеют никакого значения.

Рене спокойно наклонилась в сторону и взяла с подготовленного подноса свой порядком остывший чай. Девичьи губы медленно коснулись чашки, глаза на миг закрылись. Я наблюдал за ее безмятежностью, пораженный тем, что Ад не то, что не свел ее с ума, а, более того, даровал силу. Хоть и шла она в придачу к боли, отчаянию и невозможности когда-либо ощущать счастье.

У меня же он, наоборот, отобрал все, что мог. Но я не жаловался. Мне было и будет наплевать до тех пор, пока подобное не случится с Рене.

-Итак, у меня еще есть пара вопросов. - по-деловому заявила она.

-Слушаю.

-В ту ночь нашей первой встречи... ты намеренно умолчал о моей смерти? Чтобы потом можно было меня спасти?

Я некоторое время молчал. Не знал, как правильнее сообщить, что она права. Так и было. Когда Тэмми устроила ритуал, я был на пике усталости от своей поганой судьбы, от дарованной мне вечности. От ненавистной мне участи сеять зло и ничего при этом не чувствовать. Я не хотел больше так жить. Не видел смысла.

На тот момент я не откликался на ритуалы и призывы около ста лет по человеческому времени. Нечисть, к слову, в этом деле всегда имела право выбора. Конечно, никто из нас не являлся к людям, зная, что их призывают с целью доказать кому-либо существование «паранормального», не откликался, если предложение было неинтересным, невыгодным и так далее. Причины у всех свои, суть одна: мы знали наперед, чего человек хочет попросить, для этого не нужно было телепортироваться на Землю. Проще говоря, мы являлись к людям тогда, когда хотели, и так часто, как хотели. У высшей нечисти нет и никогда не было никакой «месячной нормы завербованных душ», если уж скатываться до идиотских объяснений. Впрочем, мне мало, что известно о делах и правилах низших каст, но, смею предположить, у них подобная хуета существует. Нужно же как-то контролировать деятельность тупого стада.

В общем, моя усталость от бытия привела к тому, что я начал прозябать вечность абсолютно скотским образом: секс и алкоголь. Но не простой секс и не простой алкоголь. Дело в том, что статус в Аду имеет огромное значение. И то, с кем ты спишь, тоже. Высшие касты трахаются с себе подобными, и никак иначе. Но я забылся на сто человеческих лет, позволял себе трахать все, что движется. Опускался до смешного. Этот мой поступок повлек последствия.

Что касаемо алкоголя, история так же тривиальна. Наш алкоголь - это яд, и в Аду его множество видов. Вот только они разделены пополам линией. По одну сторону - дешевые яды, что можно без труда найти в местах обитания низших демонов и человеческих душ. У них отвратительный вкус, качество и влияние, а об омерзительных отходняках и говорить не стоит. На другой же стороне более изысканное пойло, в котором высший демон находит не только опьянение и забытие, но и долю наркотического эффекта. Он качественен, приятен на вкус и никогда не превратит демона в свинью. Потому эти яды сложнее найти, они высоко ценятся и попадают только в правильные руки. Проще говоря, если ты из низшей касты, тебе не достать алкоголь высших демонов.

Мне всегда было доступно это редкое светское пойло, в любых количествах и любое время. Но начав ошиваться рядом с низшими, я стал куда более неприхотливым. Пил отраву низших каст и с ними же без конца совокуплялся целых сто лет. Конечно, сто человеческих лет - песчинка в песочных часах Ада. Но этого хватило, чтобы распространились разговоры. Следующий шаг - меня бы убили и забрали силу. Потому что я начал терять авторитет, пятнать статус «высшего демона». Другие привилегированные не могли долго терпеть такую пощечину, вскоре они взялись бы за меня. Ата советовала мне образумиться, даже пару раз пыталась вытащить в прошлую жизнь, но я не хотел. Не хотел ни умирать, как собака, ни возвращаться к прежним страданиям.

И тогда появилась Рене. Чертовски красивая, чистая и умная. А также первая, кто на самом деле не хотел призывать меня, не имел никакой цели, никакого желания. Я принял решение, что она станет моей последней сделкой. Хотел использовать ее, но не без благородства - задумал оставить ее в живых, как благодарность за то, что она позволила собою воспользоваться.

