Влюбленные в аллей покой.
Вечерняя смена, иногда может оказаться непредсказуемой и весьма своеобразной. Она всегда перенасыщена усталостью и изнеможением всего тела, после очередного безумного дня. Пустынные улицы притягивают к себе своей тишиной, и словно убаюкивают, делясь своими сновидениями, прокладывают приятную дорогу домой. А тонкий свет, что спускается с темного неба, обгоняя звёздную пыль, заставляет влюбиться в своё волшебное сияние, задуматься о том, что не сбылось, и наконец окончательно потерять себя в этом осеннем листопаде.
Очередным вечером, одним из первых сентябрьских деньков, солнце медленно закатывалось за горизонт. Помимо случайных прохожих, у этого обыденного зрелища, оказалось много наблюдателей, и в их числе была семнадцатилетняя Марта.
Солнце красными пятнами проходило в открытые окна, и вырисовывало на стенах длинные прямоугольники. Метаясь по кабинетам и проскальзывая по партам, оно неуверенно, поднималось вверх, по кирпичам самого колледжа.
Старый механизм постоянно отвлекал. Он тарахтел, издавал истошные звуки жужжания, но достойно продолжал отдавать импульсы в барабан, заставляя вращаться пыльные шестеренки. Стрелки вовсе не торопились, размеренно отчитывали секунды, минуты, часы. Самую маленькую, сложно было уловить в передвижении, казалось она стоит неподвижно целые века. Средняя стрелка, двигалась крайне редко, стараясь не привлекать к себе внимание. А самая длинная, крутилась как стрекоза, пролетая цифру за цифрой. Так дни, и ночи, они шли своим ходом, по велению, пожалуй самой Вселенной.
Громкий звон прокатился по коридорам, захлопнув лекционную тетрадь, Марта выдохнула, и направилась в сторону гардероба.
Забрав своё персиково-бежевое пальто, накинув его на плечи, она готова была бежать по ступенькам вниз, прямо к выходу, но остановилась, всматриваясь в тускневшие облака. Она думала о вечности их стремления, и о том, сколько они преодолели небесных миль, чтобы сейчас оказаться именно здесь, конкретно в этой точке земного шара. Они казались такими воздушными, и крайне далекими. И где же они побывали? Что видели на своём пути? Цеплялись ли, о вершину Эвереста? Встречали ли, великана баобаба? А что если, они совершили не одно кругосветное путешествие, и видели всё, и знают больше чем кажется?
- Почему ты стоишь здесь одна? - вдруг, незнакомый голос сбил поток мыслей.
За её спиной оказался высокий парень с другого факультета, в тёмных джинсах, и в чёрном свитер с воротником. На его правой руке располагалось наглаженное пальто. Он казался расстроенным, его серо-голубые глаза с трепетом рассматривали Марту, а светлые волосы в беспорядке раскинулись на голове.
- Я, - воскликнула Марта, - я уже ухожу.
- Я тоже, - на его лице показалась мягкая улыбка, - мы можем пойти вдвоём?
- Нет, - она развела руками, - не думаю.
- Ладно. - он устремился к выходу.
По улицам бродил сладкий запах запоздалой осени, тихо шептались каштановые деревья, а незнакомец, уже тянул руки к небу, вдыхая дым костров. Марта с любопытством рассматривала его, и не сдержавшись, вырвалась на улицу, вместе с проворным сквозняком.
- Меня Марта зовут. - приближаясь к нему говорила она.
- А я, Тим. - на его лице ни дрогнула ни одна мускула, он словно знал заранее, что всё так и будет.
- Я вот, - Марта посмотрела на здание колледжа, - учусь здесь, первый год, на фотографа.
- Как и я, - Тим широко раскрыл глаза, - но учусь на дизайнера.
На его пальто переливалась в лучах света серебренная брошь, на которой изображалась палитра с лунками разноцветных красок, и кисточки проходящие сквозь отверстие для подбора идентичного оттенка.
