"Дядюшка Уильям...или?»
После долгой прогулки по улицам Лондона, наполненной смехом, воспоминаниями и легкой ностальгией, Кэнди вместе с Арчи, Стивом, Аней и Патти вернулась в особняк Ашфордов. День подходил к концу, и теплый закат заливал окна дома мягким золотистым светом.
Они только вошли в холл, когда к Кэнди подошла одна из служанок и, слегка поклонившись, сказала:
- Мисс Кэнди, простите за беспокойство... Но мистер Уильям просил передать, что ждет вас у себя, в кабинете на втором этаже.
Кэнди замерла. Сердце её будто на мгновение перестало биться. Она невольно посмотрела на друзей - они молчали, но в глазах Арчи и Ани она прочла ту же волнение, что чувствовала сама.
- Он... здесь? - прошептала она, почти не веря.
Служанка кивнула:
- Он только недавно прибыл и сразу попросил, чтобы вас позвали, когда вы вернетесь.
Кэнди тихо поблагодарила и, стараясь сохранять спокойствие, направилась по лестнице вверх. Каждый шаг отдавался эхом в её ушах. Она столько лет мечтала встретить этого загадочного благодетеля, столько раз задавалась вопросом - кто он?
Подойдя к двери кабинета, она замерла, глубоко вдохнула... и постучала. Изнутри раздался знакомый голос:
- Входи, Кэнди.
Она открыла дверь и вошла в комнату...
И в тот момент весь воздух будто исчез. У окна, повернувшись к ней спиной, стоял Альберт.
Он обернулся. Его лицо было спокойным и добрым, как всегда. Но теперь в его взгляде было что-то ещё - открытая правда.
- Вы... - Кэнди прошептала, медленно подходя ближе. - Это вы... всё это время...
Альберт кивнул. Тихо, просто, без театра:
- Да, Кэнди. Я и есть Уильям...
***
Кэнди стояла в кабинете, не в силах пошевелиться. Её сердце колотилось в груди, а в голове крутились десятки воспоминаний. Всё то, что раньше казалось случайным, теперь обретало смысл. Все его слова, поступки, забота, молчаливая поддержка...
Он - мистер Уильям. Он - Альберт. Один и тот же человек.
- Ты всё это время был рядом... - прошептала Кэнди, делая шаг навстречу.
- Прости, Кэнди, - тихо сказал он, и в его голосе звучала искренняя теплота. - Я не хотел лгать. Я просто хотел... жить по-своему.
Когда-то я устал быть "известным человеком". Меня тяготили маски, приёмы, холодные улыбки. Я мечтал исчезнуть. Уехать туда, где меня никто не знает. Работать в маленькой клинике, лечить людей, животных... быть полезным, но не важным.
Он посмотрел на неё мягко, почти с отцовским взглядом:
- А потом появилась ты. Я увидел в тебе свет, неподдельную доброту, силу - ту силу, которая не нуждается в громких титулах.
Я не женат. У меня нет детей. Но я всегда знал, что ты - та, кому я могу доверить не просто наследство, а часть своего сердца.
Ты стала для меня дочерью. Настоящей.
Слёзы блестели в глазах Кэнди. Она подошла ближе и, не сдерживаясь, обняла Альберта.
- Спасибо, - прошептала она. - Спасибо за всё.
Он тоже обнял её, крепко, по-настоящему, как отец.
*****
Позднее, спустившись вниз, Кэнди снова оказалась среди своих друзей. Они уже знали. В глазах Арчи было лёгкое удивление, в глазах Ани - радость. Патти улыбалась, Стив тихо восхищался, а мадам Элрой - даже она - казалась гордой. Не надменно, а искренне, по-человечески.
В этот вечер Кэнди чувствовала, как будто в её жизни закрылась одна глава и открылась новая.
Многое стало понятным.
Некоторые тайны стали явью.
И она не знала, радоваться ли или грустить.
Но одно она знала точно: она была счастлива.
Счастлива - быть дома. Среди людей, которых она любит. Среди тех, кто принимал её такой, какая она есть.
Этот вечер казался бесконечным. Он был наполнен светом, теплом, разговорами, смехом, воспоминаниями... И в сердце Кэнди царил покой. Настоящий, тёплый покой.
Она знала - теперь всё будет хорошо.
***
Прошло несколько недель, наполненных встречами, разговорами, тихими вечерами и прогулками по старым улочкам Лондона. Но однажды вся компания - Кэнди, Ани, Патти, Арчи и Стир - вновь собралась и отправилась в знакомое место из детства... в Дом на холме.
