Глава 36 (3)
– 491 г. е.с. –
Давид ни одной ночи не мог провести в крепком сне. Его мучали события давно минувших лет, что лишь недавно стали гложить. Стоило ему закрыть глаза в надежде набраться сил перед очередными поисками Иттера, как сотни лиц утопали в крови. В криках агонии жертвы прошлого протягивали руки к мужчине. Он не жалел о них. Никогда.
В кошмарах он часто видел себя со стороны. Смазанные глаза, но такая чёткая и яркая улыбка, вечно достающая старшего брата. Их многочисленные походы с Акселом, споры, у кого больше жизней на мече. Женщины и дети... Так было надо. Речь шла о безопасности их семей и всего княжества! С древних времён известно: кладку дракона надо уничтожить, чтобы яйца не проклюнулись.
Мужчины в красных плащах окружили лодку, не успевшую покинуть порт. Стоя по колено в ледяной воде, они молча ждали приказа молодого князя или своего командира. Аксел всё глядел в сторону, то ли дожидаясь кого-то, то ли не в силах принять решение. С моря ударил холодный ветер, отчего даже Давид покрылся мурашками. Он обхватил себя за плечи, обращая внимание на несостоявшихся беглецов. Две служанки прижимали к себе детей, закрывая своими одеждами. Мать в расшитой беличьей мантии пыталась отыскать спасения хоть в чьём-то безразличном взгляде.
– Он не придёт, – Давид не выдержал этого и отвернулся, обратившись к старшему брату.
– М? – кажется, Аксел слишком глубоко увяз в своих мыслях.
– Ингард, – повторил Давид. – Сомневаешься?..
– Нет, – перебил мужчина, сжимая рукоять меча.
Наконец и он удостоил беглецов взглядом. Уставшим и тяжёлым. Их бой с Роханом затянулся. Западный князь оказался достаточно убедительным, чтобы настроить острова против Аксела. Оба князя ничего не получили от этой битвы, многое потеряв. Аксел даже не представлял, чего он лишился на самом деле. Но Давид был прав: все устали, пора возвращаться домой. Перед этим стоило закончить с одним делом.
Аксел осмотрел детей в лодке: напуганные и полураздетые. Самому младшему на руках служанки было два или три, а старшему, кажется, тринадцать-четырнадцать? Он всё озирался на пояса солдат у лодки в надежде найти и выхватить хоть небольшой кинжал, чтобы защитить младших. Были и ровесники их с Давидом сыновей. Именно они и отсрочивали роковое решение. Наконец Аксел встретился со взглядом женщины. Она вздрогнула, поджав губы. Прочитав в зелёных глазах врага приговор, она лишь крепче прижала сына.
– Можешь не делать этого, – вдруг сказал князь младшему брату.
Повисло молчание. Воздух между ними стал вязким и плотным.
– С чего бы вдруг? – наконец улыбнулся Давид. – Решил оторваться вперёд? Считаются только мужчины, помнишь?
– Нет, я не... – Аксел шумно выдохнул. Лишать жизни врагов одно дело, но это...
– Подвиги и слава – я всё буду делить с тобой, – Давид ударил брата в плечо, стараясь поддержать. – Как и грехи. Так надо, слышишь? – с его лица пропала улыбка, раскрывая истинные эмоции.
Сквозь дымку сна Давид всё не мог разглядеть и вспомнить, какое оно было? Что ответил Аксел? Да и отвечал ли что-то? Молодой князь лишь кивнул своим воинам. Шумно шаркая по морскому дну, они вплотную подошли к лодке. Увидит ли мать смерть своих детей, или же на их глазах прольётся её кровь, Аксел так и не решил. Это надо было сделать одновременно. Наказание богов его не заботило, они и так давно прокляли его род.
Давид глубоко вздохнул, чувствуя, как на лёгкие оседает что-то тяжелое. Мутная дымка сна рассеялась, и мужчина будто вновь проживал тот момент. Такой обыденный, как и десятки других, но что-то с ним было не так. Стало слишком реально. Сначала послышался более отчётливый шум волн, ударяющихся о лодку, задул порывистый ветер, хлещущий по щекам. Где-то вдали раздались крики. Следом появился запах гари и солёного моря, которые можно было лишь с трудом уловить в плотном смраде крови и металла. Давид прикрыл глаза, отдаваясь моменту, а когда открыл...
