21 глава.
Спустя месяц.
- Николай, Николай! Быстрее! - Звала Софья мужа, беря сына на руки
- Что такое? - Спросил Николай, когда вошёл в детскую и приблизелся к ним.
- Смотри, он улыбнулся! - сказала императрица, показывая ему их сына.
Тот и в правду казалась, что улыбался. У Николая дрогнули уголки губ и он сам тоже улыбнулся.
Он подошёл ещё ближе, осторожно, словно боясь спугнуть это мгновение, провёл пальцем по крошечной бархатистой щеке. Младенец, ощутив тепло, на миг наморщил носик, а затем вновь растянул губы в беззубой, неумелой, но такой потрясающе живой улыбке.
- Господи, - выдохнул Николай. - Ты видишь? Он меня узнаёт.
- Узнаёт.. ведь ты его отец. - сказала та с улыбкой.
- Он на меня смотрит, - тихо, с благоговением произнёс Николай, увидев, что Саша, повернул голову на него - Совсем осмысленно. Ты видишь, Софи? Совсем как живой маленький человек.
Софи тихо рассмеялась, прижимаясь плечом к мужу.
- Конечно, живой. Ты сомневался?
Николай не ответил. Он смотрел на сына - на это крошечное, сморщенное от напряжения лицо, на неловко сжатые кулачки, на то, как Саша пытается удержать голову, словно уже сейчас борется за своё место в этом мире.
- Я сомневался... - наконец признался он глухо. - Когда его впервые принесли, он был такой... не отсюда. Будто ещё одним своим, тайным, нездешним. А теперь...
Он замолчал, потому что младенец вдруг издал короткий, отрывистый звук - ни то всхлип, ни то попытку слова. И улыбнулся снова. На этот раз шире, словно узнав что-то важное в лице отца.
- Теперь он здесь, - закончила за него Софья. - И он твой. И он будет говорить громко, ты же знаешь.
Николай перевёл взгляд на неё, вопросительно.
- Я ночью не спала, смотрела на него, - пояснила она. - И подумала: такой не будет молчать. Такой будет кричать на весь свет. Прямо как ты, когда споришь с министрами.
Император фыркнул, но в глазах его стояла такая нежность, что Софья невольно прижалась сильнее.
- Дай мне его, - попросил он вдруг.
- Осторожно, под голову...
Николай взял сына в руки - неловко, по-солдатски жёстко, но Саша не заплакал. Наоборот, его крошечная ладонь вцепилась в отцовский мундир, в золотое шитьё, и так и замерла.
- Смотри, держится, - изумлённо сказал Николай. - Уже держится.
- Потому что ты его не уронишь, - просто ответила Софья. - Он это знает.
Император провёл ладонью по светлым, едва пробившимся волосам мальчика, чувствуя, как под пальцами - живое, хрупкое тепло.
- Саша, - позвал он шёпотом, впервые называя сына не «наследником», не «ребёнком», а этим коротким, тёплым именем. - Сашенька...
Младенец, словно узнавая голос, дёрнул ручкой, поймал отцовский палец и сжал с неожиданной силой для такого крохотного создания. Николай замер. В этот миг не было ни трона, ни дворцовых интриг, ни бессонных ночей за государственными бумагами. Был только этот комочек жизни, смотрящий на него ясно и чисто.
- Крепкий, - хрипло усмехнулся император. - Весь в меня.
- Упрямый, - возразила Софья тихо. - Весь в себя самого.
Саша, будто услышав, выпустил палец, перевёл взгляд на мать - и вдруг издал короткий, гортанный звук, похожий на лепет. Словно пытался что-то сказать. Николай переглянулся с женой, и в глазах у обоих стояло одинаковое выражение: изумление перед этим маленьким, пушком покрытым чудом.
- Знаешь, - Николай осторожно прижал его к груди одной рукой, а второй обнял Софью за талию. - Я не верил, что можно так... растерять всю власть над собой от одного взгляда.
- Это и есть власть, - улыбнулась она, прижимаясь щекой к его плечу. - Самая настоящая. И он ею уже владеет.