Я планировал инициировать оспаривание договора, ведь знал, что после того, как я воспользуюсь Рене, дорога в прежнюю жизнь, да и сам Ад, будет для меня закрыта навсегда. Так каковы же были мои помыслы? Все просто... я всего лишь хотел что-то почувствовать. По-настоящему. Но не предполагал, что влюблюсь. Даже мысли не допускал. Я думал, что она покажет мне, как люди чувствуют, как испытывают эмоции. Надеялся, научит меня мыслить иначе, откроет какую-то истину, к которой я сам бы никогда не пришел. Я желал по-другому посмотреть на мир. Узнать его и всех населяющих его живых существ с другой стороны.

Меня с самого рождения учили ненавидеть. И я был послушным - ненавидел. Меня учили, что чувствовать что-то хорошее равно преступлению - и я сам себя карал. Меня учили причинять боль - я всюду ее сеял.

Меня учили, что свет - слаб и недостоин, а тьма - сильна и фундаментальна. А я взял и не поверил. Потому под конец своей вечности я захотел хотя бы на миг вытеснить ненависть ко всему и впервые уступить место в душе чем-то не демоническому. Хотя бы человеческому. А в итоге заплатил огромную цену. И буду продолжать платить. Всегда.

-Да. - тихо изрек я.

-Но почему?.. Это было впервые? Разве ты не делал такого раньше?

-Не делал.

-Хочешь сказать, ты знал, что влюбишься в меня?

-Нет.

-Я не хочу вытягивать из тебя по слову щипцами. Если ты не хочешь говорить, не надо. - в расстроенных чувствах произнесла Рене.

Она опустила голову на сложенные руки, что возлежали на прижатых к груди коленях, и отвела задумчивый взгляд в сторону. Я же, в свою очередь, сделал глубокий вздох, решаясь раскрыть хоть какую-то часть правды. Рене этого заслуживала.

-Если коротко, я с самого начала планировал, что ты станешь моим последним договором. Не свершившимся. Я хотел избавиться от Ада, как от страшного сна, получив от Люцифера экситуму. Но перед этим... я хотел что-то почувствовать. Это и стало бы причиной моей смерти. Достойной причиной. Но я не планировал влюбляться в тебя. Даже хотел напоследок избавить от уготованной смерти.

-Все пошло совершенно не так, как ты задумал. Сочувствую.

-Не представляешь, как я сочувствую. - пробубнил я.

-Данаг. - она снова посмотрела на меня. - У меня последний вопрос.

Я молчал. Даже жестами не выказал согласия. Однако Рене понимала, что этого и не требуется.

-Если бы мы никогда не встретились... - ее голос совсем стих. - И я дожила свой век на Земле, после смерти я бы отправилась в Рай? Как ты думаешь, чего бы я заслужила?

-Не знаю.

-Что нужно сделать в жизни плохого, чтобы попасть в Ад?

-Нет оценки вреда отдельного поступка, границы весьма размыты. - устало ответил я. - Процесс глобален: если общая мера зла, совершенного душой превысит определенные пределы - тогда ей в Ад. Процессом суммирования всех благих и не благих поступков, а также оценки общей меры благого и не благого результата управляют вселенские весы, этот процесс невидим даже Богу, он, так сказать, автоматичен. А, значит, и противоречия невозможны. За мелкие грехи в Ад не попасть, но если их очень-очень много, и они не компенсируются благими делами, тогда общая мера вреда может быть достаточна для покарания Адом.

-Что ж, звучит оправдано. - Рене снова взяла в руку кружку и отпила пару глотков чая.

Я вдруг обратил внимание на ее руки. С одной все было в порядке, но другая... На пальце с фульгурическим кольцом ее вены почернели, древний артефакт впился в нежную девичью кожу и добрался аж до кости, судя по засохшей крови.

-Что это? - я впервые приблизился к ней и тут же схватил за руку.

-Не знаю. - она равнодушно пожала плечами. - Болит.

-Да что ты? - уголки моих губ нервно дернулись. - Тогда почему молчишь? Если больно, нужно что-то делать. Нельзя позволять боли так тупо терроризировать тебя.

