Дух за Завесой

«Я мечтала встретить героя как из книг. И встретила. Только в книгах не пишут, как больно за ними смотреть.» — из приключенческого романа Беллары Лютейр.

Элувиан поглотил меня мягко как шелк, как вода, как паутина, вплетённая в саму реальность. Я не упала по ту сторону элувиана, а просто исчезла. Свет ударил мне в глаза, но он не жёг. Он будто выдёргивал меня из мира.

А затем я ощутила тёмный и влажный камень замкнутого пространства. Воздух был спертый, пропитанный ладаном и страхом. Руки дрожат, но не мои. Или всё же мои? Я чувствовала кожу, как чужую, но знала её, как свою.

На губах был привкус крови, а ногти впивались во внутреннюю сторону ладони. Но больше всего меня испугал голос, который уже был мне знаком, но сейчас я ощущала его как неизвестный.

Ты в опасности.

Он не звучал — он жил внутри, растекаясь по костям, по мыслям. Мягкий, но не ласковый. Он был... правдой. Голосом Завесы.

— Они боятся того, кем ты можешь стать. Я не демон и ты не одержима. Я Страж Завесы.

Нет... Нет-нет-нет.

Я сжалась, прижалась лбом к коленям и зажала уши, будто могла выдавить голос из головы. Меня уже считают опасной. Если узнают... если услышат, как я говорю сама с собой — они точно решат, что демон уже внутри. Храмовники меня уничтожат...

Какой Страж Завесы? Я не одержима? Тогда почему этот голос звучит даже в тишине?

Ты потомок первородных эльфов. Только ты можешь вынести мою суть и только ты можешь удержать Завесу в целости. — продолжал шептать мне прямо в голову голос.

— Замолчи... — прошептала я. — Замолчи, пожалуйста...

Но голос не исчез.

В Бресилианском лесу есть скрытая роща. Я укажу путь туда, помогу спрятаться. Там ты будешь в безопасности. Там ты сможешь... помочь мне.

Помочь? Все они так говорят. Все они обещают спасение, власть, силу.

Я сидела на холодном полу, прислушиваясь к тому, как сердце пытается вырваться наружу, а за дверью послышались шаги и голоса. Их слова, будто острые иглы, звучали громко, отбиваясь от стен коридора темницы:

— Она опять с кем-то говорила.

— Сумасшедшая.

— Скоро решат, что делать.

Убьют. Вот чего они ждали. И я тоже. Считала дни, как приговорённая к казни, хотя никто мне не сообщал никаких принятых решений. Со мной вообще никто не разговаривал, только кидали кашу или похлёбку как свинье, через маленькую дверцу.

В ту ночь, когда небо за окном было беззвёздным, а сердце билось так, словно знало — всё, это конец, я подошла к зеркалу, которое будто приклеили к стене и никто не смог его убрать отсюда. Оно было старым, треснувшим у края, с отпечатками десятков чужих лиц и одно из лиц смотрело на меня. Моё собственное.

Я не знала, сколько времени провела в темнице. Дни слиплись в вязкое ничто. Но когда моё собственное лицо отразилось в этом зеркале, я едва узнала себя.

Кожа побледнела, будто вся кровь ушла внутрь и затаилась. Скулы казались острее, глаза — темнее, как будто тень легла под ресницы и больше не уходила. Волосы... они уже не спадали лёгкими прядями, как раньше, теперь они спутались, как рыбацкая сеть после шторма. Как будто я и правда исчезала — не быстро, но неотвратимо.

Я смотрела на своё отражение и думала: вот как выглядит одержимая. Даже если демона во мне ещё нет — страх уже поселился. И отражение это знало.

И неожиданно для себя мои страхи преобразились в слова:

— Я не хочу исчезнуть.

И в ту же секунду зеркало... ожило. Словно узнало меня и начало дышать снова. Свет запульсировал в глубине, точно отблеск далёкого дома. Голос прошептал: Шагни.

Но это был не единственный голос, который я услышала. Тяжёлые шаги приближались в мою сторону. Шаги храмовников я бы узнала всегда.

— Давно пора, а то что-то они затянули с ней. Надо было давно её на ликвидацию отправить. Сначала усмири её и затем отнесём в зал уничтожения. — проговорил грубый мужской голос.

Руки дрогнули, а воздух вокруг меня стал вязким.