- Он ещё такой серьёзный, - заметила Софья тихо, и в голосе её звучало удивление. - Глаза - твои, Николай. Такие же глубокие. Будто всё понимает.
- А улыбка - твоя, - ответил он, не отрывая взгляда от лица сына. - Когда ты в Зимнем первый раз на меня посмотрела с улыбкой - я и пропал.
Софья тихо рассмеялась, прижимаясь щекой к его плечу.
- Я помню. Мы играли в первый раз в тенисс..
- Да. Тогда я тебя ещё погулять пригласил, или на бал.. не помню уже. Давно было.
Саша, словно почувствовав, что родители отвлеклись друг на друга, дёрнул ручкой и недовольно засопел. Император тотчас перевёл взгляд обратно на сына, чуть покачивая его в руках - неумело, непривычно, но с такой осторожностью, будто держал хрупчайший фарфор.
- А ты, маленький, ревнуешь? - спросил он шёпотом, наклоняясь к лицу младенца. - Уже ревнуешь. Хороший признак.
- Не смей воспитывать в нём собственника, - шутливо пригрозила Софья. - Он и так будет императором, этого довольно.
- Императором? - Николай вдруг помрачнел на миг, но тут же тряхнул головой, отгоняя невесть откуда нахлынувшую тень. - Нет пока. Сейчас он просто Саша. Мой сын.
Он поднял глаза на жену - и в этом взгляде было столько непривычной для посторонних беззащитности, что у Софьи сжалось сердце.
- Знаешь, чего я боюсь? - тихо сказал он. - Что ему достанется мир, который не прощает улыбок. Мир, где каждое тепло становится... оружием против тебя.
Софья ничего не ответила. Она лишь положила ладонь поверх его руки, обхватывающей маленькое тельце Саши, и крепко сжала пальцы.
С минуту они стояли молча, втроём, посреди детской, залитой утренним петербургским светом - мутноватым, сквозь кружева занавесок, но тёплым. Где-то внизу пробили часы. Саша икнул, вздохнул, выпустил отцовский мундир из кулачка и... потянулся к матери.
- Ты видел? - изумлённо спросила Софья. - Он тянется. Он уже знает, к кому.
- Он знает, кто его носил девять месяцев, - хмыкнул Николай, неохотно, но бережно передавая сына обратно. - Я для него пока просто голос из темноты.
- Самый главный голос, - поправила она, прижимая Сашу к груди. Младенец тут же притих, уткнулся носом в шёлк её платья и замер, словно нашёл наконец то единственное место в мире, где можно не бороться.
- Смотри, - прошептала Софья через мгновение. - Он... он так на тебя смотрит, пока ты не видишь.
Николай обернулся. Саша, высвободив одну пухлую щёчку из материнского плеча, уставился на отца огромными, тёмными, ещё мутноватыми от младенческой пелены глазами. И губы его дрогнули снова - не совсем улыбка, скорее намёк на неё, обещание.
- Господи, - выдохнул Николай. - Да он же меня раскусил. Уже сейчас.
- Он тебя просто любит, - тихо сказала Софья. - Это страшнее, чем раскусить.
За окном ветер донёс цокот копыт - кто-то из министров подъехал к подъезду, неся неизбежную явь с докладами, подписями, войнами и мирами. Но здесь, в этой комнате, пахло молоком, детским потом и чем-то ещё - тем, у чего нет названия на языке государственных бумаг.
- Ещё минуту, - попросил Николай, заслоняя собой сына от невидимого мира за окном. - Пусть он ещё чуть-чуть просто улыбается.
- Он будет улыбаться всегда, - сказала Софья с такой верой, что на миг стало легко. - Даже когда станет взрослым. Даже когда все вокруг скажут, что улыбаться нечему. Потому что он - твой. А твои - всегда идут до конца.
Николай не ответил. Он наклонился и поцеловал сначала жену в лоб, а потом - осторожно, одними губами - мягкую макушку сына, пахнущую небом и началом всего.
__________________
1064 слова.
Я решила сделать вот такую милую главу, в честь моего завтрашнего дня рождения!
Надеюсь вам понравилась глава, всех лю!