Дух за Завесой

«Я знаю, как уходит жизнь. Я даже слышала этот хрип из собственных уст. Но даже тогда он не сводил меня с ума так, как тот, что я услышала на отмелях. Смешанный с заливистым смехом ошибки собственных экспериментов». — Рук, после битвы на осквернённых отмелях.

Тишина тянулась через Тень, как холодная река, и делила её надвое. Между нами зияла пропасть, из которой тянулись каменные ладони. Пальцы, стёртые временем, будто пытались нащупать друг друга и сложить из себя мост, такой же хрупкий, как дорожка, которую прокладывали наши взгляды.

Ветер Тени шуршал по обломкам плит, задувая в глаза сухую крошку, и звенел в ушах тугой давящей тишиной. Небо стягивали чёрные нити, свивая его в узлы, а во рту стоял терпкий привкус лириума, смешанный с железом крови.

Я стояла, облокотившись спиной на одну из каменных ладоней, вытянутую из пропасти. Ребристые пальцы упирались в лопатки, и я едва сдвинулась, чтобы снять этот тихий, но упрямый нажим.

Ноги скрестила, руки сложила на груди. Внешне я выглядела спокойно, но шея выдавала напряжение и готовность шагнуть вперёд.

Холод медленно поднимался от пяток, оставляя на коже мурашки. В трещинах плит похрустывал мелкий щебень, острые кромки впивались в подушечки пальцев.

Чёрная туника и халат с длинными рукавами спадали до щиколоток. Ткань, шелковистая и гладкая, едва зашуршала, когда ветер Тени тронул подол.

В голове негромко гудел хор голосов: Зевран — сплошная непечатная бранщина, Фенрис — требующий выдернуть клинок из воздуха и вонзить Соласу под рёбра, а ровное и ледяное спокойствие Фелассана пугало сильнее всего. Чужие голоса проходили сквозняком через трещины мыслей, путая их и раздражая, как заноза.

Почему я здесь? От того, что ослабла? Из-за Лавеллан? Или ему, наконец, стыдно стало?

— Ни первое, ни второе, ни третье, — сказал Солас негромко, — Ты по-прежнему читаема, Рук.

Он стоял напротив в таком же покрое, что и на мне. Только его ткань была золотистой и слегка потемневшей, будто покрытая патиной. По подолу медленно шевелились вышитые красные глаза — терпеливые и волчьи.

— Ты искала способ говорить со мной, — продолжил он ровно. — Вот он.

Я оттолкнулась от каменной ладони и подошла к самому краю, не расплетая рук на груди.

— Удивительно, сколько бед можно натворить, пока кто-то «занят», — заметил он. — Ты всегда приходишь, когда уже поздно.

— А ты уходишь раньше, чем стоило бы остаться, — отрезала я.

— Можем и дальше мериться остротами, — произнёс он без тени раздражения. — Но не ради этого ты хотела взять в руки кинжал, чтобы дотянуться сюда.

— Я им ещё хотела перерезать тебе горло. Это тоже мои мысли тебе подсказали?

Он не улыбнулся, просто смотрел на меня спокойно и устало, но без привычной снисходительности. Ветер Тени прошелестел по его одеянию и по подолу едва шевельнулись вышитые глаза. Где-то под нами скрипнула каменная крошка, и гулкий сквозняк прошёл по обрыву.

— Скажи, зачем ты хотела меня видеть, — произнёс он, не повышая голоса. — Или хочешь снова обвинить меня в том, что ты сама выбрала?

— Я пришла за ответами, которые ты мне задолжал, — раздражённо бросила я. — И, если повезёт, чтобы заставить тебя перестать играть палача для мира, который ты якобы хочешь спасти.

— Убедить меня? — тихо переспросил он, большим пальцем проводя по кромке рукава. Его взгляд на миг скользнул к обрыву. — Ты никогда не была дипломатом, Рук.

— Зато умею драться, — сказала я, сдёрнув со щёки прядь, которую ветер прижал к губам.

— И умирать, — согласился он, не моргнув. — В этом ты преуспела.

Солас подошёл ближе к краю, разомкнув руки за спиной. Между нами осталось шагов десять, не больше.

Будь осторожна, Рук. Он попытается вернуть твою лояльность, обыграв всё так, как нужно ему. Не теряй бдительность.

Только теперь я заметила тишину в голове. Все голоса стихли, остался один — ровный и спокойный голос Феласcана. Я выровняла дыхание, подстроившись под его размеренность, и злость отступила на задворки.

— Скажи прямо, — произнесла я. — Тебе нужно, чтобы я тебя остановила, или чтобы не мешала? Разумеется, после того как мне придётся убить эванурис.

— Мне нужно, чтобы ты наконец увидела всё, — так же спокойно ответил он, не отводя взгляда. — И перестала путать жажду расплаты с долгом перед эльфами.

Я коротко усмехнулась, и вкус лириума на языке стал резче.

— Жажду расплаты с долгом? — тихо повторила я. — Кажется, я уже расплатилась за всех и даже более. Стояла и смотрела, во что вырождается мир, кем становятся эльфы... пока кто-то... — я чуть подалась вперёд. — А где ты был, Солас?

Он не отпрянул, а наоборот — сделал полшага ближе к краю. Тёмное золото его одеяния, шурша, коснулось камня. Лопатки опали, взгляд, ещё мгновение назад прямой, на миг ушёл вглубь, будто сквозь меня — к прошлому.

— Ритуал пошёл не по плану, — устало произнёс он, проведя пальцами по переносице. — Потребовал больше силы, чем я предполагал. Забрал её у меня всю. — прикрыв веки, он едва шевельнулся и по подолу тихо «вздохнули» вышитые глаза. — Мне пришлось уйти в утенеру, чтобы уцелеть и закончить начатое.

Солас распахнул глаза и выпрямился.

— Я не меньше твоего поразился тому, во что обернулся этот мир... и моё решение, — продолжил он. — Потому я и хочу, чтобы ты увидела всё так, как это вижу я. Посмотри, во что мы превратились, Рук. Ты видишь это так же, как и я.

— Именно поэтому ты запер Нэв в моей... в своей комнате? — слова сорвались на шепот и тут же хлестнули громче. — Чтобы она не успела меня догнать, а я досталась храмовникам? Слишком «удачно» всё совпало, Солас. Слишком вовремя. На пару отчаянных мгновений я почти согласилась с тобой. Почти.

Злость шла волнами. Накатывала жаром к вискам и откатывалась холодом к пальцам. Я чувствовала, как дернулся уголок рта, как кожа натянулась на скулах.

Не торопись. Дыши. Сначала расставь ходы, потом бей.

— Ты снова дергал за ниточки? — я смотрела на него, не моргая. — Подогнал мир под свой узор, как всегда?

— Я запер? — он едва склонил голову, и вышитые глаза на его подоле снова мигнули. — Как, Рук? Отсюда? Где я оказался по твоей милости? Ты уверена, что это был я?

Пульс застучал в висках, усиливая на языке медный привкус.

— Я не двигаю засовы, — продолжил он тем же ровным тоном. — Я двигаю людей, когда они уже сделали первый шаг.

Рук, не дай злости бросить кость за тебя.

— Двигаешь людей? — процедила я. — Не морочь мне голову. Маяк слушается тебя. Только ты мог закрыть двери.

— Нет, — спокойно ответил он. — Зал с элувианом запирает печать, что слушает кровь. Когда ты облокотилась о створку, порог принял твой след как приказ хозяйки. Ты — ключ. Не я.

Сказано было слишком легко, чтобы поверить. И всё же где-то под кожей хрустнуло воспоминание: тяжесть плеча о тёплое дерево, яркий запах крови и лириума, короткая вибрация в пальцах. Я моргнула и воспоминание погасло.

— Даже если так, — я упрямо вскинула подбородок, лицо стянуло раздражением, — ты протащил свою волю по моим нервам. Подсунул нужный исход.

— Я не двигаю твою магию, Рук, — он стоял неподвижно, глядя прямо мне в лицо. — Я могу подвести к развилке. Дорогу выбираешь ты. Всегда. Даже когда ненавидишь этот выбор.

Голос Фелассана простонал где-то на дне моей злости, которая легла на глаза мутной плёнкой.

Как же мне надоели эти игры «кто умнее».

