Στην αφθαρσία

♡ напоминание о важности комментариев, как бы невзначай выделенное жирным ♡

***

Процедура пробуждения и последующей необходимости припоминания последних событий и поставленных целей, мягко говоря, утомляла. А если на чистоту, она медленно и методично изводила меня.

Так случилось и на этот раз. Едва продрав глаза, я тут же приподнялась и оглянулась, надеясь, что страдания остались позади. Но так и застыла, дезориентированная. Ведь ожидала увидеть все, кроме того, что увидела.

Я лежала на собственной кровати. В собственной спальне. В собственной квартире. Я была дома.

-Н-нет… – голос непроизвольно дрогнул. – Не может быть.

Слезы наворачивались с новой силой. Я не знала, что означает мое местонахождение. Неужто вернулась на Землю? Но почему? Или же это очередное испытание?.. Но в таком разе это… слишком жестоко.

Я принялась оглядываться с еще большим усердием, ведь не понимала и не верила. Однако долго искать ответы не пришлось. Ведь за окном шел снег. И эта простая мелочь содрала кровавую корку с огромной раны, образовавшейся в центре груди. Поскольку не бывает снега в Лондоне с его умеренно-морским климатом в середине октября.

Значит, это испытание. Тогда, опустив все вопросы по типу «за что», следовало перейти к главному: сколько мне их предначертано? Но я не могла разгадать эту загадку. Я знала немногое о нумерологии, а о его символизме для Ада – и того меньше. Первой ассоциацией к словам «Ад» и «Нумерология» для меня была «Смерть». На земле существуют ритуальные дни, связанные с ней: три, девять и сорок. Они считаются ступенями восхождения души, соответствуют времени сбрасывания тонких оболочек, приближенных к физическому телу. Может быть, именно эти цифры имеют значение?

Отчего-то казалось, что меня ждет лишь три испытания. Ведь идея триединства составляет основу многих древних философских и религиозных учений. С тройкой связывают трехмерность пространства, трехфазность вещества, триединство времени, равно как и человека: тело, душа и дух, а также рождение, жизнь и смерть. Триединство всюду: начало, середина и конец, прошлое, настоящее и будущее. В конце концов, триединство мира, луны, да всего!

А что, если испытаний будет восемь? Древний Буддизм практикует восьмеричный путь, как и древняя игра шахматы - восемь клеток. Мозг человека, как и Вселенная - восьмеричен. А семь? Не менее значимое число, подарившее людям семь дней недели, семь нот музыки, семь цветов радуги, и все остальное, включая басни, пословицы и поговорки.

А если мне повезет, и это испытание – четвертое – последнее? То бишь четыре стороны света, времени года, стороны квадрата, и многое другое. В пифагорействе четверка означает совершенство, гармоничную пропорцию, справедливость, землю. Четыре отца церкви, великих пророка, главных добродетели: мудрость, твердость, справедливость, умеренность. Четыре ветра, несущие Единый Дух, четыре апокалиптических всадника, тетраморфы, то есть синтез сил четырех стихий.

Наверное, я слишком много думаю. Снова. Но это не имеет никакого смысла, верное ведь? Как и сам смысл не имеет смысла. О, эту шизофрению нужно прекратить!

Я поднялась с кровати в твердом намерении поскорее встретиться с испытанием. С фантомом, ожидавшим меня. Но кто это мог бы быть? Мои основные внутренние конфликты уже были задействованы: депрессия, мама, Данаг. Так или иначе, я была абсолютно готова. Хоть и понимала, что фантом снова может выйти за рамки моих ожиданий. Снова убить.

На негнущихся ногах я вышла в коридор. Направилась вперед к консольной лестнице из стекла, осторожно оглядываясь по сторонам. Но все остальные комнаты были закрыты, за окнами валил самый обычный Земной снег.

Подойдя к лестнице, я сделала несколько шагов вниз, а затем, достигнув платформы, что соединяла поворот, присела на нее. Оттуда открывался прекрасный обзор на гостиную.

Сердце екнуло от увиденного. На диване у огромного панорамного окна с параллельно-сдвижными порталами лежала я сама, накрытая теплым пледом. Мои глаза были закрыты в спокойном сне, сложенные у головы руки заменяли подушку. Но еще большим удивлением стала вторая фигура. Данаг сидел на диване у моих ног и мирно, с толикой грусти глядел в окно.

И тогда я поняла. Это тот самый судный день, сопровождаемый первым снегом. Роковое утро.

В тот же момент меня уколола игла сомнения. Тут целых два фантома… Тогда мое ли это вовсе испытание? Что оно означает, символизирует? Какова моя роль?

Я решила подождать. Удобно расположилась на платформе, скрестив ноги по-турецки, и принялась наблюдать. Взгляд Данага постоянно бегал от окна ко мне спящей, и назад. Словно метался меж двух огней.

А, может, это и есть настоящий Данаг?.. Тогда почему я здесь? Или же… Я каким-то образом попала в его испытание?

Отчего-то сквозь толстый барьер размышлений прорвалась тупая боль. Я подняла левую руку, обратила внимание на средний палец, что отчего-то пульсировал. И с удивлением обнаружила на нем обломок старого обезображенного кольца. Оно обхватывало лишь половину пальца, но делало это в самом буквальном смысле – впивалось в плоть до побеления.