-Очень иронично с твоих уст.

-О, заткнись.

Я сосредоточился на кольце. Пораздумав всего пару секунд, коснулся его и без особых усилий снял с настрадавшегося пальца.

-Как ты это сделал?.. - она была почти изумлена. - Я пыталась стащить его хоть вместе с кожей, но не получалось.

-Мои силы заблокированы, но не моя суть. Я все еще демон, и этот артефакт мне по зубам. - я с легкостью надел его на свой палец, и тут же ощутил мощь и силу, что он вместил в меня. - О, черт, а это приятно - снова иметь силу.

-Ахуеть. - грубо выплюнула Рене. - Приятно ему. Почему тогда мне было так больно?

-Твоя человеческая душа не может вмещать в себе столько силы. С каждым мигом вред от кольца усиливался бы, и ты бы непременно умерла через два-три дня.

-Умерла бы, говоришь? Хм, а дашь еще поносить? Мне вот дизайн понравился, подружки обзавидуются. - саркастично ответила она.

-Будешь столько есть, как привыкла, и так скоро подохнешь, тигруша, не переживай. - отплатил тем же я.

-Çok komik, gerçekten. - пробурчала она.

Мы посмотрели друг на друга. И впервые улыбнулись без плохого подтекста. Правда, не губами. А глазами. Губы должны были быть задействованы в другом. Хотели быть задействованы в другом.

Недолго думая, я придвинулся ближе. Рене несмело наклонилась ко мне. В следующий миг мы бы закрыли глаза, и нить наших взглядов разорвалась бы по очень правильной и приятной причине.

Но суждено ей было разорваться по другой. Разорваться громким звонком в дверь.

-Я встречу. - сказал я после собственного разочарованного вздоха.

-Нет, я сама. - отрезала она. - Это может быть папа, я не хочу, чтобы вы пересекались. Последуют вопросы.

-Понимаю.

Я расслабленно откинулся на спинку ванной. Рене же встала, схватила полотенце и обмотала его вокруг голого тела. Напоследок посмотрела на меня безо всяких эмоций. И ушла. Сказать, что после нашего разговора остались напряжение, осадок отчаяния и неизбежности боли, было бы слишком мягко. Я, наверное, впервые чувствовал себя абсолютным ничтожеством. Из бесконечного списка всего, что ненавидел, сам был на первом месте.

POV RENEE

Я ни о чем не думала. Ничего не чувствовала. Отъебалась от себя, перестала задавать вопросы. Попросту пустила все на самотек.

Лишь чувства к Данагу приходилось силой подавлять. По правде говоря, это не было очень сложно, ведь я в целом ощущала себя настолько подавленно, что видела все через призму мглы и безысходности. Потому и на любовь так смотреть сумела.

В какой-то момент Данагу почти удалось до конца убедить меня, что любовь - это наихудшее вселенское зло. Но вдруг бесстрашно пустилась в бой та маленькая частица, что осталась от прежней Рене. Та, что не встречала Данага и верила в свет и добро, что несла любовь. Я держала эту частицу Рене глубоко-глубоко в сердце. Не могла позволить убить и ее. Потому что боялась того, какой стала бы без нее.

Многие вопросы были решены, пока мы голые лежали в ванной. Откровенно говоря, я этого не планировала. Я ожидала, что смогу расслабиться с Данагом, в его теплых объятьях и поцелуях. Допускала, что мы снова распустим руки. Но мои ожидания снова очернила жестокая реальность. И я не знала, когда она отступит. Может, больше никогда. Это очередная боль, с которой нужно смириться. Принять ее, потому что бороться бесполезно. И чтобы Данаг не видел, как я от безысходности принимаю боль, как позволяю издеваться над собой, я быстро ушла от него. Именно по этой причине я покинула ванную, вызвалась встретить нежданных гостей.

За размышлениями о мгле настоящего и будущего я забыла даже предположить, кто и по какой причине мог наведаться. Но это и не имело бы смысла. Так или иначе, я бы пришла в неописуемое ахуевание. Ведь увидела в видеоглазке своего отца, Ату и Тэмми.