Как только экипаж подъехал к воротам, сердце Кэнди защемило от воспоминаний. Здесь всё начиналось. Здесь она впервые почувствовала, что значит быть любимой, нужной... дома.
У порога их встретили с тем же теплом, что и когда-то. Старые служанки, садовник, даже лошади в конюшне казались будто рады вернувшимся детям. А особенно - Кэнди.
На этот раз ей не нужно было уезжать через день. Не нужно было торопиться. Она могла остаться... надолго.
Теплые летние дни текли неторопливо. Друзья устраивали пикники на лугу, собирали ягоды, смеялись, пели песни, гуляли до заката. Кэнди казалось, что она снова стала ребёнком - только теперь жизнь была не беззаботной, а наполненной настоящим смыслом.
Однажды, ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, в дом забежала взволнованная женщина. Она была из ближайшей деревни - лицо в слезах, голос дрожал:
- Пожалуйста... помогите... мой сын... у него жар, он горит...
Кэнди сразу встала.
- Я с вами.
Без лишних слов она схватила сумку с медикаментами и поспешила вслед за женщиной. Остальные проводили её тревожными взглядами, но знали - она делает то, для чего была рождена.
В небольшой хижине Кэнди увидела мальчика - он лежал, как тряпичная кукла, с горячим лбом и мутным взглядом. Она быстро сориентировалась, сбила жар, организовала охлаждение, приготовила травяной настой и лекарства. Ночью она осталась с ним - дежурила, как в госпитале, не сомкнув глаз.
Утром мальчик проснулся, уставший, но живой. Его глаза засияли. Мать плакала от счастья и целовала руки Кэнди.
Кэнди лишь улыбалась, утирая пот со лба.
- Всё будет хорошо, - сказала она тихо.
Вернувшись домой, она села у окна, наблюдая, как солнце окрашивает холмы в золотистый цвет. Где-то позади звучал смех друзей. А сердце её было наполнено такой тёплой полнотой, как будто жизнь наконец-то стала её - такой, какой она всегда мечтала.
Она больше не была девочкой, ищущей себя. Она была молодой женщиной с добрым сердцем, сильной душой и уверенностью в том, что там, где она есть - там всегда будет свет.....
*****
~(Тери)~
В одном из тихих уголков Америки, в уютном старинном доме, мерцал камин. Пламя мягко трепетало, отбрасывая на стены тени, похожие на воспоминания.
Терри сидел в кресле, усталый после долгого гастрольного тура. Его мать, Элеонор Бейкер, устроилась напротив.
Они не говорили - просто молчали, наслаждаясь теплом и тишиной.
Терри бросил взгляд на огонь и тихо вздохнул.
- Знаешь, мама... - начал он, не отрывая взгляда от танцующего пламени. - Иногда мне кажется, что я живу жизнью, которую выбрал кто-то другой.
- А ты ведь сам выбрал сцену, - мягко ответила Элеонор. - И ты талантлив. Люди тебя любят.
Он кивнул, чуть усмехнувшись.
- Да... но иногда любовь зрителей - не то, что греет по-настоящему. В зале может быть тысяча человек, а ты чувствуешь себя один. И в такие вечера я думаю... а что, если бы всё сложилось иначе?
Мать посмотрела на него внимательно, будто прочла то, что он не сказал.
- Ты часто вспоминаешь её?
Терри не ответил сразу. Он провёл рукой по виску, взъерошил волосы.
- Не то чтобы... специально. Просто она... везде. В каждой искренней улыбке. В каждом поступке, когда я хочу поступить правильно. Она - часть моего внутреннего компаса, понимаешь?
Элеонор кивнула.
- Иногда любовь не в том, чтобы быть рядом. А в том, чтобы остаться внутри навсегда.
Терри усмехнулся, но в глазах его блеснула грусть.
- Она выросла, мама. Я уверен. Стала сильнее. Светлее. Она ведь всегда была сильной...
- А ты? - спросила Элеонор. - Ты стал сильнее?
Он помолчал. Потом тихо произнёс:
- Наверное, да. Только теперь моя сила - в том, чтобы не мешать её счастью.
Имя, которое он не произнёс вслух, но которое навсегда останется в нём.
...Камин продолжал потрескивать, когда Элеонора вдруг отложила книгу и снова взглянула на сына. В её глазах мелькнула печаль - не из-за прошлого, а из-за того, что она поняла слишком многое слишком поздно.