Неужели это?..

-М-м. – послышалось вдалеке.

Взгляд мой метнулся к пробудившейся Рене.

POV author

За окном хлопьями кружился снег, подхватываемый студеным ветром, усердно накрывал собою крыши близлежащих домов и дорог – слой за слоем, точно толстая вязанная шапка. Но холод был бессильным в сражении с престижным районом Сент-Джонс Вуда, каждый дом в котором – крепость, искусно защищенная как от врагов, так и от банальной непогоды.

Пентхаус Рене был хорошо отапливаем, но, даже несмотря на это, зимой девушка предпочитала спать под массивным шерстяным пледом. Таким было и это воистину безымянное утро: Рене мирно сопела в гостиной, сжавшись в позе эмбриона, беззащитная и чертовски милая.

Данаг, сидящий сбоку почти на краешке дивана, даже не знал, когда она уснула и, более того, не помнил, как сам очутился в квартире. В какой-то момент он просто осознал себя сидящим возле спящей возлюбленной. Но он также помнил, что предшествовало этому моменту, и то было настоящей проблемой. Ведь они с Рене вошли в темную пещеру в самом Пекле, а сразу после оказались дома. Он и впрямь ничего не понимал.

Еще больше ошарашил вид из окна. Заснеженный Лондон. Выходец главного кошмара Данага, которого он боялся больше, чем… Чего же? Ведь он не умел бояться. Ранее. До нее. Рене научила его бояться одним лишь фактом своего существования. Бояться нарушить это самое существование. Впервые кровожадный вампир, рожденный самим злом, боялся. И, снова-таки, чего? Убить! Абсурдный идиотский плот твист. Ведь Данаг был рожден убивать.

-Любовь к человеческой девушке убила во мне страсть к насилию. Уморительно. – изрек Дан хриплым, почти что изнеможденным голосом.

Вид заснеженного Лондона в его оливковых глазах сменялся очаровательной картиной спящей Рене, затем обратно, и так раз за разом. В ее внешности не было ничего холодного, снежного. Девушка была то хмурой осенью, то солнечным летом. И внешность соответствовала золотой середине двух этих времен года. Могла ли она когда-либо подумать, что именно снег погубит ее? И что такое злодеяние над нею совершит ее первая и последняя любовь?

А совершит ли?.. Данаг старался не думать об этом. Одна лишь мысль о том, что он должен будет сделать, когда его любимая проснется, вызывала злостное отторжение на пару с больной дрожью.

И все же сглазил. Рене проснулась, когда взгляд его завороженно буравил снежные склоны. Она прошептала что-то невнятное, оливковые глаза тут же метнулись к сонному девичьему лицу.

-М-м… не помню, – промямлила она, прикладывая ко лбу ладонь, – как заснула.

-Не думай об этом. – Данаг ласково коснулся ее ноги. – Ты выспалась?

-Да, я... – ореховые глаза переместились с фигуры вампира чуть правее, и застыли; все ее лицо последовало их примеру. – Что это?.. За окном… снег?

Тонкий голос задрожал. Рене тут же робко приподнялась и прильнула к окну. Взгляд задержался на открытой улице, застеленной снежным полотном, дольше, чем даже если бы ее поглотил шок.

Неужели она с этого момента боялась смотреть на Данага? Опасалась даже заговорить?

-Тигруша, послушай, – он и сам боялся сделать какое-либо неосторожное движение, потому подавил внезапно возникшее желание коснуться ее лица ладонями и притянуть к себе для нежного поцелуя и убаюкивающих объятий, – я… этот снег…

Но что говорить? Он искренне не знал. Ни единая догадка или же мысль не пришли в голову. Конечно, так всегда бывает в подобных моментах.

-Нет! – вдруг воскликнула девушка, оторвавшись от окна, и метнулась к противоположному краю дивана, подальше от Данага. – Ты не убьешь меня! Не должен же! Ты просто… Ты не сможешь!

Она почти задыхалась, острые плечи мелко тряслись. А красивые руки сжимали плед, закрывая им тело, как щитом. Этот вид, надрывные вздохи и ее вмиг покрасневшие глаза иссушили последнюю каплю зла внутри сердца вампира, которое могло бы толкнуть его на соблюдение тонкостей договора.

-Ты же все равно попадешь в Ад… Тебя заберут другие. – тихо рассуждал он. – Даже если я не убью тебя, Люцифер не оставит тебе жизнь. И если я не убью тебя… Все, что изменится, так это то, что я буду отправлен в Тартар. В лучшем случае, разумеется.

Вампир смотрел невидимым взглядом в стену сбоку от возлюбленной. Он не решался коснуться ее чем-либо, казалось, даже говорить с ней – грех и преступление.

Но когда грехи стали его отравой?

-Откуда ты знаешь?! Сомневаюсь, что такие случаи вообще были! Все демоны убивали по окончанию сделки. Поэтому, может, если ты не убьешь, за мной никто не придет?