- В какую сторону тебе идти? - спрашивала Марта.
- В сторону задумчивых аллей. - размеренно говорил восемнадцатилетний Тим.
- Каких аллей? - переспрашивала она.
- Печальных, осенних, задумчивых. - повторял он. - Не знаю, как можно возвращаться домой, вот так просто, так спокойно, без капли волнения, когда уходит лето. - Тим повернулся к Марте, и сделал шаг навстречу. - Незаметно от всех нас, где-то поблизости, лето продолжает бороться. Старается, отдавая все силы на то, чтобы задержаться ещё на несколько дней. - Тим замолк выдерживая паузу. - Но уже слишком поздно. Сентябрь здесь. Я знаю как это будет. - он начал говорить тише, так словно это крамольные размышления. - Сначала пару жёлтых листочков, затем несколько деревьев, а после, целые аллеи в жёлто-красном одеянии, пропитанные тоской и сыростью.
- Да, сентябрь пришёл, - Марта пыталась понять его, - но в этом нет ничего ужасного. Это всего лишь грустно. - заключила она.
- Грустно, - ухмылялся Тим, - безмерно грустно! - он опустил голову, словно пытаясь скрыть своё расстройство. - Дни становятся короче, всё тише и тише смеются дети во дворах. Тёмными ночами не скрипят качели, никто не гуляет по остывающим улицам. И случайно не встретить больше компании друзей, и не услышать больше добрых песен на старой гитаре. Это ведь так печально!
Тим вздохнул, потупился взглядом в сторону, и вдруг продолжил:
- Вечерами, когда я возвращаюсь домой, я замечаю как аллеи теряют свой прежний пыл. Они становятся взрослее, серьёзнее, остывают от летних дней, так же как и мы, словно пустеют внутри.
Всегда желанные и непредсказуемые аллеи, для него, были не украшением города, и не местом для пробежки по утрам, а целым отражением души. Они принимали его в любое время суток, в самом праздничном, или самом подавленном настроении. Могли успокоить его, поддержать, и оставить лишь тёплые воспоминания.
Ему нравилось наблюдать за прохожими, невольно подслушивать их разговоры, улавливать неподдельные эмоции, и переживать вмести с ними. И всякий раз после долгих наблюдений, он дополнялся чем-то невидимым, словно избирательно брал от каждого прохожего частичку для себя.
Он любил читать книги, отвлекаясь лишь на редкие телефонные звонки, в то время как, лёгкий ветер касался его пальцев. А иногда, самыми грустными ночами, он сбегал в их покой, оставляя распахнутыми окна, и лишь белые занавеси, раздувались вслед за ним, просвечиваясь лунным светом.
- Ты со мной? - спрашивал он.
- Да. - неуверенно проронила она, ведь ей хотелось знать в чём заключается его восхищение, и как обыкновенные аллеи могут вызывать внутренний трепет.
Необычайная вера вскружила им голову, и теперь, брошенные улицы манили их двоих, заполняя сердца глупой надеждой. Со стороны могло показаться, что они давние друзья, прошедшие под руку вместе не один год, ведь им удавалось понимать друг друга с полуслова. Незаметно для себя самих, они пробегали перекрёстки дорог, едва дожидаясь зелёного сигнала светофора. Их шаг постоянно ускорялся, и всё быстрее, пред глазами мелькали дома, обрывались заборы, и продолжительно завывали несущиеся параллельно автомобили. Им казалось, что они способны обмануть время, что они смогут оставить его за своими спинами, идя по цветущим аллеям. Вдруг окажутся в ушедших днях августа, и будут дышать до трепета лёгких, и чувствовать, и видеть собственными глазами, и точно знать, что это по-настоящему.
Говоря о первых учебных днях, они разбавляли звуки укрытого сентябрьской пеленой города, своим искренним смехом. Что если этот смех способен пробудить в безжизненных листочках новое стремление? Вдруг, всё перевернётся вверх дном?