Он пересёкся взглядом с Акселом, решительным и холодным. Кроткий, еле заметный кивок, разрушивший последние надежды женщины. Напоследок она подняла голову к небу, вопрошая или моля богов. С губ её сорвался нервный шёпот. Мужчины схватили каждого со спины. Все действовали, как один. Волей судьбы или презираемых богов, под лезвием Хэрвордов оказались маленькие дети.
Давид был уверен: тогда всё произошло очень быстро. Так же скоро после и забылось. Во сне же он проживал этот момент слишком медленно, словно в наказание. Он глянул на мальчишку: светлые волосы, что удивительно для этих мест. Видимо, они с матерью считались безумно красивыми. Давид почувствовал, как ребёнок вцепился пальцами в его ладонь. Он старался поцарапать, высвободиться, но был слишком мал и слаб.
Кажется, мальчик закричал. Было ли это на самом деле? Успел ли он вообще издать хоть звук тогда? Давид оторвал прикованный взгляд от ребёнка. Он посмотрел куда-то вдаль, сквозь корабли. Его рука сама занесла оружие. Сама одним уверенным движением, вторя другим, перерезала тонкую шею мальчика. Захлёбываясь, он прохрипел, влажно брызнув кровью изо рта. Руки Давида окропились кровью ребёнка. Его светлая голова небрежно завалилась назад. Заплаканное раскрасневшееся лицо, испуганные глаза цвета... Какого они были цвета?..
Наконец Давид проснулся. Свежий морской воздух отступил вместе с кошмаром, оставляя мужчину в затхлой душной комнате. Он с хрипом простонал, протягивая руку куда-то к прикроватной тумбе. Задев бутылку, сонный и уставший, он не смог совладать даже с ней, и та со звоном рухнула на пол.
– Проклятье... – тихо раздалось следом.
Давид ещё не отошёл ото сна, вновь и вновь прокручивая его в голове. Этот ребёнок, его светло-пшеничные волосы. Разве они были такими? Его глаза... Разве они были голубыми? Постепенно лицо мальчика с перерезанным горлом обрело черты Лиюса. Давид резко поднялся, врезаясь в тумбу и снося всё с неё. Тут же он схватился за стену, не понимая, шатается замок, или он сам? Мужчина глухо простонал, почувствовав, что задыхается. Почему прошлое, которого он не стыдился, так отчаянно пыталось доказать обратное?
С трудом Давид оторвал себя от стены. Еле перебирая ноги, он добрался до окна, толкая тяжёлые ставни. Солнце до сих пор не взошло, было слишком рано. Однако мужчина всё равно поморщился, когда свет луны, отражаясь от снега, забил в сонные глаза. Следом Давид почувствовал, как на смену застоявшемуся в покоях воздуху вместе с морозным ветром залетает и свежесть. Он опустил ладони в снег, собрал его в кулак и прислонил к лицу. Ожидаемой бодрости и трезвости это не принесло, но всё же стало получше.
Откинув ставни как можно шире, Давид стал одеваться. Не с первого раза попадая в рукава, собирая всю концентрацию на пуговицах и шнуровке, он всё покачивался, продолжая злиться. Как и внутри, вокруг него царил хаос: пролитый алкоголь, разбитые кубки и бутылки, разбросанные вещи... Он не желал видеть даже прислугу, а та боялась лишний раз зайти, опасаясь летающих во все стороны предметов. Наконец Давид собрался.
В коридорах его все сторонились: вжимались в стены, словно тени, разворачивались в противоположную сторону, лишь завидев его силуэт. Давид же, казалось, этого не замечал. С каждым шагом, погружаясь в мысли и воспоминания, он слышал своё шарканье всё приглушённее. Вместо тяжёлой поступи воина где-то вдалеке в спешке застучали босые ноги.
Кто-то пробежал так близко, что мужчина болезненно покачнулся. В свете угасающей луны он увидел призрачную дымку своей госпожи. Давид готов был поклясться: вот она, прямо здесь, перед ним! Тот же звон драгоценных камней, тот же свежий, еле уловимый сладкий запах. В надежде прикоснуться к прошлому мужчина порывисто протянул руку, стараясь ухватиться за ту, кого поклялся защищать.