Дыхание сбилось, пальцы свело, уши заложило, мир сузился до узкой щели между мной и им. И только когда в груди щёлкнула паника — «слишком близко» — я заметила, что мост между нами уже вырос и что я уже перешла его.

Два шага, один — и мы стояли почти вплотную. Колени предательски дрогнули, ладонь сама тянулась к его горлу.

Солас усмехнулся краем губ и лёгким хлопком отбил мою руку в сторону. Искры боли пробежали по лучевой кости, каменная крошка под босой ступнёй скрипнула. Солас, не отводя взгляда с моего лица, скользнул мимо меня на мост, а по подолу его золотого халата лениво мигнули красные глаза.

— Терпению ты не научилась, — сказал он ровно. — И ходы всё ещё считаешь после шага.

Он остановился на пол-оборота, позволяя словам дойти до меня.

— Ты пришла торговаться, Рук. Что ты хочешь взамен, предлагая миру свою «помощь»?

Я почувствовала, как в груди снова вскипает злость. Как он смеет говорить таким тоном, словно всё это игра? Словно наши жизни — всего лишь разменная монета на его ладони.

Но если он умеет оборачивать мою ярость в свою пользу... почему бы мне не сделать то же самое?

Я выстрелила вопросами, как из арбалета Варрика, не давая себе даже вздохнуть:

— Почему именно я вернулась? Почему магистры добрались до Золотого Города? И как они добрались до скверны? Я думала, что мы запечатали хранилище! Солас! Почему ты убил Митал? Зачем обесцениваешь нашу жертву? Из-за тебя Гиланнайн и Эльгарнан сбежали, так ведь? Ты должен был стать запирающим звеном, но ты жив! — последнее вырвалось желчью. — И главное: мы прекращаем эту связь. Ты снова привязал меня кровью. На этот раз не к Тени, а к себе.

Он едва заметно вздохнул, будто пробуя мою злость на вкус.

— Связь родилась не по моей воли, — произнёс он спокойно. — Ты сама пришла в мой храм и сорвала ритуал. Кровь коснулась камня, который был связан заклинанием. Если кому и позволено тут злиться, то мне. — он сделал ещё шаг туда, где мгновение назад была я.

Я напряглась. На миг мне действительно показалось, что стоит ему ступить — и тюрьма отпустит его. Но ничего не случилось. Ветер лишь тронул подол халата, как будто невидимая петля дёрнула его за лодыжки. Солас опустил любопытный взгляд на ступни и снова поднял его на меня.

— Что до остального, — продолжил он тем же ровным тоном, — так уж и быть. Пока у нас есть время, отвечу на некоторые. Не на все.

Я сжала пальцы в рукавах, не отпуская его взгляда.

— Они разрезали Завесу тем же способом, каким намеревался это сделать я, — сказал он спокойно. — Только им понадобилось больше эльфийской крови, чем требовалось мне. Люди послушали шёпот Древних Богов, решили «увидеть» их — и попали в ловушку. Мне казалось, эту историю ты уже знаешь. — он оглядел Тень неторопливым взглядом, будто примерял пространство на прочность. Или искал в нём шов. — Я не убивал Митал. Но мне нужна была сила, утраченная, когда я поднял Завесу. Тюрьма ослабла, и я стремился соткать другую, надёжнее. Но... — лёгкая судорога прошла по его лицу. — явилась ты, со своей свитой. И вот мы здесь. Так это из-за меня Гиланнайн и Эльгарнан вырвались в мир?

Я перешла мост и стала рядом, стараясь перехватить его взгляд, проследить траекторию внимательных волчьих глаз.

А вдруг он правда найдёт выход?

Именно поэтому разорви связь, Рук.

— Ты говорил, что уверен в своих силах, — не скрывая раздражения, выпалила я. — Почему же тюрьма ослабла?

— Кто знает, — он повёл плечом. — Потому ли, что я отдал всё, создавая Завесу и пытаясь удержать Эванурис и Забытых. Или из-за вмешательства магистров. Или...

— Или потому, что ты подтолкнул Корифея сломать Завесу, а не сумев — взялся сам?

— И потому тоже, — коротко хмыкнул он, разворачиваясь ко мне. — В любом случае тебе стоит смотреть на эванурис, а не на зеркальные осколки мести. Ты отвлеклась. И даже то, что ты послала Диртамена наблюдать за Гиланнайн, не делает тебя ближе к цели.

— То есть снова быть твоим клинком на побегушках? — я криво усмехнулась. — И даже не дождаться извинения за то, что ты меня УБИЛ?

— А лучше быть клинком у... скажем, Анариса? — желчно отозвался он, отдёрнув рукав.

Взгляд его на миг ушёл вбок, словно он слушал не звук, а ритм. Далёкое гудение ветра, мерный стук запирающих рун, спрятанных в трещинах колонн. Потом вернулся взглядом ко мне.

— Ты правда веришь, что мы равны? — спросил он уже холоднее.

— Нет. Мы хуже, — сказала я, подходя к нему ближе. — Мы зеркала. И мне это так же не нравится, как тебе.

По серому небу прошла молния, за которой так и не последовал звук грома. Он повторил мой шаг, стирая дистанцию. Меня окатило ароматом шерсти и старой кожи.

— Что ты хочешь от меня, Рук? — голос его стал ниже. — Разбить зеркало? Убить меня?

— Хочу, чтобы ты увидел трещины и принял их, — я упрямо подняла подбородок. — И перестал мучить ту, кто до сих пор ищет в тебе мудреца, а не гордеца и глупца.

Кажется я перешла черту. Отлично.

Зрачки Соласа расширились от злости, а лицо свело горечью — и он сорвался без предупреждения. Его ладонь легла мне на горло, вдавливая в полуразрушенную колонну. Затылок глухо стукнулся о шершавый камень, а перед глазами брызнули белые всполохи, в ушах зазвенело.

Каменная крошка хрустнула под пяткой, пыль легла на волосы и плечи. Я тут же поймала его запястье, сжав его так же крепко, как он мою шею.

Под его кожей проступили белые жилы, как иней по стеклу. Глаза налились холодным светом, без тени зрачка. У меня, в ответ, под кожей вспухли тёмные ветви. Чёрные жилы поползли от ладони к плечу, и та же чернота поднялась в глазах. Мы сомкнули круг: свет во тьме, тьма в свете.

Знаешь, я согласен с Зевраном. Ты отчаянно жаждешь смерти. Прикуси ты язык — получили бы больше ответов.

Подожди.

— Попробуй, — прошептала я, чувствуя под пальцами его пульс. — Доделай то, что начал. Давай ещё раз. Только помни... второй раз так легко не выйдет.

Он не сжал сильнее. И не отпустил. Мы стояли, как два шипа в одном сердце, выжидая, кто первый убьёт.

— Ты держишься за ярость, как за меч, — сказал он тихо. — И всё же говоришь о мире.

— Я держусь за то, что ты сломал, — ответила я хрипло. — За тех, кого ты превратил в инструмент. Душа Луканиса-эльфа теперь демон Злости. И этот демон сидит в теле Луканиса-человека. Он жаждет мести не меньше, чем Анарис. Знаешь, нам с ним удалось поболтать.

Бровь Соласа едва дрогнула. Свет в его глазах на миг качнулся, а пальцы слегка отпустили моё горло.

— Да, — надменно усмехнулась я. — Или ты думал, что никто больше не воспользуется твоими лазейками?

Белый свет в его глазах стал глубже.

— Надеюсь, в твоей голове нет дурной мысли помогать ему выбраться, — прошипел он почти сухо, и в слове «помогать» мелькнуло прежнее «мы».

— А я надеюсь, ты не собираешься использовать меня, чтобы выбраться отсюда, — ответила я таким же тоном. — Разорви связь, Фен'Харел. Или я попрошу об этом Анариса.

Мы замолчали. Тень вокруг нас потрескивала, где-то далеко перевернулась каменная плита и, врезавшись, стала мостиком между двумя ничтожествами. Или двумя «богами», если согласиться их так называть.

Он отнял руку от моего горла, а я отпустила его запястье. Белые и чёрные жилы медленно погасли, как последняя звезда на утреннем небе. По лицу Соласа скользнуло короткое разочарование.

— Я не могу, — сказал он горько. — Ты — единственная моя нить к реальному миру. И благодаря тебе я знаю насколько далеко продвинулись эванурис. К тому же наша связь скреплена кровью. Мы оба оставили её на месте ритуала. Не стоило так ею сорить. — хмыкнул он и продолжил: — Для разрыва связи мне нужно вернуться туда. Проведёшь меня? Или ты к этому не готова?