Ее голос был ненастоящим. Рене никогда не говорила так: истерично, капризно и эгоистично. А еще легкомысленно. Та Рене, в которую он влюбился, глядела в суть вещей, а не в их лицо. Она покорялась судьбе без глупых сцен. Эту ее особенность Данаг безмерно уважал. И сам не знал, умел ли так.

-Твоя линия жизни не изменится, не удлинится. Даже если Люцифер не пошлет за тобой, само равновесие организует твою смерть.

Он же говорил безжизненно и безэмоционально. Ведь знал, что нет надежды. И больше никогда не будет света.

-Да что за бред?! – она вдруг вскочила и встала перед ним, прямо напротив окна, закрыв своей фигурой лестницу. – Все это так звучит, словно ты выдумываешь! Хочешь услышать «ты прав, убей меня»?! Так знай, этого не будет!

-Ну что ты. – он горько усмехнулся. – Думаешь, это была попытка переубедить тебя, понудить спокойно принять смерть? Я не пытался.

-Тогда каковы были твои намерения?

-Предупредить, что тебя все равно ждет смерть.

-Но… Не от тебя? – неуверенно произнесла она.

Вампир чувствовал, как она удивленно таращилась на него. Сам он смотрел в пол. Практически не моргал.

-Да. Как ты и сказала, я не смогу.

-Почему?

-Почему? – сухо переспросил он. – Я просто… тебя… л…

Он не успел договорить. В лицо брызнула жидкость, отчего он инстинктивно зажмурился. С этого момента движение вселенной остановилось, вместе с ней – и жизнь. Ведь ни единая мысль не родилась в голове Данага. И лишь дьяволу известно, сколько прошло времени, прежде чем он разлепил глаза. Когда же сделал это, окаменел, как никогда прежде.

Перед ним стояли две Рене. У той, что ближе, были распахнуты в проживаемом кошмаре глаза, широко открыт рот, которым она лихорадочно и все же едва слышимо глотала воздух, а из живота торчал массивный кухонный нож, что проткнул ее насквозь.

А за ее плечами, чуток правее стояла вторая Рене. Голая, с цепким проникающим под кожу взглядом, что был чернее антиматерии, плотно сжатыми губами цвета чумы и враждебно насупленными суровыми бровями. Ее окровавленная рука держала нож, в глазах едва заметно дрожали белые блики.

И как только Данаг сделал малейшее движение – слегка отклонился назад во внутреннем отторжении действительности, всего на пару сантиметров – Рене-убийца вынула из Рене-жертвы нож, и вторая повалилась на пол. Взгляд вампира упал вместе с ней, и первой мыслью было «кровь идет, но наполнена она только ею, нет органов; ясно, как Рене удалось так легко проткнуть ее». И от нелепой реплики сознания Данагу вдруг захотелось расхохотаться.

Но он лишь поднял взгляд на обнаженную возлюбленную, которая только что стала убийцей. Мускул не дрогнул на его лице.

-Ебанный слабак. Ты должен был.

Он понял ее слова. Но ответить не смог. Так и смотрел на нее: тупо и загипнотизировано.

-Это было испытание, неужели ты не понял?

-Думаешь… Слабак? – безучастно прошептал он.

-Не иначе. – хладнокровно ответила она. – Ты прикрыл трусость любовью.

Что-то изменило ее. Убило добро в сердце Рене. Истощило ее почти до смерти. Данагу было безмерно жаль. Он ненавидел себя за то, что с ней сделал Ад. Но повлиять ни на что не мог. Даже на самого себя.

-Было бы трусостью… Не меняться? – задал вопрос он.

И она поняла его слова. Порой они и вовсе были не нужны, чтобы понять.

-Твои ебанные изменения загонят тебя в могилу. – грубо выплюнула девушка. – Ими же убиваешь и меня раньше срока. Не менялся бы, и всем было бы хорошо.

Они оба замолчали. И лишь кровь капала с ее ладони в виде тихих вскриков: «кап. кап. кап.». На полу лежал труп фантома, к которому взгляд вампира постоянно возвращался. Он предпочел бы никогда не видеть мертвое тело возлюбленной. И все же животный ужас заставлял жадно смотреть.

-Оно первое? Это испытание. – строго произнесла Рене.

-Да.

-Повезло. Хотя не факт, что станет и последним. У меня было три. – на этих словах он вернул ей пораженный взгляд. – Эта цифра… Она что-то значит для Ада? Должно быть, это какой-то символ.

-Скорее всего испытания – это внутренние конфликты. У меня был лишь один. – негромко озвучил свою догадку Данаг. – Цифры и числа созданы для людей. Они не несут ценности в Аду, либо же в Раю. Впрочем, да, они есть. Но если речь идет об одухотворении чисел, то это дешевая лжепрактика, созданная людьми во имя мистификации и религиозирования всего и вся. Вы же… любите сказочки.

Она насмешливо хмыкнула и утерла нос незапятнанной кровью рукой. И даже в этом простом жесте ощущалось равнодушие ко всему, черствость и полное окостенение сердца.

Ад убил ее.

-Круто. Ад молодец. Он не про сказки. Правильно. – промямлила она почти бессвязно.

