Ошибка

После того случая наши с Лорой отношения сильно изменились. Она слетела с катушек и начала обвинять во всём меня, хотя моей вины не было ни в чём. Я всегда относился к ней с теплотой и заботой, но, похоже, этого было недостаточно — ей всегда хотелось большего, и никакие мои старания не могли заполнить эту пустоту. Я принял решение отстраниться от неё, чтобы не ранить сильнее, ведь не хотел, чтобы подобное повторилось.

Несмотря на все её выходки, я любил эту девушку. Она была мне по-настоящему близка, и я не мог перестать за неё переживать. Когда её наконец выписали, она отправила мне несколько сообщений — коротких, холодных. Написала, что не собирается возвращаться домой, потому что я её достал. И я согласился — так будет лучше и для неё, и для меня.

Порой меня накрывали мысли о том, что я сделал не так в наших отношениях? Может, действительно в чём-то виноват, но потом слышал от друзей со стороны их мнение и успокаивался. По их словам, Лора была просто ненормальной, токсичной. Она наслаждалась скандалами, особенно на публике, любила выставлять себя жертвой и, похоже, находила особое удовольствие в наших ссорах, которые, как правило, сама же и начинала.

Я думал, что мы закончили, что это навсегда конец, но одной зимней ночью Лора решила вернуться. С последней нашей встречи прошло три месяца, уже успел наступить февраль.

Была глубокая ночь, когда мои веки с трудом разлепились от настойчивого, пронзительного звонка в дверь. В полусонном оцепенении я попытался сообразить, кто бы это мог быть. Первой мыслью было, что пришли соседи — может, я случайно забыл закрыть воду, и она заливает этажи ниже? Или случилось что-то другое?

С колотящимся сердцем я побежал к двери.

И открыв, увидел не соседей.

На пороге стояла Лора, только… Это была уже не моя Лора.

Лицо девушки сильно изменилось с нашей последней встречи. Щёки были ужасно впалыми, под глазами синяки, а сами зелёные глаза выглядели уставшими. На голове у неё был небрежный пучок — она всегда ходила с таким по дому, но как будто бы сейчас он выглядел намного хуже. Её красивые волосы изменились, будто потеряли свой цвет и структуру.

Несколько секунд я молча рассматривал её и перебирал в голове кучу мыслей. От «что с ней произошло и зачем она пришла?» до «что мне делать?»

— Привет, — первым поздоровался я, открывая дверь шире, впуская девушку.

— Алекс… — тихим голосом сказала Лора, и её губы дрогнули в предзнаменовании истерики.

Я выгнул бровь, не понимая, что она хочет. Думал, ей стало скучно, и она захотела ночью поорать на меня, но вместо этого Лора заплакала, закрыв руками лицо. И я растерялся. Наверное, это был первый раз, когда её слёзы меня трогали. Обычно Лора рыдала после наших ссор, которые сама и устраивала — тогда жалости не было, ведь устраивал ссоры не я, в этом не было моей вины. Но сейчас… это были слёзы отчаяния, горечи, разочарования.

Лора не спешила заходить внутрь и вообще ничего не делала. Просто стояла на пороге с закрытым лицом, пока её плечи часто подрагивали. Мне стало не по себе. Я испугался. По-настоящему. Что должно было произойти, чтобы Лора явилась ко мне ночью в таком состоянии?

Сделав несколько шагов к ней, я приобнял девушку за плечи, поцеловал в волосы и завёл в квартиру. Я помог ей раздеться, снял обувь. Всё это было в тишине, не считая плача. Зайдя на кухню, я поставил чайник и стал искать по ящикам её любимый зелёный чай с мелиссой. Он же должен был где-то остаться…

Я кусал щёки изнутри, пытаясь быстро сообразить, что у неё спросить, как помочь.

— Что у тебя случилось?

Лора подняла на меня мокрые глаза и заправила выбившуюся из пучка прядь за ухо. Покачала головой и закусила губу. Не хотела говорить. Но зачем тогда нужно было приходить ко мне? Что я могу сделать, если ничего не знаю, если она ничего мне не хочет говорить?

Чайник закипел быстро, и я заварил Лоре успокаивающий чай. Протянул ей и откопал для неё печенье, завалявшееся на одной из полок.

