«Мы обречены.»

Спустя два дня.
Выпускной старших классов Юэй.
10 : 53.

Сегодняшнее утро было серым и скучным. Как всегда. Я кое-как собрал в себе силы, что бы подняться с холодной постели и дойти до прощальной церемонии. Все учителя обязаны были там присутствовать. Для всех это значимая церемония, но я в этот список не вхожу. Для меня она нейтральна, и сказать честно, лучше бы я поспал ещё несколько часов.
В голову так и лезли посторонние мысли. Давно я не чувствовал такого опустошения. Даже не знаю причины, словно переключатель внутри меня включился сам по себе. Но я привык к такому состоянию, и до этого момента жизни оно меня не волновало. Просто есть и всё. А сейчас оно так отчётливо чувствуется...

Из года в год, я жил просто ради того, что бы сохранять свою причуду ,дабы быть полезным для общества. Хотя бы благодаря причуде я мог  помогать окружающим, защищать. Но сейчас не могу и половины того, что мог до фронта.
Это сломало меня. Хоть я и сам лишил себя ноги, что бы сохранить свою причуду, но она сильно ослабла.  Я всегда был бесполезен сам по себе. Из-за этого родители даже не старались проводить со мной время и воспитывать. За что меня можно полюбить? За какие качества? Особенно сейчас, когда я стал инвалидом. Калека. Встаёт вопрос, правда ли меня любила Касу? Моя любимая Касу...

Если и любила, за что? Моя причуда - единственное что может быть полезным во мне. И именно поэтому, что бы сохранить единственное во мне полезное, я без каких либо чувств лишил себя ноги. Но сейчас я понимаю, что это несёт за собой очень сложные последствия. Касу не знает что я стал таким. И я так и не зашёл к ней в палату, так и не взглянул на неё за это время. Время...сколько времени вообще прошло? Такое ощущение, что протекла целая вечность. Ноющая, больная, неизлечимая вечность. Неизлечимая от тоски и сырости. Что я могу сделать? Ничего. Да и вообще, за какие заслуги Незу оставил меня здесь учителем? Со второй работы меня выперли. Героем я уже работать не смогу.
Я очень хотел, что бы Касу стала новым классным руководителем моих детей, но её состояние тоже желает лучшего.

Как она там вообще? Ямада ходил к ней на днях. Вместо меня. Он ругает и бранит меня за то, что даже не могу объяснить свой уход. Свой резкий холод. Но я даже ему не в силах ответить. Настолько тошно мне видеть и слышать людей. Возможно, не став я калекой, склонил бы к её груди голову и послушал её пение. Оно чертовски успокоительное. У тьмы в которой я жил был вязкий привкус крови и кислоты, она вливалась в меня ,заполняя горло и лёгкие. Вставал ком в горле, мешая дышать.
Я жадно глотал воздух во сне, но эта тьма перекрывала мне рот и ноздри. Кошмары мучали каждый день. Спокойный сон у меня был только тогда ,когда она спала рядом.

Видеть её спящей лишь несколько раз для меня было словно тёплое масло на душу. Видеть её спящей - в этом было что то интимное. Ведь когда человек спит, он полностью безоружен.
Хотел бы я сейчас её увидеть такой. Но до такой роскоши мне нужно идти двумя ногами, а не прыгать на одной.

Эти мысли заполняли меня с головой каждую минуту. Я даже не обращал внимания на что либо другое. Не смотрел на лавки, на развлечения ,что были на небольшой ярмарке в честь выпускного. Церемония закончилась ещё минут двадцать назад, может и больше. Я даже не заметил, если честно. В глазу всё плывёт, правая сторона лица вообще перебинтована. После потери глаза просто перемотать шрам бинтом для меня было проще. И в какой то степени я рад, что отрастил такие длинные волосы. Можно прикрыть эти самые бинты ими и не акцентировать на этом внимания.