А затем подняла окровавленную руку, всматриваясь в странное кольцо, что Данаг не замечал прежде. Прочитав его мысли, Рене продемонстрировала демону тыльную сторону руки. В основание среднего пальца вцепилось мрачное кольцо квадратной формы, что отчаянно впивалось в кожу – вот-вот и до крови – в виде могущественной, но и безобразно-искрюченной молнии. Оно явно доставляло немало боли.

-Фульгурическое, сука. – отчеканила Рене, точно мужик. – Мы это сделали.

-Ты сделала. – в тихом восхищении молвил вампир.

Цепкий взгляд девушки уколол его с неким укором, мол «отвали со своей любовью, Иуда». Данаг и отвалил.

Невесть откуда Рене знала, что делать. Она взяла Данага за руку, дернула на себя. Он послушно поднялся и подошел к ней почти вплотную.

-Крепко прижмись. – властно приказала девушка.

А затем, когда вампир сделал, как было велено, она вдруг подняла вверх два сомкнутых вместе пальца: указательный и окольцованный средний. Последующее действо длились не более мига: волею разума из пальцев Рене вырвалась светло-серая молния, со страшной разрушительной силой ударилась о потолок, а затем, отразившись, поразила двух прижавшихся друг к другу возлюбленных. Данаг почувствовал, как она испепелила его дотла.

***

POV Renee

Молния выбросила нас в грот Данага. Прямо в то самое место, где я впервые очнулась. Но на этот раз он не был пуст. Мы вскочили на ноги мгновенно, так как оказались в кругу явно не дружелюбно настроенных демонов. Они оцепили нас: разношерстные и единообразно-злые.

-Спиной к спине. – громко прошипела я, хватая Данага и толкая назад.

Я даже не удостоила его взглядом. Смотрела волком на всех противников, пыталась уследить за движениями каждого. Если бы кто-то шевельнулся неправильно, я бы убила.

Но демоны остались стоять на месте, точно истуканы. Лишь их глаза, обезображенные до тошнотворных позывов, любопытно и вместе с тем лениво скользили по моей и стоящему за моей спиной вампира фигурам.

Долго гадать о причине их визита не пришлось. Ведь спустя пару тяжелых напряженных мгновений, что были до краев заполнены молчанием и нашим с Данагом тяжелым дыханием, в пустом дырообразном проходе, служившем коридором, начала вырисовываться длинная тень. Кто-то шел к нам.

Когда я увидела его, шагнувшего за порог, окончательно лишилась рассудка. Ведь такое не поддается логике. Человеческому разумению. Человеческому восприятию. Чему-угодно. Вид Люцифера выходил за рамки моей и без того шаткой психики. Это как увидеть новый цвет, которого не существует на самом деле. Хотя и данное сравнение чрезмерно легкомысленно.

Его невозможно было описать. Король тьмы имел сто голов со множеством нечеловеческих лиц. И не имел. В каждом рте его было по сто языков, и всякий язык владел особенным злом, способностью умертвлять все живое и разрушать неживое. И не было. Он обладал тысячами рук, и на каждой руке по двадцать пальцев с когтями, сходными саблям и алебардам. И не обладал. Зубы в его ртах были подобны наковальням и молотам, иные — пилам и крючьям, другие — варочным котлам и скалам. И не были подобны.

-Аксамитова красота. – пропел он, не отрывая от меня ядовито-красных глаз.

Голос Люцифера звучал скрипящим эхом, отдавался жуткой мелодией смерти. Два слова, произнесенные этим голосом, подкосили мои ноги. На этот раз Данаг спас меня. Поймал. Удержал.

И все же его прикосновения не успокаивали ни на малость. Меня разбирало кошмарное ощущение собственного тонущего духа. Как когда вдруг падает лифт. Абсолютная неизбежность.

-О, Данаг, благородно с твоей стороны спасать человека.

-Я не…

-А то не престижно, что раз за разом она спасает твою шкуру, а не наоборот. И фульгурическое кольцо получила, пройдя все три испытания, и твое одно на свои плечи взвалила. Прелесть. Но как бы я не восхищался ею, не могу закрыть глаза на твою слабость. Где это видано – прятаться за девичьей спиной? Contra bonos mores. – он оглянулся на демонов. – Куда же подевались рыцари? Сплошное разочарование.

Люцифер издевался над нами, это было очевидно. Устроил настоящий спектакль. Мимика его была игрой, слова – и подавно. Сцена была предоставлена ему для темного удовольствия. Он упивался тем, как весь проживаемый в страшных кошмарах человека ужас вылился наружу, в самую действительность, точно абсцесс. И тем, как безнадежно я в нем топилась.

-Да. – смиренно ответил Данаг. – Все так.

-Один из самых могущественных демонов Ада не смог убить. Своей никчемностью ты выставил меня посмешищем перед главным пидаром небес.

-Едва ли он расстроился. – сухо рассуждал он.

-А вот я расстроился. – закапризничал король тьмы; тон его был подобен детскому.

Слишком жутко.

-Ладно, достаточно игр. – устало молвил вампир, тон его голоса был бесцветен. – Зачем пожаловал?

Его смелость шокировала меня. Неужели в Аду было не принято благоговеть пред Люцифером? Или же лишь Данаг отличался особым похуизмом? Впрочем, это было в его характере.