Я не знала, правда это или нет, демон ли со мной говорит или кто-то другой. Но я знала, что если останусь — меня убьют. Мой шаг произошёл одновременно с тем, как храмовники открывали дверь темницы. Отблеск зеркала отразился на моём лице и в следующее мгновение оно приняло меня.

*******

Свет ударил в глаза слишком ярко и слишком живо. Я моргнула, и первое, что почувствовала — это запах. Свежая трава, разогретый камень, цветы. Здесь всё дышало жизнью. Слишком... спокойно.

Но во мне всё шумело. Не от света, а от того, что я увидела.

Каменная темница, кровь на губах, голос, звучащий не в ушах, а внутри, и бледное осунувшееся лицо, что смотрело в зеркало. В элувиан. Я всё ещё чувствовала под пальцами поверхность зеркала, чувствовала, как оно вспыхнуло, приняв Серин... меня в себя. Слово "потомок" пульсировало в висках. Не просто маг, не просто тело. Страж Завесы выбрал не случайную.

Я встала слишком быстро, вдохнув, будто всплыла из глубины. Никто не заметил, что между тем, как мы были на Маяке и тем, как мы оказались в Арлатанском лесу, прошла... чья-то жизнь, чьё-то решение и чей-то страх.

Почти никто.

Луканис повернулся ко мне. Его взгляд был резкий и внимательный, как у охотника, который услышал не тот звук. Он ничего не сказал, но я увидела, как его пальцы чуть сжались и разжались.

Я кивнула, как будто всё в порядке и шагнула вперёд. И никто не знал, что с этого шага я уже шла с другим знанием, с чужой памятью и с чувством, будто Завеса смотрит мне в спину. Но мои мысли прервала реальность.

— Похоже, ничего не взорвалось, — пробормотала Хардинг, осматриваясь.

Мы стояли на том самом месте, где Завеса разрывалась у нас под ногами, где статуи дрожали от силы ритуала, где кровь стекала по каменным плитам. Теперь же звучал только ветер. Статуи разрушены, да, но... тела исчезли. Эльфы, принесённые в жертву, Кальперния, Рева... даже тёмных пятен на земле не осталось.

— Они всё забрали, — хрипло сказал Луканис.

Я медленно двинулась вперёд. Камень под ногами был чист, ни пятен крови, никаких следов, что ещё три дня назад тут рвалась Завеса, только еле заметная трещина в том месте, где стоял Солас. И...

— Там, — сказала я.

У подножия статуи, обломанной по грудь, в щели между плитами сверкнул лириум. Я шагнула ближе и вдруг из тени рванул силуэт. Гарлок.

— Стой! — закричала Хардинг.

Гарлок вздрогнул, словно уловив звук не ушами, а чем-то иным — инстинктом, глубже сознания. Его глаза — пустые, молочные, метнулись в нашу сторону, и на миг он застыл, будто решал, стоит ли бежать. А потом рванул в сторону — прочь от нас, вглубь руин, туда, где древний камень уже начинал зарастать корнями. Прочь к лесу, в сторону сгущающейся тьмы.

Мы бежали за ним, петляя между поваленных колонн, обломков статуй, заросших мхом, и рухнувших фрагментов стен. Он мелькал впереди, сгорбленный, с нечеловеческой скоростью — несуразное, но страшно живое существо, в когтях которого блестел лириумный кинжал. Иногда он оглядывался, как будто знал, что мы преследуем его.

— Погодите, — выдохнул Луканис, обгоняя Хардинг и вставая ближе ко мне. — Кто-нибудь вообще видел, чтобы порождение тьмы... крало что-то?

— Нет, — отозвался Дориан, всё ещё не сбрасывая темпа. — Они обычно больше по части криков, крови и убийств.

— Вот именно, — кивнул Луканис, — они же твари, живут инстинктами. Разрушение, жажда, убийство, но не... воровство. Это требует мышления. Намерения.

— Ты хочешь сказать, — прорычала Хардинг, — что кто-то управляет им?

Я уже хотела ответить, но замерла. Потому что ощутила это — в воздухе. Что-то изменилось. Мелодия, что раньше звалась скверной, но теперь она звучала иначе.

— Этот зов... — прошептала я. — Он не такой, как у деревни. Он... будто сильнее и... как будто за ним стоит разум.

Мои пальцы дрожали. Я не сводила взгляда с гарлока, скрывающегося впереди. Он двигался слишком слаженно, целенаправленно и не бежал в страхе — он знал, куда идёт.

