Дух за Завесой

«Тот, кто ведёт переговоры с тьмой, уже согласился на её условия.» — из записей ордена храмовников Киркволла.

Мы собрались за столом в трактире. Как обычно собирались на корабле, как в Минратосе, как в любом городе, где нас принимали только за тех, кто не задержится тут надолго. Изабелла принесла вино, Дориан — карты, Варрик — байки, Нэв — строила догадки того, где может быть сейчас Рева. Хардинг ушла с Тааш пополнять запасы на Думат, а Кальперния решила обновить своё снаряжение, поэтому их за столом с нами не было.

И среди них только я принесла тишину. Свою.

Я не смотрела на него с тех самых пор, как он ушёл, и считала это правильным. Правильным то, что не остался, не приблизился, не сломал тот тонкий баланс, на котором я держалась последние дни. Я не сердилась на него и не спрашивала. Просто... Просто не смотрела. Мне надо было сосредоточиться на Соласе и Реве, а всё это... Не для меня.

А что для меня? Для меня — Зов, не дать Завесе пасть, сохранить жизни тех, кого мне доверили? Уничтожить Соласа? Стоит ли его убивать или я смогу с ним договориться? Почему он меня послушает? А когда остановлю, что произойдет со мной? Вернётся ли та эльфийка обратно в своё тело?

Мои мысли перебил вопрос, который зацепил моё внимание.

— Если допустить, что Солас планирует завершить ритуал в Тевинтере, — говорил Дориан, пальцем водя по карте, — то это звучит как самоубийство. Эльфов там не жалуют и провести такой ритуал... равняется привлечь на себя внимание магистров. Но если он, как и мы, ищет место, где Завеса слабее всего — есть другие варианты.

— Неварра? — спросила Нэв, сдвинув брови. — У них столько катакомб, что любой демон найдёт себе уютный домик.

— Орлей, — подал голос Варрик. — Помнишь ту долину у Вал Руайо? Полна трещин, магия сочится из камня, как яд из зубов.

— А Ферелден? — Изабелла подкинула идею, опершись на стол. — Уж кто-кто, а эльфы там вечно бродят по руинам.

Я слушала их... или делала вид. На самом деле слова проходили мимо, как тени по воде, потому что в моей голове вспыхнули образы Арлатанского Леса. Изломанные временем древние колонны, оплетённые мхом камни, статуи эльфийских божеств и Ужасного Волка вокруг руин. И он сам, стоящий в центре, а в руках кинжал из чистого лириума. Взгляд направлен вверх, будто там находился шов Завесы.

Откуда этот образ?

— Рук, — окликнул Дориан. — Ты с нами или улетела по Завесе?

Я подняла взгляд и улыбнулась, не из вежливости, а чтобы отвлечь его взгляд, в котором уже скользнуло подозрение. Чтобы не говорить ему, что увидела то, чего, быть может, не должна была.

Или как раз должна? Разве другие... видят будущее?

— Думаю, вы уже выбрали без меня, — мягко отозвалась я.

Он прищурился — умный, внимательный, как всегда, но не стал настаивать. И в этот момент дверь открылась.

В таверну вошёл Антиванский Ворон, голова закрыта капюшоном, в тёмной одежде и с пером на запястье. Он осмотрелся по всем закоулкам комнаты, ища взглядом кого-то конкретного и как только его глаза нашли мой взгляд, он направился в нашу сторону быстрым шагом.

— Сообщение от Андаратейи Кантори, — сказал он, едва остановившись у стола. — Сегодня утром из Тревизо отплыл корабль. На борту — более трёх десятков эльфов, часть из них долийцы. С ними на борту была женщина, которая не была отмечена в списке пассажиров этого корабля.

Никто не спросил кто эта женщина, и так было ясно.

— Рева, — выдохнул Луканис.

— Куда? — спросила Нэв.

— В документах указан портовый город Каринус. Однако Вороны передают шёпот, но не подтверждённую информацию, что конечная цель — Арлатанский лес.

Я до боли сжала кулаки, сердце забилось в груди так, будто сейчас его поглотить скверна.