Я покачала головой и ладонью коснулась шеи, где ещё ощущались его пальцы.

— Красиво, — сухо сказала я. — Но это не то же самое, что сказать правду...

— Правда — многослойна, — перебил он меня. — И у каждого она своя. У меня, у Фелассана, что сейчас удерживает твою злость, у Анариса, у Эльгарнана и...

— У Лавеллан и Митал? — перебила я, не опуская взгляда.

Он не ответил. И не отвернулся.

Я вдохнула и выдохнула, приглаживая злость в голосе:

— Сейчас я не ищу с тобой драки, Солас. Я и правда хочу поправить то, во что всё обернулось. Но не путай это с прощением. И то, как крепко нас связала кровь, — мне не по душе.

— Это всё ещё не повод выпускать ещё одного эльфа, выжженного собственными амбициями, — ровно сказал он. — Двух хватило.

Я поджала губы, признавая его правоту.

И каких ответов ты добилась?

Я не ответила Фелассану. Сдержала его голос где-то на краю слуха и просто смотрела на Соласа. Не в освобождении Анариса дело. И не в разрыве нашей связи. Там есть ещё причина. Та, которую Анарис может вытащить наружу.

Ветер Тени коротко дернул подол моего халата и я медленно выдохнула.

— Хорошо.

Солас едва повёл бровью. Удивление на его лице вспыхнуло и тут же ушло.

— Как я уже сказала тебе, если всё это окажется напрасным, я достану тебя. И убью.

Он сузил глаза, уловив, что я что-то утаила.

— Я вернусь, когда доберусь до Гиланнайн и её драконов, — добавила я холодно, скользнув взглядом по его одеянию. Золото поблёкло, окрасившись в серебро. По подолу мигали уже голубые глаза.

Уголок его рта дрогнул.

— С нетерпением жду нашей встречи, Руквааран.

Плиты под ногами начали растворяться — сперва по краям, тонкими крошками, потом цельными пластами. Ветер стих, халат лёг тяжёлой складкой, волосы перестали липнуть к губам. Тень вокруг задышала глухо, как зверь в клетке. Волчьи глаза на его подоле лениво проводили меня взглядом — до тех пор, пока вокруг не стало темнее, чем ночь.

*******

Свет пробивался в комнату мягкими полосами, скользя по моему лицу и щекоча переносицу. Мне до смешного хотелось чихнуть.

Я очнулась в вязкой тишине и сразу пожалела об этом. Голову будто раскалывали изнутри мелкие молоточки, а левое плечо отзывалось глухой и тупой болью. В Тени не было ни боли, ни этого настырного света.

Попытка пошевелиться закончилась коротким рывком. Рука была аккуратно перевязана и прижата к груди. Шёлковая лента пахла сушёными травами и чем-то терпким, что оставляло во рту привкус лириума.

Так вот откуда взялся этот вкус...

Я лежала под высоким балдахином. Тонкая ткань пропускала дневной свет и расплёскивала его по комнате дымчатым золотом. Кровать занимала почти половину пространства, а под пальцами здоровой руки ощущалась мягкая, дорогая на ощупь ткань.

Стрельчатые окна и ребристые тени арок безошибочно выдавали покои дома Де Рива. Воздух здесь пах не мной: маслом для полировки оружия, кедровым деревом и влажной зеленью свежесрезанных цветов.

Я слегка повернула голову вправо и увидела на тумбе рядом невероятно красивую вазу. Из неё торчали стебли эмбриума, окружённые кровавыми лотосами, — алые венчики, как капли крови, не успевшие застыть.

По стенам тут и там висели антиванские полотна. Лаковые маски в тёмных рамах, вороны с блестящими перьями, тонкие силуэты, узнаваемые во всём Тревизо. Комната смотрела на меня сразу сотней глаз. Одни прятали лица, другие помнили, как их снимать. И убивать.

Повернув голову влево, я увидела возле окна две фигуры.

Нэв, в дорожном бирюзовом плаще, стояла спиной ко мне, руки за спиной, лицо было обращено к окну. Элек стоял чуть сбоку от неё, в изумрудном плаще, оттеняющем медный отблеск его волос. Они говорили негромко, не подозревая, что я уже очнулась и прекрасно их слышу.

— ...Лавеллан уже выехала с Жрицей в Зимний Дворец, — сказала Нэв уставшим, но ровным голосом. — Если удастся убедить Церковь оставить Рук в покое, мы хотя бы выиграем время — и направим его на Эльгарнана и Гиланнайн.

— А след Элии? — так же негромко спросил Элек.

— Мой источник сообщил, что она скрывается в Святилище Лусакана. Но само Святилище... — Нэв коротко выдохнула. — Минратос кишит туннелями. Там теряешься уже на втором повороте. Я не знаю, где оно.

— Надо найти её прежде, чем Элия поймёт, что мы вышли на её след, — мягко, но с нажимом ответил он.

Я моргнула, с трудом фокусируя взгляд. Дневной свет окрасил их в оттенки морской воды. Бирюза и изумруд, два холодных камня, которые странно гармонировали.

Элек чуть повернулся к Нэв, и в этом повороте было что-то слишком личное. Я уловила, как его пальцы едва заметно дрогнули, будто хотели коснуться её плеча, но он сдержался. Нэв не заметила. Или сделала вид.

Интересно. Он пришёл в Церковь ради меня... или ради неё? Может, сначала он пытался вызвать ревность Нэв через меня, как она — через него? А я, как дура, играла роль промежуточной фигуры в их маленькой войне взглядов. Может, стоит им помочь наконец сойтись?

Хотя, если быть честной, я всё ещё злилась на Нэв за её попытку отвадить меня от Луканиса, чтобы занять моё место самой.

Кажется, с богами проще разобраться, чем с этой драмой.

Я осторожно пошевелила пальцами здоровой руки, потом шеей и головой — проверяя, насколько крепко мне досталось. Повязка тихо хрустнула, и Нэв мгновенно обернулась. Бирюзовый плащ качнулся, бросив на пол светлую тень.

Её взгляд встретился с моим. Слишком внимательный и хмурый, чтобы успеть спрятать тревогу.

— Ты очнулась... — выдохнула Нэв, явственно смутившись тем, что я услышала то, что ей хотелось бы скрыть.

— Входит в привычку, — хрипло отозвалась я, отводя от неё взгляд — чтобы не смущать сильнее, — и шаря глазами по комнате в поисках графина. Пить хотелось до боли. — Терять сознание в драке и приходить в себя там, где тело упадёт. Или куда перенесут.

— Элек, позови Луканиса, — бросила она, взяв с тумбы чашу и протягивая её мне. — Стоит ему только уйти от тебя и ты сразу приходишь в сознание.

Я неосторожно повела плечом, забыв о перевязанной руке, — боль резанула, и я скривилась.

Ты не можешь справиться хотя бы с переломом руки, Валендриан? Стоит ли мне волноваться за остальное? Вдруг мне печень проткнули, а ты, ради забавы, всё так и оставил?

Раздражение поднялось во мне волной, но я задвинула его на край сознания и хмыкнула.

Я поднесла чашу к губам. Вода оказалась холодной. Первый глоток острым лезвием прошёл по пересохшему горлу и меня тут же скрутило кашлем. В боку болезненно стукнуло, повязка натянулась, глаза заслезились. Я перевела дух, сделала ещё один маленький глоток, и поставила дрожащей рукой чашу на тумбу.

— Ты любишь драму не меньше меня, — сипло сказала я, смахнув слезу плечом. — И так же ловко не замечаешь очевидного.

Нэв уже втянула воздух, чтобы сказать мне, куда стоит засунуть своё мнение, но дверь распахнулась, и в покои буквально влетел Луканис. Чёрные волосы взъерошены, шаг резкий, паника резанула лицо.

Похоже, Элек не успел сообщить ему, что со мной всё более-менее нормально. Или, зная его, добавил что-нибудь едкое.

Сначала он впился взглядом в меня, затем метнул короткий, вопросительный взгляд к Нэв. Та тут же отвела лицо к окну, но было уже слишком поздно. Смущение успело вспыхнуть алым на скулах.

Луканис шагнул ближе и воздух в комнате будто сдвинулся.

Или это меня повело?