Хах. На виду я такой грозный и серьезный мужик, а на деле думаю как бы так скрыть пострадавшую часть лица что бы не так выделялось. Забавно, наверное. Считала бы забавным это ,она? Как мне кажется ,не особо обращала внимания. Вообще, Касу очень нейтрально относилась к моему внешнему виду, особо не обращая внимания на мелочи. Хотя какое право я имею так судить, если наши отношения продлились чуть больше месяца? И большую часть мы просто раз в неделю говорили по телефону на расстоянии. Можно ли это было считать за отношения? Для меня лично вполне. Это был максимум, ведь романтики особо я в своей жизни не видел.
Были женщины которые клали на меня глаз, но я не обращал внимания. И их можно посчитать на пальцах.

Мисс Шутка...Господи. Оставим её в самом дальнем углу памяти, пожалуй.
Со школы одноклассница, но с ней я никогда часто не контактировал. Впринцапе, всё. Может и был ещё кто-то, но я не помню.
Да и смысл вспоминать, если в голове с упорством засел один единственный силуэт?
Её тонкие руки, хрупкие и бледные. Ровная спина, по которой рассыпалось несколько синяков. Ноги полные шрамов, плечи нежные.
Глаза прямо в душу глядят, волосы по телу стекают словно вода.

Жаль что ничего не вышло. И надолго я буду в её путах очарования? Не знаю даже. Странно всё это. Так резко полюбил, словно мелкий мальчишка. Никогда такого не было. Вот появилось и всё. Чёрт бы меня побрал...

Я стоял у одной из лавок, потерявшись в толпе. Выпускники поют песни ,уносятся в пляски, смеются. Только мне вот не до смеха. Утром, Хизаши пытался достучаться до меня ,дабы я пошёл забрать её из больницы. Но я несмог ему открыть дверь, ответить как-то. Вот он и обиделся на меня. Кто же в итоге забрал мою милую любимую? Кто прикоснулся к её хрупкой ладони, кто увидел её улыбку? Хотел бы я узнать. Хотя сейчас, я не имею права лезть в это. Сейчас бы уследить за бегающей Эри у лавок...
—Тётя Ято!— вдруг воскликнула она. Это вывело меня из своих мыслей. Я стал искать её глазами, в надежде хотя бы секундно взглянуть. И я увидел. Увидел её в инвалидной коляске.

Касу...она так рада видеть своих учеников, как и они её. В её худые ,слегла дрожащие руки падали цветы. Рядом стоял Фумикаге и...Ястреб. Это он ей помог. Совершенно другой, незнакомый человек, который остался без причуды. Весь в бинтах, но помог. Учитель Такоями, в отличии       от меня. Я так, лишь по документам.
Вот он, настоящий его учитель,который помог.
Но сердце моё заполнила ревность, которую быстро приглушило чувство вины. Перед ней.
Я застыл не в силах как либо сдвинуться с места, в отличии от Эри. Она неслась на всех парах в объятия моей любимой.

Касу очень похудела. Она была в коме столько времени, так что её внешний вид немного изменился. Много мелочей. Шрам на подбородке, волосы стали короче ,по видимости из за стольких испытаний немного выпали. Другая одежда, которая была ей немного велика. Хотя скорее всего, она просто потеряла своей вес ,потеряв и прошлый размер одежды.
Остальное толком не изменилось. Она осталась такой же...улыбка ,которая смогла меня очаровать. Синяки под глазами ,мелкие веснушки, родинки. От неё так и веет спокойствием, которое у меня уже напрочь пропало. Мы будто бы поменялись ролями. Я стал тревожником ,а она обрела покой и вылечилась. Ей нельзя меня видеть таким.