— Значит... она узнала. О слежке. Или... кто-то сдал нас. Она скормила нам информацию о том, что эльфов только ищут, но на самом деле она их уже нашла. — сказала я, медленно поднимаясь. — Неважно. Мы больше не обсуждаем куда. Наше направление — Арлатанский лес.

Все смотрели на меня, даже Луканис, который поддержал мою идею: если достаточно долго делать вид, что ничего не произошло, может, и правда получится в это поверить. Но я не смотрела в ответ.

— Сколько у нас есть времени до отплытия? — спросила я у Ворона.

— Если выдвинетесь сейчас — нагоните их в Заливе Риалто.

— Тогда на Думат, — бросила я. — Немедленно.

И в этом голосе не было страха, только испепеляющий гнев. Потому что на этот раз — речь шла не только об идоле, а о тех, кем была... Серин. Я должна их спасти.

*******

Думат погрузился в море без всплеска и без звука, будто сама вода давно ждала его возвращения, и теперь принимала в глубину, как дитя, что однажды ушло и, наконец, вспомнило путь обратно.

Корпус судна содрогнулся от нового потока древней магии, что пробудилась в сердце дракона, когда я вновь к нему прикоснулась. Магия вплелась в руны корпуса, в изломанные швы, в саму кость корабля. Думат снова стал драконом. Молчаливым, безжалостным и живым.

Как только сила напитала корабль, я спустилась к себе в каюту и захлопнула дверь с такой силой, будто сама эта дверь виновата в том, что Рева опять оказалась на шаг впереди. Внутри не было ни света, ни ощущения, что я вернулась домой, только гул воды, что бился в обшивку, как память о будущем, которое могло не наступить.

Я обернулась и в этой тесноте даже стена казалась ближе, чем хотелось. Шаг — и ты касаешься ее рукой. Второй — и ты у окна, за которым тьма морская, будто ты находишься в самых отдалённых уголках Тени.

Возможно мне только казалось, что атмосфера была давящей, так как каюту наполняли мои непрекращающиеся шаги. От одной стенки к другой, босиком по древесине, что уже напиталась корабельной влагой. В пальцах дрожала мысль, в висках стучал образ, который не давал покоя.

Образ, вспыхнувший внезапно, как выстрел магии: статуи, руины, Лес Арлатан и в его центре — Солас.

Я не знала, откуда этот образ возник, как и не знала почему он вообще возник. Но знала — это было не просто видение. Это было предупреждение. И он принесёт эльфов в жертву. Тех, что чтили память о древних эльфийских богах. Тех, кто не согласился на гнёт в больших городах и решил жить в глуши, лишь бы в свободе.

Я остановилась, стиснув кулаки. Воздух казался слишком плотным, как вода, в которую ты выдыхаешь не воздух, а панику. Лёгкие не слушались, ритм сбивался.

— Нет, — выдохнула я, сама себе. — Он не может...

Я зажмурилась и образ ударил снова — сильнее. Арлатан, камни, увитые корнями, голоса эльфов, молящие о спасении, кинжал и... Ужасный Волк рвущий Завесу.

И я ничего не сделала. Ничего.

Дверь за моей спиной вдруг дрогнула — стук, тихий, но уверенный. Я не сразу ответила, так как мне понадобилось время, чтобы закрыть глаза, выдохнуть, стереть с лица страх и открыть глаза снова. И сделать это не сломавшись внутренне.

Я открыла дверь, за которой стояла Хардинг. Она держала в руке свиток, запечатанный знаком Инквизиции, и от этой бумаги пахло не чернилами, а болотами, лунным светом и древностью.

— Прости, что тревожу, — сказала она мягко. — Но ты должна это прочитать. Морриган ответила на мой предыдущий отчёт об идоле и поисках долийских эльфов. Я ещё не вскрывала письмо, хотела, чтобы ты узнала первая.