Теперь, они торопились ещё сильнее, словно опаздывали на поезд или самолёт, и сами не замечая того бежали, по улицам на которых скоро зажгутся огни, и загорятся красным пламенем костры в ближайших дворах. Вспыхивающие, как по щелчку пальцев листочки, до последнего будут хранить лёгкую память о летних днях, до тех пор пока не умрут, пока полностью не растворятся в бордовых углях.
Оставалось совсем немного, чтобы предстать перед уходящей в даль аллей, и узнать правду.
- Мы почти пришли. - начал говорить Тим. - Позволь мне, закрыть тебе глаза?
- Зачем? - удивлялась Марта.
- Эффект неожиданности.
- Ладно.
Тим осторожно убрал её длинные волосы, цветом горького шоколада назад, невольно задержался у её плеч. Его ладони, слегка касаясь её ресниц, создали тёмный ободок. Они молча зашагали по сырой земле, так складно, так взволнованно.
- О нет, - отпустив руки произнёс он, - мы опоздали.
Два безумца стояли посередине аллеи, конца которой не было видно. Склонившиеся деревья в позолоте, стряхивали с себя, словно груз шуршащие листья. Они поднимались ввысь, и кружились порывами ветра, словно звёзды в беспорядке искрились над головой.
Пальто Тима задиралось, постоянно опрокидывалось куда-то назад. А внутри была пустота, там так же дул ветер, оголяя душу.
- Мы безумцы! - воскликнула Марта, идя вперёд. - Мы пытались догнать лето! Это так глупо и наивно.
- Да, мы попробовали это сделать. - отвечал Тим. - Может быть для того и нужна осень? Пробовать и пробовать?
- Возможно, ты прав. - утвердила Марта.
- Как же нам теперь убежать от тоски? - он нахмурил свои прямые брови.
Марта посмотрела на него внимательнее, и на покрасневшем лице заметила веснушки, которые складывались, словно созвездия. Тим показался ей особенным, но лишь на мгновение. Она ведь не заметила, как бежав сюда, он схватил её за руку, и как смотрел, какими глазами.
- Я знаю где найти частичку лета. - вдруг обнадёживающе произнесла она.
- Где? - Тим словно посветлел.
- У меня дома есть альбом, с цветами каждого летнего месяца. - неуверенно продолжала Марта.
- Так пойдём же скорее! - воскликнул он.
Они направились к дому, по неизведанным тропинкам, мимо иссыхающих садов, и старых гаражей. Вдоль маленьких пятиэтажных домов, мимо зашторенных окон, где нет никого, и в громкой тишине, слышно лишь как падают листья, слышно даже то, как они отрываются от ветки.
Оказавшись в подъезде, одного из двухэтажных домиков, Марта открыла квартиру под номером четыре ключом, и быстро направилась в свою комнату. Тим последовал за ней, идя по светлой прихожей.
Уютная комната, в светлых тонах, была награждена жёлтой гирляндой, что расползалась по стене над кроватью. Стоящий напротив окна стол, принимал на себе, карты звёздного неба, гелиевые ручки и блокнот в мягком переплёте. На открытых полочках, виднелись коробки, разных форм, размеров и цветов. Что они могли таить в себе? Очередное безумство!
Марта потянулась за одной из них, и достала из неё альбом, с пожелтевшими страницами, от которого веяло волшебным ароматом лета 2016 года. Там было много цветов, и даже самая обыкновенная, зелёная трава, сорванная где-то возле клумб.
- Взгляни-ка. - Марта переворачивала страницы. - Вот жёлтый ирис, а рядом с ним розовые пионы, это первый месяц июнь. - они вдохновленно рассматривали каждый лепесток, Марта продолжала говорить. - А вот, пурпурно-фиолетовый цветок вербены, рядом - жёлтая мальва.
- Какие они красивые, - с восторгом говорил Тим, - и вовсе не мертвые, - его переполняли эмоции, - живые!