Мы пересекли последнюю арку храма и оказались в лесу. Он встретил нас обычной тишиной. Свет пробивался сквозь листву, птицы, пусть и немного, всё же пели. Дорога между деревьями выглядела обычной, но чем глубже мы шли, тем сильнее менялось всё вокруг.

Сначала листья на деревьях стали сереть. Затем почва потемнела, будто пропиталась чем-то вязким, а потом появились корни — перекрученные, как от боли, чёрные, обугленные, словно от огня. И между ними... сгустки. Пульсирующие, красные и склизкие. Они дышали. Я видела, как их поверхность содрогается изнутри, будто внутри что-то копошится.

— Что это за... мерзость? — выдохнула я, глядя на пульсирующие наросты. Один из них треснул по шву, и густая слизь потекла по корню.

— Похоже на сердце, — бросил Луканис, напрягаясь. — Или на гнёзда.

— Пожалуйста, не говори «гнездо», — отозвался Дориан, уже начиная складывать заклинание. — Ибо это означает, что их тут будет тьма.

— Мы должны уничтожить их. — выдохнула я. — Иначе порождений тьмы станет больше.

В этот момент один из сгустков разорвался. С треском и хлюпаньем наружу вырвался гарлок, его кожа ещё блестела от вязкой жижи, за ним — генлок, а затем послышался пронзительный и нечеловеческий крик.

— Крикун! — ахнула Хардинг. — Слева!

И первой метнулась вперёд, выпустив стрелу прямо в грудь твари. Луканис бросился за ней, его клинки вспыхнули, как две тени. Дориан ударил огненным вихрем, отбросив одного из генлоков назад, я же направилась к ближайшему сгустку.

Магия рванулась из ладоней — завесная, живая, чужая и своя одновременно. Я чувствовала, как скверна сопротивляется, словно у этих гнёзд были инстинкты. Они не хотели умирать.

Уничтожив первый сгусток скверны, боковым зрением я заметила вспышку движения. Кто-то бросился из-за корней и я бы не успела повернуться для того, чтобы вовремя среагировать. Всё было слишком быстро.

— Рук! — голос Дориана разрезал воздух, заклинание сорвалось с его пальцев, и вспышка света ослепила тварь, которая упала рядом и начала извиваться от сотрясающей её магии.

В этот момент я увидела гневное лицо Дориана.

— Пожалуйста, давай без смертей на моих глазах?! — гаркнул он, отшвыривая следующее создание. — У меня уже есть шрамы, Рук. Не добавляй в коллекцию воспоминания о твоей гибели.

Луканис, подоспевший спустя секунду, замер. Его взгляд метнулся ко мне, потом к уже мёртвому гарлоку. Он выдохнул — не просто от облегчения, а от стыда. Он не заметил угрозу и не увидел, как я оказалась в опасности.

— Справлюсь, — выдохнула я, — но надо сжечь их все.

— Тогда жги, — прошептал Луканис, вставая спиной ко мне, — а я прикрою.

И бой разгорелся с новой силой.

Мы с Хардинг вдвоём ударили по самому крупному сгустку. Посох, стрела, потом ещё один разряд. И в следующий миг — воздух прорезала голубая вспышка.

Энергия — чистая, точная и эльфийская по стилю, пронеслась в сторону одного из гнёзд тварей. Тот загорелся изнутри, сжался и лопнул, не оставив после себя даже пепла.

Я резко повернулась в ту сторону, откуда она появилась. Из теней леса вышла фигура в длинном, потрёпанном плаще, волосы были собраны в тугой хвост, а лицо было острым и перекошено от злости.

— Fenedhis lasa! Что вы тут устроили?! — крикнула она.

— А ты ещё кто?! — ответила Хардинг, вытирая лицо от пота.

— Беллара Лютейр, Завесная странница. Здесь был артефакт, а теперь — скверна! Скверна, которой никогда тут не было!

Я стояла, тяжело дыша, посох всё ещё горел жаром заклинания.

— Мы появились здесь, когда скверна уже была тут, — вкрадчиво произнесла я, пытаясь перевести дыхание, — И пытаемся остановить их, если ты не заметила. — затем внезапная мысль появилась в моей голове, — Возможно, именно они и принесли её с собой.

— Кто? — застыла эльфийка.

— Эльгарнан и Гиланнайн, — сказала спокойно я, словно уже свыклась с тем, что это — правда. — Осквернённые боги... это объяснило бы многое.

Беллара побледнела. Её взгляд опустился на тела порождений тьмы, потом на места, где были сгустки скверны, а затем на браслет с зачарованным кристаллом у себя на запястье. Пальцы её дрогнули.