Слабость качнула меня, боль в голове перетекла в вязкое головокружение и тошноту. Я прижала ладонь к губам, сглотнула — раз, другой — и медленно выдохнула, пытаясь уложить в желудке то, что там ещё оставалось.

Перекусить было бы неплохо...

— Ты как? — мрачно спросил Луканис, присаживаясь на край кровати. Матрас пружинисто просел под ним, а тепло от его ладони проступило сквозь одеяло.

— Частота этого вопроса пугает, — буркнула я, сделав ещё один крошечный глоток воды, притупляя тошноту. — Лучше не бывает. Уже прикидываю, как снова отключусь после встречи с драконами и Гиланнайн.

— Создатель... Только не говори, что мы выдвигаемся прямо сейчас, — сухо бросила Нэв, разворачиваясь ко мне лицом.

— Именно это я и собиралась сказать, — хмыкнула я и, не сразу поймав его ладонь взглядом, всунула чашу Луканису. — Я слишком долго разгребала «прочее» вместо того, чтобы заняться нашими эльфийскими выскочками.

Они переглянулись. Тихое и немое «она ещё не в себе» скользнуло между ними, будто речь шла об очередном сорвавшемся на лириуме маге.

— Расслабьтесь, — я поджала губы, нарушая паузу. — Без подготовки мы не сделаем ни шагу. Соберём людей, проверим снаряжение, оповестим Лину и Алистера. И мне нужно переговорить с Диртаменом... — я машинально провела взглядом по балдахину и карнизам, выискивая знакомую чёрную тень, но комнатные углы оставались пустыми. — И спроси Виаго, смогут ли Вороны к нам присоединиться. — я повернулась к Луканису, опять ощутив тошноту.

Он смотрел на меня тревожно и слишком внимательно, будто пытался на глаз определить, сколько у меня осталось сил.

— Думаю, они точно захотят отомстить дракону, который спалил здесь часть домов и садов, — глухо сказал он. — И неплохо бы позвать Драконов Тени? — он перевёл взгляд на Нэв, и та коротко кивнула.

— Отлично, — медленно выговорила я, глядя на перевязанную руку. — Нэв, навестить их сможешь? Заодно передай остальным, что завтра выдвигаемся в Хоссбергские Топи. И если Тааш будет на Маяке, передай ей, что я хочу с ней переговорить. Наверняка у неё есть идеи, как выманить дракона.

Поняв, что я скорее выпроваживаю её, чем прошу о помощи, она кивнула Элеку на дверь и, напоследок задержав на мне взгляд, вышла.

Стоило двери щёлкнуть, я махнула Луканису встать. Одним движением сдёрнула одеяло здоровой рукой и сорвалась с постели к дальней стене.

Меня резко качнуло. Босые ступни сперва заскользили по ковру, а на краю — по холодному камню. Я доплыла до тумбы с большим медным тазом для омовений и вцепилась в край.

Озноб вышибал дыхание. Я нагнулась над тазом — и меня сразу вывернуло водой. Живот сводило короткими, но сильными спазмами. Металл тонко звякнул от толчка, горло жгло, во рту стоял солоноватый привкус лириума. Между очередными судорогами я ощутила, как Луканис откинул мои волосы одной рукой, а другой подхватил за талию. Ноги не держали меня.

— Что с тобой? — осторожно спросил он.

— Ничего нового, — сипло выдохнула я. — Слишком долго пробыла в Тени... и, возможно, последствия боя в Церкви. Валендриан считает полезным, чтобы я помнила цену своих решений, — потому и не спешит всё залечивать.

Он коротко, почти неслышно, выдохнул. Кивка не было, но его хватка на моей талии на миг ослабла. Я всем телом ощущала это молчаливое признание правоты Валендриана.

Похоже, он всё ещё злился на меня из-за Церкви.

Я лишь пыталась напугать Верховную Жрицу настолько, чтобы ей и в голову больше не пришло охотиться за мной и за ним. И я не хотела подвергать опасности Лавеллан и самого Луканиса, раз уж со мной был Диртамен.

Но его злость длилась лишь мгновение. Ладонь снова уверенно легла мне на талию, удерживая меня на ногах.

— В Тени? Ты... говорила с ним?

Я едва кивнула — и меня снова скрутило.

— Ты уверена, что в силах идти завтра в бой? — тихо спросил он.

— То, что я не могу стоять, это ерунда. — хрипло выговорила я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ещё до заката начну ходить, даже если ползать придется.

*******

Дождь шёл косо. Бил по металлу и камню, стекал с карнизов мутными нитями. Знамёна Серых Стражей провисли и потяжелели, а грифон на гербах расплывался в непрекращающихся каплях.

Под обломками крыш и у крошечных костров солдаты жались плечом к плечу. Пахло холодным железом, сырым деревом и дымом, который дождь гасил в полвздоха.

Лошади фыркали белым паром, грязь цеплялась к копытам и тянулась за сапогами липкими нитями.

Алистер хмуро шёл рядом со мной, с накинутым капюшоном, из-под которого стекали струйки дождя по скулам. Челюсть сжата так, что побелели губы.

Чуть поодаль шёл Луканис и разглядывал меня так пристально, что это уже начинало раздражать. Всю дорогу до Лавендела он выискивал во мне слабость, убеждая, будто мне всё ещё нехорошо.

Но мне, вопреки его ожиданиям, было хорошо. Похоже, Валендриан смягчился и залечил все мои травмы. Я дышала ровно, держалась твёрдо на ногах, рука снова слушалась клинка. Лишь дождь беспокоил меня, шурша по плащу, оттягивая его вниз.

Взгляд, которым я сверлила спину Лины, трудно было назвать дружеским.

— Лина, ты же знаешь, что скверна в итоге сведёт тебя на Глубинные тропы, верно? — я сильнее сжала кулак и кожа перчатки скрипнула.

— Вполне. Я с этим знанием живу уже двадцать три года. Но сейчас скверна приносит больше пользы. Я слышу её зов и знаю, где ждать наплыв порождений тьмы, — она легко отмахнулась от меня и остановилась проверить баллисту.

У баллисты хрустнул ворот. Распухший от влаги тяговый канат протёрли салом и обвели через блоки. Лучник, прикрыв колчан вощёной парусиной, провёл пальцами по тетиве, втирая воск. Осёлок сухо пропел по кромке — длинным, злым звуком.

Я встала рядом с Линой, по щиколотку в грязи, и скривилась, когда холодная капля скатилась за шиворот. Лина вышла из-под дощатого навеса — узкого, как коридор, — и я, быстро натянув капюшон, двинулась следом. Алистер шагал рядом, явно надеясь, что я сумею образумить её.

— Я не смогу повернуть всё вспять, если скверна тронет твой разум, Лина! — крикнула я, перекрывая шум дождя. Дориан и Даврин, возившиеся с ремнями и пряжками, обернулись и вопросительно приподняли брови.

— Ты придумала, как выманить дракона из той башни? — она махнула в сторону ближайшей к болоту башни с проваленной крышей. Мы с Алистером тяжело вздохнули.

— Лина... — раздражённо сказала я, глядя на неё, а не на башню. — Пожалуйста, выслушай меня. И пожалей Алистера.

Она оскалилась, зло глянув на меня. Взгляд вышел таким, что мне на миг стало не по себе.

— Тааш! — крикнула Лина, не сводя с меня глаз. — Ты и Рук придумали, как выманить дракона из той башни? Эта тварь уже убила одиннадцать Серых Стражей, и я не хочу рисковать остальными.

Алистер медленно перевёл дыхание. Тени от фонаря, который подобрал Луканис, шли с нами, создавая впечатление, будто мы стоим на месте, хотя мы всё ближе направлялись к лестнице, которая вела к нужной нам башне, и к Тааш.

Алистер как и следовало ожидать, хотел, чтобы Лина позволила мне помочь, а Лина, как и следовало ожидать, была уверена, что знает, что делает, и упрямо меня игнорировала. И мы, как и следовало ожидать, шли за ней. По крайней мере, я чувствовала себя лучше. Благодаря Валендриану. Чего не обязательно следовало ожидать, но за что я была очень ему благодарна.

Лина добралась до Тааш раньше нас и, наверняка, не слышала, как Алистер вполголоса проклинал Создателя, упрямство Лины и тот день, когда она приняла посвящение в Серые Стражи.