Девушка испугано обернулась на него. В её голубых глазах отразилась луна, и, полные слёз, они заискрили. От порывистого ледяного ветра взлетели её длинные волосы, скрывая прекрасное лицо княгини. Белоснежные пряди затрепетали. Давид пытался прочитать сквозь них слова по губам Асы, но всё тщетно. Время остановилось, звуки вновь оборвались. Он не слышал её, не мог коснуться, а через мгновение – и видеть. Он так и замер с протянутой рукой, с досадой собирая пальцы в кулак. Наваждение. Игра усталого сознания.
Его губы дрогнули. В голову ударили последствия прошлых ночей. Недосыпы и алкоголь подкосили его. Вина давила на плечи, заставляя согнуться. Давид поспешил удержаться за балюстраду, жадно вдыхая ртом морозный воздух. Закрыв глаза, он надеялся избавиться от навязчивых мыслей терзающего прошлого. День, когда они вернулись. Когда узнали, какое наказание им уготовано богами. Когда увидели...
Они не смогли забрать Иттера. Не нашли в себе сил. Не поехали за ним к Вилмортам, оставили у Эйше. В те дни Аксел впервые посетил храм Ктахеля и Сиоаны. Добровольно и так искренне!.. Но, как и было ожидаемо, ответа не получил. Не проронив ни слова, в скором времени они вновь собрались в поход. Аксел не простил причастность Южных островов к той ночи. Даже спустя года.
Давид в последний раз глубоко выдохнул, отходя от края. Стоило держать себя в руках. Ради брата, где бы он ни был. Ради Иттера, в каком состоянии он бы ни был. Ради сыновей, на которых отразится поведение их отца. Не стоило поддаваться эмоциям, поискам и расследованию они не помогут. С этими мыслями он уверенно пошёл дальше, но как назло замок в эти дни был переполнен людьми. Несмотря на взаимное желание не пересекаться, избежать этого так и не удалось. Давид остановился. Его взгляд, прикованный к полу, наткнулся на княжеские сапоги. Только не он.
– Давид?.. – робкий голос Бранда еле пробился сквозь плотный поток мыслей мужчины.
Он медленно провёл глазами по принцу, остановившись на его лице. Такое опечаленное и обеспокоенное, такое... неправильное. Давид положил руку на рукоять меча. Что он собирался сделать? Он и сам не понимал. Знал лишь, что если прямо здесь и сейчас разбить это лживое лицо, ему полегчает. Но он не стал, не смел. Лишь сильнее впился пальцами в клинок, не сводя пустого взгляда с Бранда.
– О, Давид, – с сочувствием продолжил принц, проскользив взглядом по мечу воина. – Ты так измотан. Еле передвигаешься, да и... – он тактично промолчал, но всё же скривил лицо, намекая на внешний вид и запах командира Красных мечей. – Тебе следует отдохнуть. Наберись сил, поспи, и я уверен, ты обязательно!..
– Лучше заткнись, – с трудом, но чётко процеживая каждое слово, Давид прервал его, привлекая внимание окружающих. – Заткнись, пока я не всадил тебе этот меч в горло.
Лицо Бранда никак не изменилось. Он был по-прежнему спокоен и, казалось, опечален. Принц лишь кротко посмотрел куда-то за Давида, и тогда тот ощутил спиной все взгляды собравшихся. Такие липкие и грязные, что ему захотелось скинуть с себя запятнавшийся от них алый плащ. Стоя на виду у всех, командир Красных мечей, что призван защищать княжескую семью, угрожает старшему принцу. Разве он может считаться верным? Давид тут же опустил раздражённый взгляд. Не стоило этого делать. Не на глазах у всех. А возможно...
"Возможно, надо просто перейти от слов к действию, – он прикрыл тяжёлые веки. Он уже даже представил, как ему становится легче: от крови этого напыщенного ублюдка на своих руках, от того, как эта мерзкая улыбка исчезает с лица Бранда. Загораясь от мыслей, он медленно, почти незаметно стал вынимать меч. Тут же подсознание словно в укор ответило образом его сыновей. – Нет, – поражённо выдохнул мужчина, – в опасности будут и они". Остановившись, Давид открыл усталые глаза.
– Не стоит, – осторожно сказал Бранд, взмахнув рукой.
Не сразу сообразив, Давид увидел, как в их сторону направился кто-то из стражи. По приказу принца они остановились, окружённые шёпотом толпы. Наверное, Давид должен был оправдаться, убедить, что не несёт угрозы. Смотря на лица собравшихся, он понял, что в этом нет смысла. Да и желания.
– Наш командир просто устал, – ответил за него Бранд, отпуская стражу.