-Да, и впрямь. – он вновь обратил на меня свои взгляды. – Как я и сказал, аксамитова красота. Рене, ты прекрасна даже по демоническим меркам. Ад в лице тебя обретет ценный дар. Уверен, тебе переебет половина королевства.

Еще одна причина бояться собственного будущего. Вот уж спасибо.

-Я… Не сплю с кем попало. – с трудом выдавила из себя.

-Я не говорил о согласии. И даже не имел в виду секс. Речь шла о ебле. О твоем желании вряд ли кто-то позаботиться.

-Вы… зверье. – прошептала я; первая волна оцепенения сошла, как при пробуждении от кошмара, в котором меня душили.

-И тебе придется стать зверем, если хочешь иметь хоть какое-то влияние в Аду. – осведомил меня Люцифер, жестикулируя сложно и малопонятно.

-Подумаю об этом на досуге. – неуверенно ответила я, чувствуя себя новичком-альпинистом на осыпающейся горе.

Король тьмы ядовито оскалился. Он стоял недалеко от нас, жар его тела медленно плавил мой мозг. Но складывать бессвязные мысли в разумные предложения не могла не только лишь по этой причине.

-Я все видел и обо всем знал. Всегда. – на сей раз холодно изрек Люцифер. – За любовь вас ждет наказание. Такое, что экситума покажется сладким медом. Ты, Данаг, обрек себя на вечные страдания. А тебе, Рене, после очищения болью, я дам шанс занять свое место в Аду. При условии, что отречешься от света навсегда и выработаешь рвотный рефлекс на одно лишь слово «любовь».

Известия оказались донельзя отрезвляющими и вместе с тем парализующими. Холодный пот окатил все мое тело. Следом оно онемело. А затем я и вовсе перестала его чувствовать. Данаг, все еще удерживающий меня от падения, даже не дрожал. И, кажется, не дышал.

-Все понятно?

-Рене хочет оспорить договор. – вдруг абсолютно спокойно возразил вампир.

Я впервые оглянулась на него. Нахмурилась. Взгляд мой, вероятно, был безумен, а кожа – бледной, как сама смерть. Лицо же Данага оставалось серьезным и практически безэмоциональным. Однако цвет также сошел с его щек.

-Излагай. – так же бесстрастно ответил Люцифер.

Они все пьют антидепрессанты? Неужели я одна хочу кричать, плакать и валяться на полу в истерике?

-Устный договор демона и человека производится путем вызова, заклинания или ритуала для привлечения. Просящий предлагает свою душу в обмен на определенную помощь. И единственное доказательство договора – метка на ладони, что укорачивает линию жизни. – выдал заученный текст вампир. – Но у нас есть правило: предупреждать обо всех последствиях. Это было единственным условием небес после начала войны. Те смертные, кого демоны не предупредили о смерти по окончанию договора, Аду не принадлежат.

-Да, все мы прекрасно осведомлены. – подтвердил король.

-Но Рене не была. Когда мы заключили сделку, я рассказал лишь о собственной плате – что буду пить ее кровь. Но о своей смерти она узнала после обрубания линии жизни.

-Ты все больше себя закапываешь. – тон Люцифера не предвещал ничего хорошего.

Впервые за весь разговор он вышел из образа. Опалился гневом. Лицо его оскалилось, красные глаза потемнели, на коже вздулись черные ровные нити. Эти мгновения томящего ужаса, когда Люцифер смотрел на меня невменяемым и одержимым взглядом, отпечатались в моих сердце и памяти навсегда.

-Что ж, Рене. – на огромных гноящихся губах снова зашевелились слова. – Ты вознамерилась оспорить договор? Если это правда, Данага ждут неизмеримые страдания.

Все демоны выжидающе смотрели на меня, все так же не двигаясь. Король раскрыл полные угроз пасти, взгляды его были до одури пущающими. А Данаг вонзил ногти в мою спину практически до крови. И тогда я поняла, насколько он нервничал. И этот его садистский жест буквально кричал: «сука, соглашайся с моими словами сейчас же».

Ни за что, Данаг. Черта с два, понял, урод милостивый?

-Нет. – через силу разжала пальцы, что бесконтрольно скручивались в кулаки; судороги изводили, я чувствовала каждый свой нерв до тончайшего волокна. –  Я принимаю свою судьбу.

Его ногти замерли на пару долгих мгновений. А затем обреченно соскользнули с моей спины. В тот момент я разделяла безмерное, граничащее с мрачным бесчувствием, отчаяние Данага. И он знал это. Не мог не знать.

-Достойный выбор. Amor timere neminem verus potest – правду говорят. – удовлетворенно кивнул король, вернув своим мордам скучающее выражение. – Твоя душа достаточно храбра, Рене. Нервы крепки. Только чувствуется усталость от жизни и страданий, она сопровождает каждый твой навостренный взгляд и движение. Интересное сочетание силы и готовности умереть. Ад безо всяких сомнений подарит тебе новое дыхание. Нет смысла бежать прочь.

Отвратительная агония вокруг источала промозглое очарование скверны. Оттого мы с Данагом лишь крепче прижимались друг к другу. Вероятно, даже не думая, не придавая этому какое-либо значение, смысл. А зачем?

-Вы перешли к банальной агитации? – холодно изогнула бровь я.