Хромая и держась за свою трость, я начал стремительно уходить. Нельзя. Нельзя что бы она увидела меня. Но что я буду делать, когда она вернётся в общежитие? Вернётся ли? Может она уволится? Я ничего не знаю о её планах. Будто бы мы стали незнакомцами. Это так тяжело.
Я быстро скрылся посредь толпы, но было такое чувство, что нить связывающая меня и её натягивается всё сильнее. Вот-вот разорвётся. Но мне совсем не хочется её разрывать. Эта нить, последнее что держит меня в этом мире. Нить от верёвки петли на висилице. Из головы никак не могли выйти мысли о ней. О её улыбке, которая сводит меня с ума. Влюбился как мальчик. И что теперь делать? Как быть? Как забыть, оставить, бросить?

Моё тело без всяких сил свалилось на скамейку вдали, и я со вздохом положил вспомогательную трость подальше. Мне всё ещё непривычно ходить без этой чёртовой палки.

—Шота...—

Её голос. Его не спутать ни с каким либо другим. Это галлюцинации? Или она и вправду догнала меня?
Я повернул голову, увидел её. Красивую, изящную, и ужасно уставшую. Такую изнеможенную...
—Почему ты ушёл?— спросила она. Таким тихим, наивным голосом. Будто бы ребёнок знающий правду, всё равно надеется услышать что то другое. Я не знал что сказать. Как с ней говорить?
—Прости, но больше мы не можем быть вместе.—
—Почему?—

О боги...зачем она так надеется? Эта надежда чувствуется в её невинном голосе. Не хочу, сердце не выдерживает с ней разговаривать, не то что бы в глаза смотреть. Не могу. Совесть не позволяет смотреть в эти большие, полные страха глаза.
—Я...тебе не нужен. На фронте я многое потерял и ослабел. Теперь быть со мной бесполезно, ни к чему хорошему это не приведёт. Прости.—
После этих слов в голове я начал ненавидеть себя. Меньше всего хотелось делать ей больно, меньше всего я хотел её как-то обидеть. Она такая нежная и хрупкая, а я одним ударом...
—Шота...— её голос начал дрожать. Она плачет.

—Не говори так, прошу тебя. Ты ведь обещал не бросать меня, почему ты хочешь всё так оставить? Скажи что это не правда, пожалуйста. Я прошу тебя...— пыталась она сдерживать слёзы. Но у неё не получалось.
Я поднял на неё взгляд, и лучше бы я этого не делал. При таком её виде, сердце моё залилось кровью. Её и без того красные от болезней глаза, покраснели ещё сильнее от слёз. По нежным щекам лились слёзы, которые она отчаянно пыталась вытереть руками. Видимо не хотела что бы я видел её такой. Я не мог сказать и слова. Всё стало поперёк горла тягучим комом.

—Прости.— выдавил из себя я, после чего немного дрожащей рукой взялся за трость. Не смотря в её сторону, я встал с места и начал уходить. Только вот...
Позади послышался грохот. Шаги и снова грохот. Шаги и снова...грохот. Я урод, самый последний. Хуже чем какой либо злодей.
Она встала со своего кресла и пыталась догнать меня. Она подала и поднималась. Снова падала. Я слышал это и бездействовал.
—Шота, постой..! Не уходи, прошу..— говорила она мне вслед, отчаянно пытаясь догнать. Снова послышался грохот, а за ними и всхлипы.

Но вдруг, она подползла ко мне со слезами на глазах. Не могу, не могу на это смотреть...
Но она вцепилась в мою ногу, обхватила её руками. Она пыталась встать ,но у неё не получалось и она тянула ко мне свои уже испачканные в пыли асфальта руки. Тянула руки уже избитые этим же асфальтом в кровь. Её дрожащие губы немного треснули, мне так и хотелось впиться в них своими, успокоить их дрожь. Она так отчаянно пыталась  дотянуться до моих рук, цепляясь за ноги.