С губ Давида сошёл нервный смешок. Да кто он такой?! Почему Бранд ведёт себя так? Почему продолжает строить из себя невинного агнца? Вновь насмехается, словно одержал победу! Ещё и смеет оправдывать при всех поверженного врага? Не в силах выносить унижения от принца и дальше, Давид обогнул его. Намеренно задев того плечом, мужчина поспешил скрыться за очередным поворотом холодного коридора.
Подходя к конюшне, он услышал лай волумов. Небольшой отряд уже ждал своего командира. Среди них были и Эдгар с Саланом. Старший сын восседал на рыжем коне, склонившись к младшему брату. Тот в свою очередь что-то настойчиво шептал, активно размахивая руками. Эдгар откашлялся, завидев отца, и выпрямился в седле. Давид лишь молча обвёл сыновей пустым взглядом, направляясь к подготовленной лошади.
– Вам нечего здесь делать. Возвращайтесь к себе, – произнёс он, даже не повернувшись к детям.
Салан уже было открыл возмущённо рот, как в плечо с ноги ему влетело от брата. На удивление Салан не ответил. Младшие Хэрворды не проронили ни слова. Их взгляды же гневно заискрили. Братья будто читали мысли друг друга, в которых, безусловно, сцепились, подобно волумам. В конце концов, Салан кивнул головой в сторону леса, и Эдгар, закатив глаза, направил коня вслед за отцом.
Уже в Вечном лесу, зайдя достаточно глубоко, отряд разделился. Ни у кого не было желания сопровождать Давида, никто бы и не выдержал этой гнетущей атмосферы. Так что, на счастье Эдгара, они с отцом остались вдвоём. Если тот вообще замечал присутствие сына. Эд плёлся чуть позади, собираясь с мыслями и изредка косясь на отца. Кажется, всё-таки в чём-то Бранд был прав: в таком состоянии от командира Красных мечей особой помощи в поисках не было. Сначала брат, затем младший сын, теперь – принц и племянник...
Эдгар глубоко вздохнул ледяной воздух. "Взбрело же ему пропасть в такие морозы," – по привычке отчитывал он Иттера. Осознав, что вряд ли это было добровольным решением его трусливого брата, Эд виновато прикусил щёку. В какой-то момент их вылазка с отцом стала напоминать обычные семейные прогулки. Обычные для его семьи: молчаливые, вооружённые мечами и луком, будто они надеялись на случайную достойную добычу. Раннее морозное утро в лесу, который, казалось, и сам ещё спал. Хрустящий под копытами коней снег, редкий треск старых деревьев из глубин, тихий щебет птиц...
– Пап?.. – Эдгар нерешительно подал голос.
Давид будто только сейчас вспомнил, что не один:
– М? – сухо послышалось в ответ.
– Скажи... тебе же не плевать на меня? – Эд начал сильно издалека. – Ну, нас. С Саланом.
– Эдгар, ты отправился со мной, чтобы задавать глупые вопросы? Мне не до них.
Парень сжал седло до скрипа. "Спокойно. Терпи," – успокаивал он себя в мыслях.
– Па-ап, – настойчивее повторил он.
– М? – чуть раздражённо, но всё так же устало ответил Давид.
– Я ведь серьёзно, – было слышно, с каким трудом Эду давалось каждое слово, и это обращение... – Ты хоть раз можешь поговорить со мной? Или только Иттер был достоин этого?
Гнедой конь впереди остановился, недовольно топнув копытом. Развернувшись вполоборота, Давид укоризненно глянул на сына:
– Чего ты хочешь?
– Поговорить.
– Ты говоришь.
– И быть услышанным!
Давид громко выдохнул, отворачиваясь и вновь пуская коня шагом.
– Мне казалось, я делаю достаточно, чтобы было понятно и без слов.
– Ты делал достаточно, чтобы это понял Иттер. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал – ты всегда был на его стороне, – в голосе парня звучала открытая обида и ревность.
– Он принц, а я...
– А я твой сын! – Эдгар нагнал отца, поровняв коней. – С каких пор этого недостаточно? Как цепные волумы мы с Салом, выполняя команды, должны заслуживать твоего внимания, которое ты будешь уделять по настроению?!