-Лишь предлагаю сделать правильный выбор. Не сопротивляться.

-Не за чем предостерегать. Я давно перестала бороться за саму себя.

«Отныне и за Данага… нет смысла».

Осточертело. Бояться, прятаться, осторожничать. Слишком много пройдено, пережито, искушено боли. Я научилась принимать ее. А она в благодарность закалила меня. И теперь я ни за что не подчинюсь страху. Конечно, хуже есть куда, и своим бесстрашием я могу накликать на себя гораздо большую беду и страдания. Но мне до своей судьбы более нет никого дела.

Так что я раз и навсегда отказываюсь бояться. Отказываюсь подчиняться первородным тварям. Даже самому могущественному из них. Отныне никто не увидит и капли страха в моих глазах. Скорее сам Бог наведается в пекло на чай и грязные сплетни.

-Какова цель вашего визита сюда, Люцифер? – спокойно спросила я.

-Сама идея наличия цели ниже всякого презрения. О таком могут мыслить только человеческие существа. – продолжал уворачиваться Люцифер.

-Демоны же действуют в согласии со своей природой. – гадающим тоном предположила я.

-И желаниями. В большей мере.

-То есть, вы пришли лишь позлорадствовать?

-Предупредить об уготованной вам каре. Осквернить вашу любовь и мнимую победу. Поглядеть на глупца-вампира, что ради любви предал самого себе. Выбирай, что хочешь.

-Наплевать. – отмахнулась я. – Предупредили, осквернили, посмотрели. Довольно, ясно? Оставьте нас с Данагом в покое. По крайней мере, до завершения договора.

-Не будь такой самонадеянной. Не тебе решать вашу с Данагом дальнейшую судьбу, а мне. И Аду. 

-Ад ваш – свинья, что сует рыло, куда не просят. Как и вы сами.

-Arte удар! Не будь я в курсе всего, решил бы, что душу ты продала за смелость, а не розовые мечты. – весело ответил Люцифер. – Тебе повезло, я безмерно уважаю это качество. Оно уходит корнями в Ад. Изрыгнутые же небесами совесть на пару с моралью делают вас, людей, трусами.

-Раз уж на то пошло, я позволю себе быть смелой до конца. – изрекла я уверенно.

-Интригующе. Рискни, позволь.

-Я бы велела вам, Люцифер, отлизать мне, а потом сходить нахуй вслед за своими угрозами. Ни вы, ни ваш ебанный Ад – сплошная вонючая трясина безумия – мне не интересны. И, тем уж более, оба отныне не пугаете.

Демоны, что окружили нас, ошеломленно переглянулись. Но, Люцифер, казалась, даже не изумился. Разумеется, я была для него вошью, чьи слова и действия только смешили, сколь полны угроз они не были бы.

-Ad poenitendum properat, cito qui judicat. Прелесть. – он оскалился одними лишь красными наполовину вылезшими из орбит яблоками глаз. – Я почти верю, что твое сердце сейчас стучит так громко из-за адреналина и ненависти, а не от дегенеративного страха. Но, знаешь, хоть ты и верно трактовала мои слова, не учла одного – смелость, как бы я ее не почитал, чаще садит на кол, нежели осторожность. Сделай себе одолжение, ante volare cave, quam procrescant tibi pennae.

Он снова угрожал мне. Но теперь не на пустом месте, я чувствовала это. Знала. Сейчас что-то произойдет.

Я напрягла тело, готовая кинуться на кого-угодно в заполненном гроте. Люцифер, увидев мою готовность, лишь ухмыльнулся. Оглянулся на нескольких демонов и едва заметно кивнул им. А затем развернулся и направился на выход, напевая мотив какой-то примитивной детской песенки.

Как только король тьмы скрылся в коридоре, демоны заедино шагнули к нам. И в тот момент время, если оно вообще было, остановилось для меня.

Я забыла себя, как Рене, как человека. Меня обуздал дикий зверь, рожденный и управляемый ненавистью, местью, яростью. И животным желанием убить. Все обостренные чувства и эмоции, сжатые, сосредоточились в какой-то маленькой точке, сгустке энергии. Я вдруг ощутила, как мое тело инстинктивно согнулось в позу эмбриона.

А затем щелчок.

Детонация.

Яркая бело-красная вспышка.

Мощная пощечина боли.

Ударная волна.

И наконец жадный огонь.

Когда же я пришла в себя, настала череда шока забрать меня под свое крыло. Увиденное навсегда отпечаталось памяти. Вокруг одинокими островками догорало красное жрущее пламя. От демонов остались разбросанные в хаосе по стенам грота ошметки стекольной кожи и твердой плоти, что, вероятно, служила внутренностью их тел. А также кровь, целое море, разлитое по полу. И лишь Данаг целый и почти невредимый лежал без сознания в противоположном краю собственного жилища.

Не помня себя и почти не соображая, я подбежала к нему. Из последних сил приподняла его корпус, оперев спиной о стену, и взглянула в умиротворенное лицо вампира.

-Данаг?!

Но он не слышал. И тогда я по-настоящему испугалась. Хотела привести в сознание парой легких оплеух, но вышло иначе. Все еще плохо контролируя себя, я вдруг замахнулась и заехала сжатым до побледнения кулаком по его челюсти.