— ...Ты думаешь, что, выманив дракона, мы получим на голову Гиланнайн? — спросила Лина, когда мы с Алистером и Луканисом подошли. Свет фонаря выхватил сероватый оттенок кожи Тааш. — После Вейсхаупта многие напуганы. Никто не подписывался сражаться с богами.

Она перевела взгляд на солдат, обступивших башню, на эльфийку, помогавшую раненому Стражу спуститься по скользкой лестнице, и спокойно добавила:

— Первый Страж говорил, что это «Мор, который станет последним Мором». Возможно, он прав.

— Вот только он больше не Первый Страж, — хмыкнула я, невольно вспоминая, как сбила его с ног. А следом — как Гиланнайн убила его. Я опустила взгляд на грязь, липнущую к сапогам. — Лина... теперь ты ведёшь Стражей. Покажи им, как надо сражаться.

— Ладно. Что посоветуешь? Вставать каждый раз, когда тебя сбивают с ног? — едко спросила она, когда я подняла взгляд.

— Я не отличаюсь умением вовремя останавливаться, — приложив ладонь ко лбу, призналась я. Она усмехнулась и коротко кивнула.

— Наши баллисты заряжены и сведены на башню. Но она не выходит, — бросила Лина, отводя глаза и перехватывая у Луканиса фонарь, чтобы осветить ближайшую установку.

— Только дракон справится с драконом в такой тесноте, — вместо меня хмуро ответила Тааш, всматриваясь в провал крыши. — Остальных разорвёт. Ни уклониться, ни держать дистанцию. Чтобы расправиться с драконицей, её нужно выманить наружу.

— И как нам это сделать? — Лина перевела взгляд с меня на Тааш.

— Мне нужно попасть внутрь. Я знаю, как привлечь её внимание, — спокойно сказала Тааш, поправляя наруч и намокшие от дождя верёвки на руках.

— Значит, я и ты идём в башню... — начала я, но Тааш качнула головой, давая понять, что пойдёт одна. — Ладно. Тогда я, Даврин и Луканис держим вход, пока ты работаешь внутри.

Я на миг задумалась и повернулась к Луканису, смахнув с щеки капли дождя.

— Виаго и Вороны помогут нам? — спросила я, прикидывая, сколько им понадобится времени добраться сюда. Они, похоже, не спешили.

Он кивнул и с капюшона брызнули капли. Я потёрла глаз, в который попала одна из них.

— Мы связались и с Завесными Странниками, но у них сейчас свои проблемы с венатори, — добавила Лина, мельком глянув на Алистера и поджав губы при виде его недовольства. Смириться с её упрямством он явно не хотел.

— Хорошо, что мы умеем импровизировать. И в этот раз никаких гигантских лиц в облаках, да? — хмыкнула я. Луканис тихо фыркнул и тут же прикрыл смешок кашлем.

— Итак, расклад такой, — решительно сказала Лина, вытягивая из-за спины посох. — Стражи Джейни и Родри никого не пускают на поле боя. Местные с драконом связываться не станут, но рисковать не будем. Они знают, что вас нужно пропустить.

— Хорошо. Отправь Нэв, Дориана, Эммрика, Хардинг и Беллару на стены. Пусть окажут Стражам всю возможную поддержку, — твёрдо сказала я, понимая, что мне придётся убить Гиланнайн во что бы то ни стало, иначе она будет воскрешать своего дракона снова и снова.

Фелассан, подскажешь действенную тактику?

Воткни лириумный кинжал поглубже и она сдохнет. Это поможет.

— Ах вот оно что. А я-то думала, — раздражённо бросила я, и дождь проглотил моё возмущение.

Следуя за Линой, я нервно прикусила нижнюю губу. Снаружи, наверное, казалось, что мы обе спокойны и собраны, но каждый раз, встречаясь с ней взглядом, я видела то же, что и у себя — откровенное отчаяние и страх за других.

Мы ставили на кон слишком многое ради шанса убить дракона. А если явится Гиланнайн... Я не была уверена, что что-то, кроме лириумного кинжала, сумеет её достать.

Мы поднимались по влажной и скользкой лестнице. Вода стекала по ступеням тонкими жилками, камень дышал плесенью, мох пружинил под сапогами.

Тааш шла рядом со мной, как ходячий огонь. От неё будто шёл сухой жар, разгонявший промозглую сырость этого дня, похожего на затянувшуюся ночь. Её уверенность держала темп лучше, чем мой внезапный страх.

Лина махнула в сторону ворот, что перекрывали проход на стену башни. У створок дежурили двое в броне Стражей — человек и гном. Сама Лина с Алистером уже уходили к левому флангу, туда, где собирались мои люди и часть отряда. Я позвала жестом Даврина и подняла взгляд на башню.

Она торчала над болотом, как обглоданный клык. Вверх кладка шла рваными ступенями, бойницы глядели пустыми щелями. У подножия переливались в лужах чёрные сгустки скверны, опоясывая белёсые вздутия, и от них тянуло сырой гарью.

У ворот дежурили, как я полагала, те самые Джейни и Родри. Девушка с неподвижным взглядом и кровью на перчатках, а рядом коренастый гном, чья борода была стянута в тугую косу, а ладонь покоилась на рукояти меча.

Они смотрели на меня подозрительно, пытаясь понять, справлюсь ли я с тем, на что никто не подписывался.

Луканис встал у меня за спиной, Тааш — по правую руку. Даврин уже почти подошёл, показывая Ассану держаться от башни подальше. Грифон в ответ обиженно каркнул и встряхнул крылья, смахнув брызги в его сторону. Я невольно улыбнулась и снова повернулась к девушке.

— Рук. Мне говорили, что ты придёшь, — представилась она коротким кивком. — Страж Джейни.

— Дракон вон там, — она кивнула на башню и снова внимательно посмотрела на меня, потерев шею ладонью в кожаной перчатке. — Будьте осторожны. Жуткая тварь... Она уже убила одиннадцать Стражей.

— Вот поэтому мы привели нашего эксперта по драконам, — я показала на Тааш, как раз в тот момент, когда она достала из сумки сигнальный горн — Мы уже сражались с этой тварью и не хотим рисковать в этот раз.

— Вот и отлично, — хмуро буркнул Родри и махнул рукой на ту же башню, заметно нервничая. — Эта тварь — вон там. Удачи, Рук. Если вы готовы, мы тоже, — добавил он, заглянув мне за плечо в сторону Лины, которая, судя по всему, отдавала последние команды.

Сняв капюшон, Героиня Ферелдена встретилась со мной взглядом и кивнула в ответ на слова Алистера. Тот уже направлялся к ближайшей баллисте.

Дождь потихоньку стихал, и мы с Луканисом сняли капюшоны. Прохладная вода скатилась по шее, пряди прилипли к скулам, и я вздрогнула от мерзкого, липкого ощущения.

— Какая прекрасная погода для боя... — прошептала я, откидывая прядь с лица.

Луканис встряхнул плащ, провёл пальцами по вороту. От мокрой кожи и запаха масла на клинках резко замутило, и я скривилась.

Да что такое...

Даврин вопросительно глянул на меня, ладонью пригладил мокрые волосы и выжал из них тонкую струйку. Я пожала плечами и перевела взгляд на болото. Он скосил взгляд туда же.

Тина, вздымаясь кругами, пахнула тухлой водой. Пузыри лопались глухо, как в приступе кашля. У основания башни по камню тянулись жилы скверны, затекая в швы.

Луканис мягко дёрнул меня за край плаща, отвлекая от созерцания обстановки.

Я взглянула на него и беззвучно спросила: «Что?» Он нахмурился. По одним глазам было ясно, что он хочет увести меня отсюда подальше.

— Страж Джейни, передайте, пожалуйста, Лине: если Виаго появится, пусть кто-нибудь встретит его у элувиана. — произнесла я ровно, стараясь спрятать раздражение.

Девушка коротко кивнула и ушла к Лине. А мы — я, Тааш, Даврин, Луканис и Страж Родри — направились к башне.

— Несмотря на скверну, она всё ещё дракон. Раненый и разъярённый, — ровно сказала Тааш, проходя мимо тела Стража, которого ещё не успели унести со стены.

По другую сторону от нас двое Стражей тащили тяжёлый болт для баллисты.

— Это логово — смертельная ловушка. Она разорвёт нас на части. — улыбнулась Тааш. На её голове сверкнул изумрудный рог — отражение факела, с которым мимо прошёл Страж с охапкой свежих бинтов и склянок.

