После тишины
[Эйб]
Он не помнил, как выбежал из дома.
Только одно крутилось в голове — странная тишина от Майлза. Он не отвечал. Слишком долго. Слишком пусто.
Эйб влетел в его комнату, даже не постучав.
И застыл.
Майлз лежал на кровати, белый как простыня. Рядом — пустая бутылочка из-под таблеток и три сложенные листа бумаги.
— ...Нет... — слова вырвались сами. Голос дрогнул, сорвался на крик:
— Нет! Майлз!
Он бросился к нему, тряс его за плечи, ловил холодные пальцы, прижимал ладони к его лицу.
Но глаза не открылись.
Губы были чуть приоткрыты, дыхания почти не было.
— Пожалуйста... пожалуйста, не делай этого со мной... — шептал Эйб, а сам уже рыдал так, как никогда раньше.
И тогда в дверях показалась маленькая фигура.
Флора.
[Флора]
Она не сразу поняла, что происходит.
Только видела: брат неподвижно лежит, а Эйб — весь в слезах, с красными глазами, держит его руки и повторяет что-то отчаянное.
— Майлз?.. — её голос прозвенел тонко, надломленно.
— Проснись, пожалуйста...
Она подошла ближе, её детские пальцы легли на руку брата.
— Ты же обещал, что всегда будешь рядом...
Эйб отвернулся — он не мог смотреть в её глаза. Потому что именно он помнил: последним, кто нагрубил Майлзу, был он.
[Эйб]
Он поднял один из листов. Почерк дрожал.
Каждое слово врезалось в сердце.
«Ты был светом, которого я не заслуживал... Я любил тебя...»
Эйб прижал бумагу к груди и закрыл глаза.
Теперь боль была вечной.
Он понял, что уже никогда не простит себе этой грубости, этой усталости, этого «не могу».
Мир рухнул.
И никакая вера, никакие слова, никакие силы не могли вернуть его назад.
Только пустота.
И память о том, кто был для него всем.