— Я не хочу есть, — поджав губу, сказала девушка, глянув на сладкое.

— Ладно.

Я пытался анализировать её состояние. Но не получалось. Что мне сейчас с ней делать?

— Лора, мне нужно, чтобы ты рассказала, что у тебя случилось.

Стараюсь не давить на неё. Я не хочу, чтобы ей было ещё хуже, не хочу, чтобы она плакала, страдала. Медленно подойдя к ней сбоку, я облокотился локтями на стойку, за которой она сидела, и заглянул в её глаза. Сейчас, вблизи, я увидел, что они изменили цвет… стали мутнее, с красной паутиной сосудов, проступающей на фоне тусклой радужки.

Девушка повернула голову в мою сторону. Пару секунд смотрела на меня, а потом наклонила голову и прижалась к моему плечу.

— Лора… твоё молчание меня убивает, — шептал я. — Расскажи мне, что с тобой такое?

— Мне очень плохо… — наконец призналась она, но не скажу, что от этого мне стало яснее.

Я прижал её к себе, по-родному, как когда-то в начале наших отношений, когда между нами была сильная любовь и нежность. На несколько секунд время словно откатилось назад, и я снова почувствовал ту самую близость, которая когда-то связывала нас. Мои пальцы осторожно скользили по её волосам, и я сразу заметил — они стали тусклыми, ослабленными, словно отразили всё, что ей пришлось пережить.

— Почему тебе плохо?

Лора вздрогнула. Потом ещё раз. Зажмурилась, словно от боли.

— Лора?

— Пожалуйста, будь рядом…

— Я рядом, Лора, я рядом, — я продолжал обнимать её, не понимая, что с ней происходит.

Вроде бы взрослый парень, но не замечал очевидного. Мой мозг, должно быть, просто блокировал очевидный вариант, потому что я бы никогда не смог поверить в то, что было правдой.

На кухне мы просидели больше двух часов. Уже начало светать.

Лора устала — это было видно по её лицу. Глаза вечно закрывались. Тело перестало дрожать, и она перестала плакать. Разговоры смогли её успокоить. Может быть, всего на несколько часов — я не знал.

Когда ей стало лучше, я отвёл девушку в комнату, уложил на кровать, накрыл одеялом и лёг рядом.

Нет, между нами больше не было ни любви. Всё это осталось в прошлом. Но Лоре нужна была помощь, и я не мог отвернуться. Я беспокоился за неё, как за близкого человека, как за того, кто когда-то был важной частью моей жизни. Я чувствовал ответственность за неё — и это было единственное чувство, которое ещё связывало нас.

Я начал ненавидеть всех вокруг. И себя. И Айви.

После её отказа во мне снова что-то изменилось. Но уже в другую сторону.

«Забудь о вчерашнем вечере», «Нет, меня не нужно провожать», — эти её слова так сильно застряли в памяти, что я не мог думать ни о чём другом.

Я был вежливым. Был хорошим. Заботливым. Всеми силами старался быть тем, кто ей нужен. Разве не таким должен быть тот, кто достоин её? Разве не так это работает? Эйден был просто идеальным кандидатом для поста её бойфренда. Но почему она отказала? Сколько ещё мне нужно было ждать, что ещё нужно было делать?

Ещё недавно хотел, чтобы она сама желала быть со мной. Чтобы всё это было правильно. Но после последней нашей встречи, где она всеми силами пыталась дать понять мне, чтобы я от неё отстал, желание вновь изменилось. Оно стало таким, каким было все эти месяцы.

Она нужна мне.

Просто нужна.

Я хочу, чтобы она была рядом.

Неважно, какой ценой.

Неважно, хочет ли этого она.

Я был уверен, что через время Айви сможет изменить своё мнение об Алексе — обо мне настоящем. Сможет смириться и принять.

Мне больше было невозможно оставаться в стороне. Я устал сидеть в тени Эйдена. Устал скрываться. Я хотел, чтобы Айви поняла, что я рядом. Что Алекс вернулся.

Я пытался быть примерным парнем всю жизнь. В отношениях с Лорой я был совершенно другим человеком — это я понимаю, оглядываясь назад и на того, кем стал сейчас. Что бы я ни делал, каким бы ни старался быть — для неё я всегда оставался не тем, не таким, как ей хотелось. Постоянное чувство собственной недостаточности съедало меня изнутри. И, откровенно говоря, мне это надоело. Абсолютно всё.