Давид замолчал. Игнорировал намеренно или не знал что сказать? Может, просто боялся открыться сыну? Думал, что он ребёнок, и ни к чему ему взрослые проблемы? А может, считал себя командиром, а Эдгара простым оруженосцем, что лез не в своё дело? Так или иначе, отвечать Давид не собирался. Эд не стал скрывать, что его это задело. Подрезав коня отца, он пустил своего галопом.
Мужчина проводил его уставшим взглядом, беспомощно наблюдая, как ещё один дорогой ему человек постепенно исчезает. В попытке остановить сына, он приоткрыл рот, набрав воздуха. Давид собирался крикнуть вслед, что любит, безусловно! Но почему-то так и не смог. Это гложило ещё сильнее. Почему? Ведь это было правдой. Никогда не говорил он этого и Лиюсу. За двенадцать лет так и не успел. Ему казалось, у него есть время... Мотнув головой, он дёрнул поводом, пустившись вслед за сыном.
Больше Эдгар не пытался заговорить с отцом. Между ними вновь повисло молчание. Давид всё кидал долгие взгляды на сына, надеясь вернуться к разговору, но не находил сил начать первым, а Эдгар больше и не хотел. В какой-то момент мужчине показалось, что сын скачет куда-то целенаправленно, слишком серьёзным было его лицо. Так и оказалось, вскоре Давид стал обращать внимание на окружение, припоминая дорогу к озеру Покоя.
– Здесь уже был отряд, – подметил Давид, но Эдгар его не слушал.
"Они были не там, где надо. Искали не того, кого стоило". Он спешился с коня. Продолжая игнорировать отца, Эд всё пытался найти нужный след, хотя бы надеялся.
– Эдгар?.. – на этот раз попытку начать разговор предпринял мужчина, но сын оборвал его:
– Забыли, ладно? Глупая была идея. Салан оказался прав. Из пасти дракона выходит огонь, а не беседы.
Давид не сразу понял, что Эд имел в виду. Нахмурив брови, он слегка наклонил голову. Осознав, кто был в словах сына драконом, мужчина лишь тяжело вздохнул:
– Эдгар...
– Забыли! – напомнил он. – Знаешь, моя вина, настроил себе ожиданий, – заворчал он, осматривая ветви деревьев. – Ты должен был просто ответить: "Конечно, сынок!", а я бы: "О, пап, а знаешь!.." – но он не договорил. Лишь опустил руки, оборвавшись на полуслове. "Сал ведь уже пытался донести ему? Не поверил тогда, чего я сейчас добиться пытаюсь? – постепенно сдавался он. – Иттер же не хотел, чтобы кто-то знал, но если дракон смог найти его..."
Эд вздрогнул, когда ощутил тяжёлую руку на плече. Обернувшись, он задрал голову на отца. Давид продолжал молчать, лишь крепче вжимаясь пальцами. Веки Эда тут же дрогнули, и он поспешил отвернуться. Почему ему хватило и этого, чтобы понять чувства отца? Он ведь так хотел услышать его! Чтобы они наконец поговорили, а не как обычно!.. Всё же Давид был прав, не самое подходящее время, но, возможно, оно ещё будет.
Эд вздохнул, успокаивая себя, а затем повёл плечом, сбрасывая руку отца. "Всё в порядке," – смиренно кивнул ему парень.
– Я... должен сказать тебе кое-что. Это касается Иттера, – Эд мялся, собираясь духом, а его взгляд метался по снегу. – Только прошу, обещай, что не отреагируешь как обычно, а дослушаешь до конца и!.. Не будешь ругаться и наказывать. Хотя знаешь что?! Я пытался сказать! И Сал! И вообще это не наша вина!.. – кажется, в какой-то момент парень забылся, решив выплеснуть всё, что накопилось. Терпеливо выслушивая поруку, Давид еле заметно усмехнулся, впервые со смерти Лиюса.
Где-то за спиной Эда раздался хруст приминающегося снега. Давид тут же нахмурился, доставая меч и отодвигая сына за спину. Что-то большое приближалось к ним. Кто-то. Командир прикинул наугад: хищник или напуганный олень. Эдгар же знал, что это совсем другой зверь. "Проклятье! – уставился он на занесённый меч отца. – Не успел предупредить, вот же!.."
Меж густых сосен всё ещё сложно было разглядеть это нечто. Эд даже не пытался разобраться, он не сводил взгляда с отца, готовясь перехватить его руки. Когда же зверь приблизился достаточно близко, оба раскрыли рты, не веря своим глазам:
– Шерр!..