Глаза Данага ошалело распахнулись уже в следующее мгновенье. Затем последовала логичная реакция: он зажмурился, приложил обе ладони к ушибу, издал болевой стон и громко сматерился.

А я в свою очередь попыталась восстановить дыхание. Приложив руку к груди, делала размеренные вздохи, силилась унять дрожь в конечностях. Результат был паршивым.

-Блять. – вампир сплюнул кровь на пол, поднял на меня взгляд. – Ты как?

-Пустяки. – сухо отозвалась я, не переставая изодрано дышать. – Что произошло?

-Сам ничего не успел осознать. Твои глаза почернели… Затем ты согнулась. Молния, полет, боль в затылке, белая вспышка. А потом ты меня еще и побила.

-Я не собираюсь тебя жалеть. – резко завила я и подвелась на ноги. – Будь благодарен за спасение.

-Да я и не жаловался. – он горько усмехнулся, оглянулся на стены своей обители. – Ты здорово их… Сделала.

-По-моему, если кто-то их и сделал, то я разделала. – столь же больная усмешка коснулась и моих уст. – Вставай. Нужно идти.

-Куда? – он спокойно поднялся, придерживаясь одной рукой за грубую каменную стену.

-Не тупи. – раздраженно ответила я. – На Землю. Нас здесь больше ничего не держит.

-А какой смысл? – тихо спросил Данаг. – Некуда спешить, ты теперь этому месту принадлежишь. Не хочешь задержаться, присмотреть себе грот?

От его слов вскипела кровь. Я буквально почувствовала, как по ней снова разлился жар. Одна капля могла убить.

-Ты что, рехнулся?! – от злости меня почти затрясло. – Идиот!

-Нет, это ты идиотка. – сквозь стиснутые зубы процедил он. – Почему ты не спасла себя? Меня и так ждали вечные страдания, тебе, блять, было известно.

-Ты не понимаешь.

-Я понимаю, что ты последняя дура. У тебя появился первый и единственный шанс избавиться от Ада раз и навсегда. А ты отказалась.

Эти его слова вызвали бы слезы, останься они. Уж не знаю, к счастью ли, но их не осталось вовсе. Лишь сквозной пролом внутри, где-то в центре груди. И все же слова Данага стиснули в боли этот самый пролом. Настолько, что сжалось даже горло.

-Я бы не смогла жить. – обессиленно пожала плечами я. – Без тебя. И после всего увиденного. А еще болезнь… Какой смысл?..

-Неужели ты не видишь разницу? Ты могла избежать Ада, но не смерти. Могла бы вернуться на Землю, покончить с собой, попасть в Рай и наслаждаться приторной вечностью во всем своем блаженстве.

-Это ты ничего не видишь! Я сделала такой выбор, потому что… Поступила так, ведь…

-Ведь что, блять?! – рявкнул он.

-Ведь мы не знаем, есть ли шанс спастись вместе! Может быть, есть надежда, другой выход! Я не хочу тебя бросать, чертов мерзавец, неужели непонятно?! – закричала я во все горло. – Ты последний кретин, Данаг! Пошел к черту!

Но вместо того, чтобы пойти, куда велено, он прижался ко мне, схватил за щеки и развязно поцеловал. Лишь на миг я растерялась. Но затем никуда не испарившаяся злость взяла свое.

Я не поняла, как это произошло: вверх поднялись два выпрямленных пальца и по своей воле резким рывком ткнулись в солнечное сплетение вампира, точно нож. Молния поразила его. Но заряд был минимальным, потому он, вздрогнув, лишь отстранился и непроизвольно отшатнулся назад.

Разъяренная, я тут же подлетела и толкнула его к стене. А затем схватила за ушибленную челюсть и поцеловала. Куда более грязно. Грубо. Мокро.

Хоть для поцелуя Данагу и приходилось наклоняться, плеть была в моих руках. Я ловила его сбитые вздохи и ликовала, наслаждалась властью. А он был согласен подчиниться.

Сердце стучало, как обезумившая в клетке птица. Кровь заразилась адреналином, от него же и стучало в висках.

-Неужели… - звук влажного разорванного поцелуя. – Ты теперь будешь пиздить меня при любом удобном случае?

-А ты не зли. – огрызнулась я. – Знаешь ведь, что долго так не протянешь.

-Сука ты. – страстно прорычал он.

На том и договорились. С этого момента слова и мысли в равной степени упразднились. Их место заняли действия.

Наши языки сплетались, руки давно блуждали по самому сокровенному. Страсть порой превращала поцелуи в укусы, но они лишь распаляли.

Когда я впервые коснулась его члена, подумала, что случайно ударила нас обоих молнией. Мы оба вздрогнули. Но затем поняла, что молния, пронзившая меня, родилась желанием. Не кольцом.

Романтике не было места. Мы вызывающе и развратно прижимались друг другу, точно стремились слиться, терлись и скрещивались. Одна его рука сосредоточилась на моем клиторе, принявшись с усердием стимулировать его, а вторая мяла и поглаживала грудь, поднималась к шее и сжимала ее, зарывалась в волосы и тянула, затем опускалась к талии и толкала к себе, а напоследок жадно сминала мой зад. В то время моя ладонь обхватывала и бесстыдно услаждала его твердый внушительный член, а другая в исступлении царапала грудь и плечи.