- Знаешь, Терри, - сказала она мягко, но с твёрдостью в голосе. - Я когда-то потеряла тебя. Потеряла не потому, что ты ушёл... а потому что я сама не смогла быть рядом. Моя карьера была всем. Сцена, зрители, гастроли... И когда я обернулась - тебя рядом уже не было.
Терри посмотрел на мать, чуть нахмурился. Но она продолжала:
- Потом, когда мы снова стали вместе... я начала вспоминать. Осмыслять. И знаешь, я поняла, как пусто было всё то, чем я жила. Без любви. Без настоящей жизни. Без семьи. - Она поднялась с кресла и подошла ближе. - Карьера - это хорошо. Это нужно. Но если жить только ею... однажды ты оглянешься - и рядом не будет никого, кто любил бы тебя просто за то, кто ты есть. Не за роль. Не за аплодисменты. А за тебя - настоящего.
Терри молчал, слушая. Его губы дрогнули, но он ничего не сказал.
Элеонора положила руку ему на плечо:
- Пожалуйста, не повторяй моих ошибок. Ты уже не мальчик. Ты - мужчина. И ты имеешь право на счастье. На любовь. На семью. Подумай об этом. Подумай - что ты хочешь оставить после себя: шум сцены... или свет в чьём-то сердце?
Она задержалась на мгновение, словно давая ему время впитать её слова. Потом медленно отошла, направляясь к лестнице. Поднимаясь на второй этаж, она ещё раз обернулась и тихо, почти шёпотом, сказала:
- Я только хочу, чтобы ты снова был счастлив, Терри. Чтобы в твоих глазах снова загорелся тот свет, который когда-то осветил мою сцену больше, чем любые софиты.
Она исчезла за углом, оставив Терри одного в свете камина. Но он уже был не один. Внутри него зародилось нечто - тёплое, щемящее, пробуждающее.
Может быть, ещё не всё потеряно...
***
Высокие крыши Лондона будто дышали ветром и туманом. В одном из старинных театральных зданий, на краю каменного парапета, стояла хрупкая фигура - Амали, блистательная актриса, юная и полная боли. Ее каштановые локоны развевались в воздухе, а в глазах стояла бездонная пустота.
Она стояла, закрыв глаза, ощущая, как мир под ней дрожит и зовёт. В голове пульсировала одна мысль:
Если я не могу быть с ним... пусть он будет счастлив. Пусть судьба, если слышит меня, подарит ему Кэнди. Только бы он снова улыбнулся...
Слезы текли по щекам. Она вспоминала, как Терри смотрел сквозь неё, не замечая её любви, её боли. Он уехал - к матери. А она осталась с разрытым сердцем.
Но прежде чем сделать последний шаг, она услышала крики. Мать. Отец. Они вбежали на крышу, будто на крик души.
- Амали, умоляю, не делай этого! - рыдала мать, хватая дочь за руки.
- Мы с тобой, слышишь?! Это всё можно пережить! - говорил отец, охрипший от страха.
И в этот миг появился он - Терри.
Тихо, не привлекая внимания, он подошёл, взглядом охватывая всё: покачивающуюся девушку, разметавшуюся боль, заплаканных родителей.
- Амали, - сказал он спокойно, но твёрдо, - я здесь. Прошу, отойди от края.
Она, словно очнувшись, бросилась к нему, будто искала в нём спасение, последнюю опору. Он бережно обнял её и повёл внутрь. Позже её осматривал врач, а Терри стоял в коридоре, глядя в пол, охваченный стыдом и виной.
К нему подошла мать Амали.
- Это из-за тебя, - прошептала она, не в гневе, а в горечи. - Она любит тебя до безумия... умоляю, не разбивай её окончательно.
Терри молчал. Сердце било тревогу. Он не хотел лгать, не хотел давать ложной надежды, но и оставить всё так тоже не мог. Он чувствовал, как в груди что-то ломается.
Когда врач вышел, Амали попросила впустить его.
- Я скучала по тебе, Терри, - сказала она, слабым голосом улыбаясь. - Зачем ты пришёл?
Он колебался. Он хотел сказать, что уезжает в Америку, что не может остаться. Но он не смог. Это была бы слишком тяжёлая новость для неё.
- Просто хотел убедиться, что ты в порядке, - наконец выдавил он.
Амали кивнула и положила руку ему на ладонь.
- Я знаю, ты не любишь меня... и всё же спасибо, что пришёл. Останься, пока я не усну.
- Хорошо, - сказал он мягко.
Он сидел рядом, пока её дыхание не стало ровным и спокойным. А потом вышел в ночь - один, как всегда.
Амали была его подругой. Но она никогда не могла занять то место в сердце, что навсегда принадлежало другой...
***