Опустившись возле раненого Стража, лежащего на верху небольшой лестницы, он распорол на бедре промокшую ткань и плеснул на ногу настойку с резким лириумным запахом.

— Так что мы бросим ей вызов. Выманим на открытое пространство. Затем атакуем. — закончила Тааш, поджав губы.

— Неплохой план... — задумалась я. — В моём стиле. Бей и беги.

Тааш коротко хохотнула, а Даврин отозвался такой же короткой ухмылкой, какая появилась у меня.

— Знаете, меня не учили биться с драконами, — тихо бросил Луканис, — с вами я получаю бесценный опыт.

— Главное — убедись, что все готовы, — сказала Тааш, кивнув в сторону баллисты. Она повернулась ко мне и остановилась у арки, где прежде были деревянные двери.

— А что насчёт тебя? — я поймала её за плечо, задерживая на полшага.

— Справлюсь, — уверенно ответила она, накрывая мою руку своей. Большой палец разомкнул мои пальцы и я убрала её.

Где-то сзади лязгнула цепь и кто-то вполголоса выругался, заряжая болт для баллисты.

— Возвращайся, — сказала я тише, чем хотела.

— Чтобы ты потом сказала: «я же говорила»? — уголок её губ дрогнул. — Лучше прикрой мне спину и готовься драться. Целься у когтей, как я учила. Или бей в основание крыльев.

Она крепче сжала горн и, не оглядываясь, шагнула в темноту башни.

Внутри глухо перекатился камень, где-то зашипела вода. Я коснулась рукояти лириумного кинжала — холод отдался в пальцы прохладой — и стала у проёма. Справа встал Даврин, слева — Луканис. Слышно было, как Родри шепчется с лучником: «По сигналу... держимся... внутрь не лезем».

Мы ждали. В лужах дрожал свет факелов. И чем тише становилось снаружи, тем отчётливее я слышала, как башня дышит.

Звук горна пробил тишину, как раскат молнии, — резкий, тянущийся и хриплый на конце. Сердце на миг дернулось, ладони сами сжались вокруг рукоятей кинжалов.

— Приготовиться! — выкрикнула я, сорвав плащ с плеч и бросив его на каменную стену, чтобы не мешал.

— Стражи! Баллисты — на изготовку! — рявкнул Алистер.

Я на секунду посмотрела на Луканиса. Его губы сжались в тонкую линию, глаза сощурены, челюсть напряжена. Он был готов, но его взгляд скользнул по моему лицу, проверяя, не дрогну ли я.

Даврин стоял чуть ближе к проёму. Факел в его руке отбрасывал резкие тени на камень, от огня веяло жаром и запахом горелого масла.

Сквозь пролом в стене я увидела Тааш. Она стояла на краю деревянной винтовой лестницы, уходящей вниз. Возле неё лежало тело мёртвого Стража.

Не получив отклика, Тааш повела плечом, выдернула из-за спины два топора. Металл блеснул, словно клыки дракона. Изумрудный рог на её голове поймал отблеск факела, который держал Даврин.

Она глубоко втянула воздух, грудь медленно поднялась — и выдохнула. Из её рта вырвался огонь. Струя пламени устремилась вперёд, лизнула противоположную каменную стену, осветив на мгновение чёрные жилы скверны и обугленные балки. Я зажмурилась от яркого света, белые блики закружились под веками.

Открыв глаза, я увидела, как из недр башни ударило ответное сине‑белое пламя. Ледяной огонь пробил тьму, воздух вокруг мгновенно стянуло морозом. Лужа у моих сапог треснула тонкой коркой, по каменной кладке побежала изморозь.

Чёрные жилы скверны покрылись матовым налётом инея, и пар, столкнувшись с жаром от Тааш, рванул к своду тяжёлым облаком. От холодного дыхания драконицы зубы сами сжались, а сердце застучало сильнее.

Тааш от взрывной отдачи огня отбросило назад. Она едва удержалась, покатившись ближе к проёму. Даврин схватил её под локоть и помог подняться. Я заметила, как на её лице мелькнула боль, но она молча кивнула, давая понять, что в порядке.

Не успев спросить Тааш, что делать дальше, я всем телом почувствовала как башня содрогнулась. Пол ушёл из-под ног, воздух наполнился глухим, тяжёлым рёвом. Из дна, разбивая камень и деревянные балки, вырвалась тварь.

Драконица — огромная, изломанная, с бугристыми наростами и сизо‑синими светящимися сгустками вдоль шеи и груди — выскользнула из глубины, будто из сгнившего чрева.

По её брюху стекали вязкие чёрные жилы скверны, напоминающие смолу. Крылья раскрылись, как паруса, и порыв холодного ветра ударил в стены, сорвав мне с плеч мокрые волосы и сбив нескольких Стражей с ног.

— Пли! — заорал Алистер.

Только баллиста на стене не успела щёлкнуть. Драконица резко повернула голову, и из её пасти выбросило морозный поток прямо в механизм. Синий огонь накрыл орудие и стоявших рядом Стражей. Дерево мгновенно вспыхнуло, металл треснул, а затем это же пламя, словно от напалма, окрасилось багрово-жёлтым, сжигая и тех, кто стоял рядом.

Крики боли сорвались, но мгновенно стихли, когда броня задымилась и стала частью их кожи. Запах раскалённого металла и горелой плоти ударил в ноздри.

Я краем глаза увидела, как Нэв, стоявшая ближе всех, сорвалась от взрыва вниз, покатившись по скользким ступеням. Дориан, наскочив на мокрый камень, едва не упал, но, удержавшись, рванул к ней, схватил за плечи и тащил под укрытие. Его руки засветились, он поднял барьер, чтобы защититься от летящих обломков.

Я развернулась к чудовищу. Тааш, отдышавшись, подняла топоры и заорала:

— По крыльям! Сбейте её на землю! Не дайте ей взлететь!

Прицелившись в основание левого крыла твари, там где наросты на коже распирали перепонку, я метнула огненный шип. Яркая стрелка, свистя, впилась в сочленение тела и крыльев. Драконица взревела так, что камень содрогнулся. В спине у неё вспыхнуло, но лезвие лишь опалило чешую и сорвало несколько сгустков. Силы оказалось недостаточно. Вместо того чтобы рухнуть, она только разозлилась.

Исказившиеся глаза блеснули зелёным, и в следующий миг её хвост — огромный, исполосованный шипами и облепленный наростами — взрезал воздух.

Я успела увидеть только его тень — и нас втроём с Луканисом и Даврином отшвырнуло за стену. Взлетела пыль, зазвенел камень о камень, зубы громко стукнулись друг об друга. Спина ударилась о холодный вал, плечо — о промозглую землю, и я закричала, когда боль прострелила от ключицы к локтю.

В ушах звенело. Сквозь гул я слышала истошные крики. Кто-то кричал о помощи, кто-то — о том, чтобы укрыться, кто-то — о контратаке. Пахло мокрой землёй, кровью и горелой смолой. Я попыталась вдохнуть — грудь болезненно взвыла.

Рядом Луканис, тяжело дыша, приподнялся на локти. Кровь из рассечённого лба смешалась с грязью, делая её темнее. Он потянулся ко мне, безумным взглядом проверяя, жива ли я.

Даврин, шипя, откинул с лица мокрые волосы, попытался сфокусировать взгляд и пошатнулся. Его меч валялся поблизости, отброшенный хвостом. Я даже не заметила момент, когда он его достал.

Над нами всё ещё рычала драконица. Тяжёлые шаги стучали по камню, словно молоты кузнеца. Она взмахнула крыльями, но тут же тяжело спланировала вниз.

Я увидела её разорванную мембрану. У каждой раны кожа свисала лентами. С её загривка соскочила Тааш и в прыжке рассекала ей топорами крылья так, что летать было уже невозможно.

Камень снова вздрогнул, когда чудовище рухнуло рядом, заставляя землю дрожать у нас под ногами. Голоса вокруг слились в один общий рев. Я, скрипя зубами от боли в плече, заставила себя подняться.

Мы втроём с Луканисом и Даврином подошли ближе, туда, где драконица пыталась подняться на задние лапы, чтобы одним ударом задавить Тааш, мельтешившую под брюхом с топорами. Клыки щёлкали в воздухе, лапы оставляли борозды в земле, разбрасывая грязь и гнилую кору по сторонам. Её огромные глаза бешено вращались, а сизо‑синие сгустки вдоль шеи и груди пульсировали, втягивая обратно под кожу обрывки скверны. Пахло гнилью, болотной сыростью и обожжённым железом одновременно.