Айви этого не заслуживает. Она ни в чём не виновата. Но я… я просто больше не могу. Не могу сдерживать себя рядом с ней, не могу продолжать притворяться, что всё в порядке. Больше не получается быть тем самым хорошим, правильным парнем.

Было бы лучше, если бы Айви никогда меня не встретила.

Она слишком светлая и нежная для меня.

Я её испорчу просто потому, что такова моя сущность.

Но я никогда не позволю кому-то ей навредить. Никогда не позволю обидеть её. Не позволю повторить судьбу Лоры.

Это раздвоение личности, когда знаешь, что она пострадает от тебя, но ты никогда не позволишь пострадать ей от кого-либо другого?

Должно быть, так и есть.

Но мне… насрать.

Сейчас единственное, что меня волнует, — сделать её своей. Обо всём остальном буду думать позже.

Я буду делать её своей медленно, постепенно.

Сначала заставлю её думать о себе, гадать, кто же я такой. Потом бояться и думать, что я могу сделать и каким будет мой следующий шаг. Потом заставлю её влюбиться в себя, сделав что-то… Пока не знаю что. Но я сделаю и заставлю. А потом Айви, вероятно, примет меня.

Я расписал всё по пунктам. Главное — придерживаться их и ни на каком этапе не свернуть в другую сторону.

— Хорошего дня, — сказал мне таксист, когда я отдал ему деньги и вышел из такси.

Я был так поглощён своими мыслями, что не слышал никого вокруг, поэтому, когда таксист заговорил, я просто не отреагировал.

Перед моими глазами возвышалась дорогая высотка. Это был офис, в котором работал Макс.

Макс был моим хорошим другом в родном городе. Он был старше меня на пять лет, но между нами этой разницы особо никогда не ощущалось, хотя Макс всегда говорил, что видит во мне младшего брата больше, чем друга. Я ещё учился в школе, когда он заканчивал четвёртый курс университета. Потом у него началась взрослая жизнь — друг переехал в другой штат, начал работать, встречаться с девушкой и снимать квартиру.

Первое время мы ещё пытались поддерживать связь, продержались где-то полгода. Потом на меня давили школьные экзамены, поступление в университет, и я как-то совершенно позабыл обо всём и обо всех. У Макса тоже навалилась работа. Наше общение прекратилось как-то резко.

Но вот пару дней назад Макс написал мне. Сказал, что просто нашёл мой номер в своём телефоне и решил узнать, как я, как моя жизнь. Переписываться я жутко не любил, не считая переписок с Айви, конечно же, поэтому предложил встретиться. Друг сказал, что у него ежедневно работа до восьми вечера, а после восьми, ясное дело, он уставший. Сказал, что выходных у него почти нет — ведь он руководит фирмой.

В общем, я был рад, что Макс так устроился, что у него в жизни всё сложилось лучше, чем у меня.

Макс предложил заехать к нему в офис и поговорить там, в его кабинете. Мне было без разницы, где говорить, поэтому я согласился сразу же, без раздумий.

По всему офису, словно тараканы, бегали сотрудники, едва не сбивая меня с ног, а вежливые секретарши с буферами кокетливо моргали мне, проводя до кабинета Макса.

Постучавшись, я услышал грубое, властное «входите».

Но стоило ему увидеть меня, как Макс расплылся в улыбке, как мальчик, и подошёл ко мне, чтобы обнять. Он остался всё таким же Максом, моим старым другом. Его взгляд всё тот же, правда вот подкачался он нехило! Стал настоящим мужчиной, которого желают, наверное, все женщины в этом офисе.

Мы разговаривали больше часа… И обычно такие беседы меня сильно утомляли, но не сейчас. Это было приятно — встретить старого друга, обсудить с ним все прошедшие годы.

Сначала Макс спрашивал о том, как я оказался в Бостоне, чем вообще занимаюсь и как, в целом, живу.

Я и рассказал. Всё, не скрывая. Про род моей «тёмной» деятельности Макс ничего не сказал, только ухмыльнулся — одобрительно причём, словно мысленно говорил «похвально». Рассказал, что приезд в Бостон был вынужденным из-за работы. И, конечно, про Айви умолчать я не мог.