Оба громко мычали, стонали почти до жалобного голодного скулежа. Позволяли себе абсолютно все, но одинаково было мало, мало, мало. Впервые я ощущала себя такой ненасытной. Пьянящая дымка мешала как-либо соображать, в голове не было ни единой мысли. Лишь одна картина. Одна потребность, которой адреналин лишь сопутствовал. Я и не думала сопротивляться. Подчинилась ей – такой соблазнительной и манящей нужде. Медленно опустилась на колени.

Данаг понял почти сразу. Застыл на миг, удивленный. Но не стал ни останавливать, ни подталкивать. В том, как потемнели и без того оливковые глаза, я видела подтверждение того, что крышесносное желание застлало и его сознание. Но вместе с тем вампир не был уверен, что я готова к такому. Вероятно, думал, что я совсем сошла с ума, собираясь отсосать ему в кровавом гроте в Аду сразу после диалога с абсолютным злом и убийства не менее дюжины могущественных демонов.

Может, и сошла. Это бы объяснило, почему вдруг стало наплевать на все: прошлое, будущее, нависшие угрозы. Я отбросила все условности, принципы и рамки приличия. Позволила себе взять то, что хочу.

Потому я не ощутила ни смущения, ни заминки, когда лицо оказалось на одном уровне его членом. Тут же жадно и с азартом прошлась пальчиками по стволу. А затем, не желая медлить и играться, закрыла глаза и коснулась языком головки.

Данаг тихо зашипел сквозь сжатые губы, вцепился руками в стену позади. Затем, глубоко дыша, раскрыл рот и задрал голову. Глаза его были напряженно зажмурены в грязном удовольствии.

Я ловила каждый из неспокойных полу-рваных вздохов, наслаждалась ими. Но все же была полностью сосредоточена на минете. Обведя языком всю длину аж до самого основания, я толкнулась вперед. Напряженный член дюйм за дюймом погрузился в мой рот. Но, к моему разочарованию, не полностью. Это сбило с толку. Но я не стушевалась. Напротив - схватилась за горячую плоть обеими руками и смело повторила попытку.

Слюна наполнила рот, и я использовала всю ее, увлажняя член Данага с таким рвением, словно от этого зависела моя жизнь. Снова взяла на свой максимум. Но это не был максимум Данага. И это стало последней каплей. Меня почти привела в ярость физическая невозможность взять его полностью. И я решила добиться этого вопреки всему. Даже если по лицу покатятся слезы. Я, блять, хочу этого.

-Данаг.

-М-м?.. – пьяно отозвался вампир.

-Помоги мне. Заставь взять на максимум.

-Ты не сможешь.

-Просто сделай это. Забудь про ебанную любовь, и трахни мой рот так, словно я провинившаяся демоница, которую тебе приказали изнасиловать.

Я не услышала ответ. Вместо этого Данаг схватил мою голову и заставил заткнуться одним решительным толчком вперед. Я застонала, обезумевшая от желанной дикости, и вибрации моего голоса едва не заставили его преждевременно кончить.

Всякое мое и его самообладания сорвались с узды. Он трахал мой рот так грязно и резко, как хотел, и от этого я ловила наркотический кайф. Между ног болезненно пульсировало, низ живота тянуло сладкой истомой, а ноги и вовсе были ватными. Я чувствовала горячую влагу там, где больше всего нуждалась в Данаге.

Порой его грубые рывки вызывали кашель, но я старательно подавляла его, заглатывая с каждым разом все больше и больше. Он задевал стенки моего горла, сжимал волосы до нешуточной боли, но от этого я лишь отчаяннее текла.

По тому, как Данаг в одним момент резко ускорился, я поняла, что близилась кульминация. Он продолжил с еще большим усердием неистово вколачивался в мой рот, глуша стоны, вырывающиеся из моего горла, хрипло рычал и невнятно матерился время от времени. А я, в свою очередь, старательно работала языком, вычерчивая круги на твердой плоти. Глаза давно были влажными.

Мы издавали громкие неприличные и зачастую характерные процес6су хлюпающие звуки, движения стали вконец исступленными и по-животному несдержанными.

И в один блядски-прекрасный момент это случилось – Данаг сжал мои волосы максимально сильно, шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и, войдя в мой рот до конца, излился в горло. Его член и сперма задели основание языка, мне пришлось сдержать пару-тройку рвотных позывов, что далось нелегко. Я послушно проглотила все до последней капли, затем несильно постучала по горлу, восстанавливая возможность дышать. Несколько слез все же скатились по зардевшему румянцем лицу.

Но я была счастлива. Настолько, насколько могла быть счастлива девушка, обреченная на смерть и ужасные страдания, и прошедшая, без преувеличения, Ад.

В чувство вернул Данаг, что вдруг резко поменял нас местами, прижав меня к стене. Он опустился на колени и закинул одну мою ногу на свое плечо. Принялся поглаживать ее. Движения вампира вдруг стали мягче и нежнее. Он бросил на меня решительный взгляд снизу-вверх и изрек:

-Мой черед.