Тааш вскочила на круп чудовища, вбив топор в мясо и подтягиваясь, воткнула второй повыше, пытаясь снова взобраться на спину. Драконица взревела, метала лапами, пытаясь сбросить её, когти рвали влажную землю. Каждая глубокая рана тут же заливалась смоляной массой, пузырясь, как гнойник, а скверна тут же заживляла повреждения.

— По крыльям бить хорошо, — пробормотала я, — но надо оттяпать лапы. Или глаза. Желательно всё вместе. 

Я скинула перчатки, почувствовала холодную влагу на руках, и вскинула руку с кинжалом, растягивая в себе зияющее ощущение Пустоты. Тьма смыкалась между пальцами, текла по лезвию, закручиваясь клубком. Кинжал послушно впитывал черноту, словно питался ею.

— Надо подобраться ближе, — пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Это было проблематично. Тварь металась, уже сбросив Тааш. Та едва успела уклониться от когтей, перекатившись в сторону. Даврин рванул к ней, чтобы помочь подняться, но угодил под лапу, успев выставить щит — когти вспороли металл, отрывая пластину.

Луканис, напротив, держался рядом со мной, закрывая меня от очередного удара, вместо того чтобы рваться в бой.

— Не смей! — рявкнула я, откидывая его руку плечом и показывая черные прожилки, проступившие на ладони. — С ней разбирайся, а не со мной!

Он бросил на меня короткий и злобный взгляд. Глаза блеснули тёмным, крылья за его спиной взметнулись пурпурным полупрозрачным веером — и исчез.

Через миг он возник возле задних лап драконицы, кинжалы в обеих руках вонзались в сухожилия, пока он уходил из‑под удара хвоста и зубов. Каждый его удар оставлял разрывы, но скверна тут же стягивала их.

Крик Лины прорезал гул стоящий у меня в ушах. Длинное железное копьё, усиленное магией Нэв, пронзило брюхо твари.

Стражи сплотились в кольцо, подняв на неё мечи и выставляя перед собой щиты. Лина и Алистер держались за моей спиной, плечом к плечу, ожидая знак, когда можно будет подойти ближе.

Взгляд Лины был холодным и твёрдым. Она понимала, что сейчас лучше держать линию, чем бросаться вперёд. Удары не особо вредили драконице, поэтому лучше было не рисковать людьми.

За спиной Алистера раздался щелчок тетивы. Беллара, стоявшая выше на лестнице, пускала огненные стрелы, и они вонзались в шею драконицы, цепляясь за места, где чешуя была порвана благодаря Тааш. Пламя жадно облизывало раны, но скверна тушила его.

Нэв, одна рука которой была перетянута бинтом, другая — вытянута, вызывала из воздуха ледяные шипы, и они ударяли по хвосту, окутывая его инеем. Хвост на мгновение тяжелел, дергаясь, но тут же разил всех, кто осмеливался подойти ближе.

Эммрик, бледный, с поджатыми губами, шептал заклинания, и из земли подтягивались тонкие, прозрачные тени мертвецов, цеплявшиеся за лапы, задерживая движение. От них шёл мертвецкий холод, и они подрагивали, словно свечи на ветру.

Дориан стоял чуть позади всех, вытянув руки вперёд. Полупрозрачные щиты вспыхивали там, где когти почти доставали Даврина, Тааш и Луканиса.

Пока драконица слепо била лапами, я метнулась вперёд. Руки задрожали, когда я шёпотом произнесла:

— Ir annala for ros...

Чернота взлетела прямо в глаза чудовища. Магия Пустоты вспыхнула, как черная вуаль и легла на её взгляд.

Драконица завыла, голова метнулась в сторону, пасть заколыхалась. Луканис тут же разорвал одну из задних лап точным ударом. Вторая лапа дрогнула. Даврин с размаху ударил в сустав, сбивая тварь на землю.

Я на секунду почувствовала удовлетворение, когда чудовище пошатнулось.

Но сгустки скверны на её брюхе вспыхнули, втягивая вязкие потоки из земли. Синяя волна прокатилась по венам, и мутные глаза опять поймали фокус. Я выругалась. Злость тяжёлым камнем легла под рёбра.

Позови Диртамена. Пусть отвлечёт её. Ты же вытащишь скверну или будешь бить её до упора.

— Ты серьёзно? — выпалила я, перекатываясь, чтобы уйти от когтя, и утаскивая за собой Лину, которая чуть не угодила под удар. — Я по-твоему что только что сделала? Мне нужно убить Гиланнайн! Она питает эту тварь!

Гиланнайн не появится, пока её питомец не будет на грани. Успокойся. Вытащи скверну, пока Диртамен будет отвлекать.

Тон его был таким спокойным, что меня выбесило ещё больше. Я стиснула зубы.

На языке возник старый эльфийский звук, тянущий за собой память. Я шепнула имя Диртамена и тотчас же в тенях у тучных облаков, над чернильными болотами, шевельнулась чёрная тень.

Он соскользнул к драконице, крыльями хлопнул перед её мордой, пронзительно каркнул и бросился к глазам, клювом целясь туда, где Пустота всё ещё дёргала её зрение. Драконица ошалело зашлась, отвела взгляд и на миг замерла.

— Сейчас! — крикнул Алистер, и Стражи сомкнули кольцо, мечи и копья вскинулись одновременно.

Я бросилась вперёд. В одной руке держа лириумный кинжал, а в другой — клубок черноты. Волосы, стянутые лентой, прилипли ко лбу, одна прядь сбилась, мотыляясь перед глазами. Плечо всё ещё ныло, но под кожей разливалось тепло от заклинания Валендриана.

Когти драконицы ударили о щиты Стражей, металл заскрипел, заставив скривить губы. Где-то рядом Эммрик вновь поднял нежить и скелетные руки схватили заднюю лапу. Беллара, прищурившись, пустила ещё одну стрелу — она вошла в глаз, а Нэв тут же вбила ледяной шип в хвост.

Рёв сотряс воздух. Дориан щитом закрыл двух Стражей от когтей. Луканис, весь в порезах, вновь возник у раненой лапы и вонзил оба клинка, разодрав сухожилие. Даврин слева увёл удар на себя, а Тааш справа занесла топор — и целая лапа, уставленная когтями, отделилась, упала, брызнув темно‑серой субстанцией.

Я прыгнула на драконицу через Тень, используя силу Пустоты. Кинжал врезался в соединение крыльев и спины. Лириум вспыхнул голубым и тьма вокруг лезвия запульсировала, словно вытягивая что-то. Я почувствовала, как скверна потянулась ко мне, затуманивая разум.

Драконица забилась в конвульсиях, голова метнулась в мою сторону, но Диртамен снова каркнул, вцепившись когтями ей в белок глаза.

Хвост, освободившийся от льда, извернулся. Я пыталась уйти, но он стеганул по мне, как бич. Я полетела вниз и ударилась о чей-то щит. Воздух вышибло, мир пошёл кругами. Луканис рядом поймал меня и поднял.

— Дыши, — услышала я его шёпот, грубый и настойчивый. Его рука на моей спине лежала твёрдо, но он больше не пытался меня убрать с поля боя.

В ушах опять проступил рёв боя. Лязг мечей, удар об удар, свист стрел, треск льда, визг когтей о металл. Серое кольцо Стражей сжималось, гул ревущего чудовища усиливался.

Ещё раз, Рук. Сейчас.

Я выдохнула, запрокидывая голову, чтобы волосы отлипли от лица, и снова подняла кинжал. Нырнув в Тень, я тут же вынырнула у самой шеи чудовища. Мои пальцы крепко сжимали лириумный кинжал, лезвие сияло голубым, бросая блики мне на лицо. Я занесла его над её головой — и в это мгновение над крышей башни прорезался новый рёв.

Там, где валом клубились тучи и дым, возник ещё один дракон. Почти близнец ледяной твари, только чешуя его пылала, как огонь, и скверны на нём не было.

Он рухнул вниз — прямо на вторую баллисту. Пламя вырвалось из его пасти раскалённой волной, которая в одну секунду превратила деревянную конструкцию и людей вокруг в пепел. Волосы на затылке поднялись, когда я услышала треск дерева и истошный крик.