- Август, - Марта протянула гласную "а", словно пропела, - самый очаровательный месяц. - Её лицо, насыщалось улыбкой. - Здесь и разнопёрые астры, и изнеженные солнцем васильки, хризантемы и много-много всего.
- Как хорошо, что ты оставила себе частичку лета. - он изумленно наслаждался каждой страницей.
Рядом с каждым цветком, сверху или сбоку, обязательно стояла дата, утверждающая последний день его существования. Было даже написано, краткое пояснение, при каких обстоятельствах был сорван, в каком городе, и как долго сушился среди страниц старых новостных журналов.
Увидев белую розу Тим побледнел, и посмотрел на Марту неестественным взглядом.
- Я могу поделиться с тобой.
- Правда?
- Конечно.
Они молча улыбнулись друг другу, словно пытаясь что-то сказать. Тим бережно вытащил белую розу, и скрыл её, в темноте кармана.
- У тебя замечательная комната. - осматриваясь вокруг продолжал восхищаться он. - Чем ты увлекаешься?
- Тебе может показаться странным, - Марта перебирала пальцы рук, - но я люблю смотреть на звёзды, делать различные заметки и писать рассказы.
- Ты пишешь рассказы? - удивился Тим. - Это изумительное занятие.
- Да, - продолжила она, - в этой квартире я живу одна, мне никто не мешает, когда я начинаю творить.
- А мне нравится писать картины. - поддерживал беседу Тим. - С недавних пор, тоже живу один, с котом, в маленьком доме.
Марта внимательно его слушала. Он случайно посмотрел на время.
- Мне пора возвращаться домой.
- Подожди. - вырвалось как-то само, Марта покраснела. - Если тебе идти срочно..
- Не срочно. - перебил её Тим.
В безмолвной минутной тишине, он вспомнил её волосы, длинные, цветом горького шоколада, как они раздувались ветром, и кончиками касались его щёк. Это было так необъяснимо, и хотелось ещё, ещё..
- Может быть чаю? - предложила Марта.
- Давай. - согласился он.
На кухне, среди резной мебели, из тёмного дуба, дышало много цветов. Они все были с зелёными листочками, в красивых горшках, зачастую, в белых с узорами. Сильно бросалась в глаза пустующая ваза, на белоснежном подоконнике.
Марта словно порхала, легкими движениями рук, доставала чашки из сервиза, открывала шкафчики один за другим. Перелетала, с одной стороны, на другую, словно бабочка, с цветка на цветок. Тим внимательно наблюдал: смотрел на то, как она ставит чайник, на электрическую плиту, на её мимолётные прикосновения.
- Тебе какой чай, - интересовалась она, - есть чёрный, зелёный, с ягодами?
- Мне пожалуйста зелёный. - отвечал Тим.
- А сахар?
- Без сахара.
Чайник закипел. Марта залила кипяток в кружки, и подала на стол. Они молча пили чай, вспоминая грустную аллею, будто далёкий, случайно упомянутый сон.
Становилось тяжелее дышать, в напряженной тишине, совсем не получалось завести беседу. Словно, весь вздор развеялся, под натиском реальности, и размышления о произошедшем, не сходились с адекватностью. Так и просидели они в глубокой тишине, вцепившись руками в чашки.
- Спасибо за теплый приём.- вдруг, выходя из-за стола проговорил Тим.
Улицы уже давно меркли в свете тусклых фонарей, зевали кирпичные дома, поскрипывая, открытыми окнами. Тим вышел в коридор, обулся, накинул своё осеннее пальто, поблагодарил ещё раз за цветок.
- Пока. - произнёс он.
- До скорого. - ответила она.
Как хотелось, остаться ещё на миг,
Посмотреть лишний раз в её глаза,
Но не находилось повода, как жаль!
Он тут же вышел, дверь закрыв.
И Марте стало, так печально,
Как и ему идти домой.
Безумцы высшего отчаяния,
Влюблённые в аллей покой!