— Если это правда... — прошептала она. — Тогда артефакты, которые начали сходить с ума... и сеть зеркал... всё это...

Она не успела договорить. Я уже смотрела туда, куда она ещё не глядела — вперёд, за край разрушенного холма и замерла.

— Нет, нет, нет... — выдохнула я.

Гарлок. Он уже перебрался на другую сторону. Там, где раньше зиял только обрыв. Там, где были лишь камни, вывернутые скверной, и остатки упавшего моста.

Я подбежала к краю, ветер срывался снизу, как дыхание Тени. До руин на другой стороне было больше десяти метров. Ни один из нас не перепрыгнет такое расстояние. Я выругалась вслух, проклиная тот день, когда я вообще появилась в той роще.

— Мы не догоним его, если...

— Стой. — Беллара подошла вплотную. — Тут... может быть.

Она опустилась на колено рядом с обломком колонны, извлекла из кармана крошечный артефакт — вытянутый кристалл в медной оправе, приложила к плите, и та мягко зажглась. По полу, будто оживая, побежал узор — круги, линии, слова на древнеэльфийском. Пространство над обрывом дрогнуло и между двумя сторонами возникла нить света.

— Артефакт ещё работает. Он был частью системы переправ, давно спрятанной под храмом. Но он нестабилен. Перебираться можно только по одному, без остановок, иначе он рассыплется.

Я кивнула и шагнула первой. Мост дрожал под ногами, будто дышал. Свет под ногами был зыбким, но он держался, и с каждым шагом всё больше казалось, будто не воздух, а сама Тень находится под нами — искажённая и нереальная.

На той стороне руины другого храма встречали нас тишиной. Мы пробирались сквозь изломанные проходы, пока впереди снова не мелькнула тень гарлока.

Он остановился у края очередного обрыва, который вёл в зияющую пустоту, будто сам Арлатан расположился на воздухе и вот мы достигли его края, а дальше - ничего.

Мы рванулись вперёд, но что-то изменилось. В воздухе вновь пульсировало давление.

— Вон там! — крикнул Дориан, указывая на левую стену.

Новые сгустки. Распухшие, как нарывы на теле мира. Из одного уже вылезал крикун, визжа так, что затряслись деревья.

— Надо уничтожить их, — произнесла я глухо. — Сначала сгустки.

Я метнулась к первому, размахивая посохом, будто лезвием. В этот момент гарлок обернулся и я поняла, что он всё же отличается от тех, которые появлялись из сгустков. Не только быстрый, но и было ощущение, что им... управляли. Он следил за мной, его глаза — затуманенные, но не безумные, поймали мой взгляд. Он понимал, кто я. И кого нужно убить.

Луканис уже был рядом, его кинжал пронзил одного из крикунов. Мы двигались, как слаженный механизм. Хардинг прикрывала нас сзади, уничтожив второй сгусток скверны. Остался последний. И воришка кинжала. Беллара вскинула лук, и стрела вспыхнула — Дориан вложил в неё заклинание, почти не глядя. Её пущенная стрела разнесла третий сгусток в клочья.

Гарлок взвыл, словно его лишили связи, и с бешенством бросился вперёд, но мы были уже готовы. Один за другим последовали удары — клинки, магия, выстрелы, вонзались в него, пока он не рухнул у самого края.

И только тогда мы замерли, переводя дыхание и всматриваясь не в воришку, а в кинжал, который лежал рядом, словно ждал того, кто первый его возьмёт.

Хардинг шагнула вперёд, почти благоговейно, будто кинжал звал её.

— Осторожнее... — сказал Дориан, но было уже поздно.

Она коснулась рукояти и в этот момент её ладонь вспыхнула. Синие линии, окрашенные цветом лириума, побежали по коже, будто она стала сосудом. Глаза расширились, она отшатнулась назад и тяжело задышала.

— Лириум... — прошептала Хардинг, — Всё в порядке! — обернулась и крикнула она, оборачиваясь к нам. — Я... я держу его. Всё хорошо.

Трещина под её ногами появилась без звука. Просто... пошла по камню.

— Хардинг! — закричал Луканис. — Назад!

Но было поздно. Земля ушла из-под её ног. Вся платформа, где стояла Хардинг, осыпалась в бездну вместе с ней.

— Нет! — я рванулась вперёд, но ничего не успела сделать. Только ветер и крик был слышан из этой бездны... или это было из моей груди?