Нет...нет...я не могу так. Не могу.
—Перестань, прошу тебя.— попытался я её поднять и отцепить от себя, но она обвила мои ноги руками сильнее. —Ты же обещал...я люблю тебя, не уходи, прошу..!— заговорила она, рыдая.
У неё началась тихая истерика. Я...самый настоящий урод. Я ведь правда обещал. Обещал что не брошу и что люблю её. Но...прямо здесь и сейчас, вырываюсь от её хватки ,стремительно шагая прочь. —Шота...— промолвила она, вновь пытаясь меня догнать. Вновь грохот от её падения на асфальт. Вновь слышны её рыдания и мольба остаться. Я ненавижу себя.
Она...так отчаянно пытается меня догнать, остановить, но я ухожу. Почему? Почему я такой ужасный? Зачем она так отчаянно пытается пойти? Она после комы ,только проснулась, толком не вернула умение ходить, но пытается пойти что бы догнать меня. Со слезами на глазах.

—Шота, не уходи, прошу тебя..! Не оставляй меня одну, прошу! Я так тебя люблю..!— рыдая, кричала она мне вслед. Грохот слышался всё чаще и чаще. Она падала всё сильнее и чаще. Истерика становилась всё громче. Я...зачем? Зачем я вообще жив остался? Зачем, чёрт побери?
—Шота, не уходи...— снова её мольба.

Я остановился. Шота, такой ли ты на самом деле? Она так унижается перед тобой, и ты просто уйдёшь? Такой ли ты?
Её руки опять обхватили мои ноги. Она опять подползла ко мне и попыталась встать. На этот раз получилось, цепляясь за меня, она шатаясь встала, крепко обнимая. Я почувствовал как моя одежда пропитывается её слезами. Не могу. Ты не такой, Шота. Что ты творишь? Зачем её ломаешь? Ты же любишь её, так смысл тебе так над ней издеваться?
Я еле держал в себе слёзы. Мой глаз зажмуриться, а руки скользнули по её спине, отбросив трость куда подальше. Я крепко обхватил её плечи ,и она вжалась в меня сильнее.

—Прости, прости меня...— тихо начал я бормотать ей на ухо, согнувшись. —Прости, милая. Прости. Успокойся...—
—Ты не уйдёшь?...—
—Не уйду. Прости меня, прошу.—
В ответ она вцепилась в меня сильнее. Я поднял  рукой трость, а второй поднял её на руку. До этого она была худенькой ,а сейчас вообще не ощущается. Я держал её одной рукой, и дойдя до скамьи, посадил к себе на колени. Моя любимая...вся испачкалась, пытаясь догнать меня. Она крепко обхватила мою шею руками, проливая слёзы на мою шею. До чего же я её довёл...—Не уходи...— всё бормотала она.

Так сильно я ещё ни над кем не издевался. Ненавижу себя за это. —Не уйду, не уйду. Прости, милая. Успокойся...—
Я обхватил её спину одной рукой, а второй принялся вытирать слёзы. Я ужасен.Её слабые руки были на мой шее,  я прижал ее к себе, отказываясь слушать вопрос разума, который настаивал , что чем крепче я обнимаю её, тем сложнее мне будет её отпустить. Но я не собираюсь её больше отпускать.
—Почему ты хотел уйти? Это из-за моего вида? Я поправлюсь, обещаю..я изменюсь, только не уходи, прошу..— всхлипнула она.
—Милая, это не так. Прости, я хотел что бы тебе было легче без меня. Я никуда не уйду.—

Казалось, она не способна скрывать что либо, все её эмоции ярко выражались на её лице. Будто бы она была обнажена. Всё было видно, каждую частичку её печали и страха. Нужно дать ей её лекарство...где Аматэрасу?
—Тише, милая. Я рядом, никуда не уйду. Успокойся...— гладил я её по спине, параллельно вытирая слёзы.
Губы её немного припухли от слёз, и по её подбородку стекла тонкая струйка крови из нижней разбитой в кровь губы. Видимо, она упала несколько раз лицом на асфальт...
Не долго думая, я медленно наклонился к ней и нежно поцеловал. На мой язык упал лёгкий привкус крови, а хватка её рук немного ослабла. Как её тело, которое обмякло прямо у меня на коленях. Какой же я придурок, раз думал, что она так просто отпустит меня. Как и я её...

***