Снова рассказал правду. Правду о том, что я схожу с ума по ней. Что слежу за ней днём и ночью. Что не заслуживаю её, что не имею права даже смотреть в её сторону, но не могу — тянет, как больного.

На моё помешательство Макс ответил коротким матерным словом. Рассмеялся так громко, что снаружи в офисе стало тише, будто сотрудники прислушивались.

— Поверить не могу! Интересно посмотреть на ту, от которой ты потерял голову…

Я ещё несколько минут послушал его смех и подобного рода монологи. А потом Макс покачал головой и сказал:

— Надеюсь, у тебя в итоге получится осуществить то, что ты задумал.

— Разумеется. А как у тебя дела с девушкой?

Макс помрачнел. Прочистил горло и ровным тоном сказал, что расстался ещё года два назад. И признался, что сам был виноват в этом. После одного трудного дня он поехал в клуб, чтобы отдохнуть с партнёрами. Выпил лишнего. И подцепил какую-то тёлку, которая сама прыгала ему на колени. И он изменил своей девушке. Я смотрел на друга спокойно, но в голове мелькали осуждающие мысли.

Наверное, если бы я изменил, то повесился бы. Я бы не простил себя за такое.

И видел, как Максу тяжело было говорить об этом, ему было стыдно и плохо. Он не стал таить эту правду — не хотел нести на себе эту ношу, поэтому рассказал обо всём девушке. Признался, а она… конечно же, как любая уважающая себя девушка, порвала с ним.

— Ну а сейчас? — прервал я его исповедь. — Есть кто-то?

— Пару недель назад познакомился с одной девочкой.

— Девочкой? — непонимающе хмыкнул я.

— Она только достигла совершеннолетия, — голос Макса дрогнул от смеха. Ему и самому было смешно, ведь он — взрослый, тридцатилетний мужчина.

И он не аргументировал свой выбор тем, что «захотелось молоденькую», сказал, что вообще не рассматривает её для секса. Она просто привлекла его своими повадками. Лёгкая, отрывная, всегда позитивная — ему именно этого не хватает среди серых рабочих будней.

— Как это вообще случилось?

— Познакомились в клубе. Просто разговаривали, танцевали. Потом я подвёз её до общежития, и она поцеловала меня. Я в тот момент замлел, как пацан, клянусь. Потом пару дней не мог выкинуть её из головы и пригласил на свидание. И теперь мы… не знаю, как даже правильно выразиться. Это не то, что я привык считать под термином «встречаться».

Я не совсем понимал его философские мысли. Продолжал сидеть с нахмурившимся лицом и слушать дальше.

— Мы время от времени ходим куда-то, общаемся, целуемся. И мне хорошо рядом с ней. Но это, что ли, не совсем то, к чему я привык. Слишком ванильно, как будто бы мне двадцать.

— Но и отказываться от неё ты не готов?

— Говорю же — нет, в этом и вся суть. Не знаю, что делать и о чём думать. Скарлетт очень хорошая девочка, хоть и отрывная, я всегда выбирал других — взрослых и серьёзных.

Я продолжал слушать и кивать, но потом перекрутил его слова в своей голове во второй раз и зациклился на имени.

— Эту девочку зовут Скарлетт?

— А что?

— У тебя есть её фото?

— Чё ты таким дёрганным стал? — напрягся Макс, но я только во второй раз спросил, есть ли у него фото этой Скарлетт.

То, как он описывал свою девочку, очень было похоже на описание той Скарлетт, которая сразу пришла на ум. Макс, хоть особо и не понимал, зачем мне фотография, быстро открыл инстаграм Скарлетт и показал мне.

— Чёрт… — сначала я прикрыл глаза, потом засмеялся.

Я не мог поверить в то, что мир настолько тесен.

— Чё ты ржёшь?

— Эта Скарлетт — соседка и подруга моей девушки. Поверить не могу.

Конечно, я упустил то, что его девочка мне совершенно не нравится и даже бесит. Макс был удивлён тому, что я её знаю, но ему от этого было ни горячо, ни холодно. Зато мне это очень может помочь.

И идея пришла почти сразу.

— Мне нужна будет твоя помощь, Макс.