— Да чтоб тебя... — вырвалось у меня. Луканис выругался хлеще, стоя за моей спиной.

Нам на головы обрушился горячий дождь из кусков металла, остатков тел, щепок и камня.

— Отступаем! — прорезал хаос голос Лины.

Её крик перекрыл рёв, и Стражи начали отходить к каменному валу, прикрывая друг друга щитами. В тот же миг новое дыхание огня накрыло тех, кто был ближе всего к ледяной драконице. Люди мгновенно обратились в горящие силуэты. Я не успела даже крикнуть. Запах обгоревшего мяса смешался с вонью болота и тошнотворная смесь встала стеной в горле.

Под брюхом ледяной твари зашевелилась скверна. Пузырящиеся кляксы тянулись вверх, лопались, и из них поднимались пар и едкий смрад.

Я метнулась взглядом к холму, где ещё секунду назад Беллара стреляла вниз, и на миг похолодела — там теперь была тьма щупалец.

Гиланнайн...

Я видела, как из её спины тянулись гибкие, змееподобные щупальца. Они легко подхватывали выживших Стражей, словно тряпичных кукол.

Гиланнайн двигалась по уступу так, словно плыла по бальному залу. Плавно, почти грациозно, и от этого было ещё страшнее.

Одним взмахом щупальца броня трескалась и человек ломался пополам, как сухая ветка. Другим оно пронзало панцирь насквозь. Беспомощные тела падали в грязь тяжёлыми, перезревшими плодами, оставляя на камне тёмные пятна, где кровь мгновенно смешивалась со скверной.

— Стражи! — её голос прозвучал как звон металла о камень, и от него мороз пробежал по коже. — Вы бросили мне вызов в Вейсхаупте. Украли моего архидемона.

Щупальца на мгновение замедлились, и я увидела, как она вытянула обе руки.

Из кипящей скверны начали выползать порождения тьмы. Сначала узкие черные головы с алыми когтями, затем скрючившиеся тела, будто сделанные из грязи, костей и металла.

Один, другой, потом десятки. С каждой секундой гнойные пузыри лопались, выкидывая на бой новых тварей. Кровь брызнула, гортанные хрипы смешались с человеческими криками.

Я услышала, как раздался боевой клич Даврина, как Тааш попыталась подпрыгнуть на куске камня, стремясь достать второго дракона. Эммрик, с лицом мертвенно-бледным, вызвал из болотной жижи мертвецов — полуразложившиеся тела тянули костяные руки и хватали порождений за ноги.

Но высматривала я Беллару. Она, живая, поднялась среди тел и проткнула коротким клинком бежавшего на неё генлока.

Воздух наполнился стонами и визгами. Сталь встречалась с плотью, плоть — с когтями. Вонь разложения, болотный запах, кровь и гниль смешались. Я слышала звериный хрип — то ли драконицы, то ли огров, которые появлялись из скверны. Один из них поднял огромный каменный блок и кинул в нашу сторону. Тот врезался в щиты Стражей, сминая их к земле.

За Гиланнайн приземлились два дракона. Ледяной, с залеченными ранами, и красный, чьи крылья пылали, как раскалённая медь.

— Принесите мне тела, когда покончите с ними. — проговорила она, гладя тварей по мордам, как питомцев. Они зашипели, поднимая дым из ноздрей, и снова повернулись к нам.

Я только крепче перехватила рукоять кинжала, заслоняя Луканиса, Даврина и Тааш. Они всё ещё рвались обойти меня и подобраться к Гиланнайн, но между нами уже маячили сразу две драконицы, эта взбесившаяся богиня и надвигающиеся гнилые огры. А ещё генлоки, гарлоки — и Диртамен знает, какие ещё твари поднимет скверна. Мысли метнулись к нему.

— Диртамен! — выкрикнула я, отпихивая Даврина назад и подавая Тааш знак вернуться. —  Уводи его! Держитесь от неё в стороне!

Он только процедил яростное ругательство, но подчинился. Щит взмыл вверх, и звон удара огра отозвался у меня в груди. На него сверху налетел Ассан, давая возможность Даврину дать отпор.

Луканис проскользнул рядом, как тень. Пурпур его крыльев вспыхивал и гас, а кинжалы находили тёмные горла порождений тьмы.

Я уже почти не отслеживала, чем бью: одно мгновение кинжал резал плоть, в следующее из ладони вырывался огненный шар или бросала камень в огра, который пытался поймать грифона. Магия Пустоты, как чёрная слизь, расползалась между тварями, затуманивая их остатки разума и на миг заставляя нападать друг на друга. А я словно плыла между телами Стражей и чудовищ, как через густой поток, всё ближе — к Гиланнайн.

Но каждый раз, как я делала шаг к ней, путь отрезали два дракона. Один дышал огнём, другой — льдом. Я кружила между ними, стараясь найти просвет, а они кружили вокруг меня, пытаясь задеть когтями или прижать рылом к земле.

Наконец не выдержала и рявкнула сквозь гул:

— Гиланнайн! Не прячься за своих уродцев! — и выбрала момент, чтобы полоснуть кинжалом по лапе одной из твари.

Сталь звякнула о чешую, драконица зарычала и махнула хвостом, разнося очередную стену.

Гиланнайн ответила шипением, но затем уголки её губ дрогнули в улыбке, когда наши взгляды одновременно остановились на одной фигуре, стоявшей ближе всех к ней.

— Нет... — выдохнула я.

Одно из щупалец богини рванулось вперёд и обвило Луканиса именно в тот момент, когда он, подставляя плечо, пытался вытащить Лину из‑под удара огра. Его рука ещё тянулась к ней, пальцы сжимали её наруч, но сила щупальца была мощнее.

Руки разъехались, Лина упала в грязь, а Луканиса, мотнув, подняли в воздух и потащили к Гиланнайн. Он напрягся, хрипнул, пытаясь вырваться, но его крылья бессильно повисли, а из рук выпали кинжалы.

— Тише, птичка, — тихо щебетала она, её щупальце прижимало его к груди, — разве ты не устал? Давай я дам тебе то, о чём ты мечтаешь. Настоящие крылья... настоящую сущность, что ты так тщательно прячешь. Ты знаешь, ты хочешь.

— Только попробуй и я тебе кишки выпущу! — выкрикнула я, но мой голос утонул в гуле.

Отчаяние слиплось с яростью и страхом. Я понимала, что Луканис был слишком близко, а я слишком далеко. Что на этот раз я могу не успеть.

Луканис захрипел, пытаясь втянуть воздух, и я видела, как его тёмные глаза блестят от ужаса и боли.

Сердце ухнуло, и безумие сверкнуло внутри меня. Но в ту же секунду под кожей словно что‑то ожило. По телу пробежала волна, внутри меня зашевелились черви. Боль накрыла со всех сторон, горячая и сверлящая. Ноги отказали, и я рухнула. Холодная и вязкая грязь забила рот и нос.

Прямо перед глазами мелькала трава, чёрная кровь и сапоги. Я пыталась подтянуться, пальцы цеплялись за мокрую землю, но тело не слушалось. Забыв обо всём, кроме кинжала, что валялся в нескольких метрах, я потянулась к нему.

Если я дотянусь — я смогу... Ещё сантиметр, ещё чуть‑чуть.

Под пальцами щёлкнула холодная рукоять и новый удар боли прожёг насквозь. Мир перед глазами побелел. Я зажмурилась, от боли хотелось выть. Сквозь мутную пелену слышался только глухой, рваный хрип — то ли чей‑то крик, то ли гром.

Я попыталась поднять голову, хоть на секунду. Но снова накатила волна — под кожей ползло что‑то, как тысячи мелких иголок.

— Дир... та... — прохрипела я, и меня снова скрутила судорога.

Чьи‑то тёплые ладони ловили меня, пытаясь поднять, но пальцы соскальзывали, и я вновь тяжело падала в холодную грязь.

Внезапно боль отступила. Я успела вдохнуть, но в этот вдох ворвался заливистый смех Гиланнайн. Через мгновение его прорезал хрип Луканиса — резкий, влажный, будто кровь перекрыла ему дыхание.

Он оборвался на полуслове, и моё сердце ухнуло. Этот звук был так похож на последний вздох. Но я даже не успела поднять от земли голову, как новая волна судорог снова затянула меня в серую, дрожащую пелену.