Я не взяла свиток сразу, только смотрела на Хардинг, на её руку, на печать, будто что-то могло мне подсказать его содержание. Потом сделала, наконец, шаг и свиток оказался в моих пальцах. Печать сломалась с тихим щелчком и развернув письмо, мои глаза быстро пробежались по отчаянию, которое скрывалось за красивым почерком.

Если мои догадки верны, то долийские эльфы, которых он собирает, не для очищения. Жертвоприношения не освобождают идол от скверны, они питают то, что поможет разрушить Завесу.

Кинжал уже существует.

И, боюсь, ритуал, к которому он готовится не нов. Он повторяет то, что уже совершал, когда впервые разорвал мир, создав Завесу. Тогда он лишил эльфов бессмертия, назвав это необходимостью. Теперь он собирается вернуть то, что забрал у эльфов и исправить свою ошибку.

Для ритуала он воспользуется самым уязвимым местом Завесы находящийся в Лесу Арлатан. Могу предположить, что он воспользуется руинами храма Фен'Харела.

Ритуал не должен быть завершён... Весь мир падёт, как только Завеса будет уничтожена.

Я не уверена, кто ты, Рук. Но если ты та, о ком я думаю... Тогда, возможно, у нас ещё есть шанс.

Морриган.

Слова будто выжгли мне ладонь, даже через пергамент. Я почувствовала, как мир отступает — не в панике, не в страхе, а в осознании: мы опоздали.

Кинжал уже существует.

Если Солас начал подготовку к жертвоприношению, значит... Завеса падёт и мир... демоны заполонят каждый уголок Тедаса, а мы даже не добрались до берега у Арлатанского Леса.

— Он не очищает идол, — прошептала я, не зная к кому конкретно обращаюсь, к себе или Хардинг. — Он уже создал кинжал, который разрежет саму Завесу.

Хардинг в ужасе молчала.

— И если он её разрушит, — добавила она, — Демоны уничтожат всё.

Я покачнулась и оперлась о край стола. Сердце стучало где-то в районе горла, голос внутри меня — дух, который был тихим, теперь бился, как зверь в клетке. Я чувствовала его злость и тревогу. Он отравлял все мои мысли, которые отодвинулись под его давлением.

Ты дала им уйти. Ты выбрала спасти немного и убить всех. Ты отдала идол.

— Рук? — голос Хардинг дрогнул. — Всё в порядке?

Нет, всё было не в порядке. Мне приходилось вырывать контроль над своим разумом и не дать духу овладеть телом.

— Оставь меня, — выдохнула я. — Пожалуйста.

Хардинг колебалась, я чувствовала это, но доверившись мне шагнула назад и оставила дверь открытой, будто давая себе шанс вернуться, если потребуется помощь.

И я осталась одна. Со столом, на котором лежало письмо, с мыслями, что резали, с голосом внутри, что заставлял меня задыхаться. Дух бился об каждую кость в моём теле, голова гудела, рёбра будто трещали, как доски под натиском волны, а под кожей — жар, не магический, не живой, а чужой. Сердце пропускало удары, то слишком быстро, то слишком медленно. Ладони горели, а кожа на пальцах покалывала, как после удара молнией. Мир раскачивался.

Я швырнула дверь каюты с такой силой, будто могла закрыть этим всё — прошлое, настоящее, голос, что снова ожил внутри меня. Стены казались слишком тесными, воздух — слишком густым. Думат уходил в глубину, но я уже не ощущала его. Как будто корабль погружался, а я оставалась на поверхности, одна, в огне и в боли.

— Замолчи, — прошипела я. — Замолчи, пожалуйста...

Он смеялся. Он говорил, снова и снова.

Ты выбрала их. И не спасла, а лишь отсрочила неизбежное. Ты предала Завесу. Ты предала эльфов. Предала меня.

Я закрутилась по каюте, сбивая рукой стол, бумаги, чернильницу, всё полетело вниз. Пнула стул с такой силой, что он отлетел в стену и разлетелся. Магия пульсировала в ладонях и я не могла её контролировать.

— Не трогай меня! — крикнула я, и сама не поняла кому. Вокруг никого, а внутри — он.

Ты слабая. Ты жалкая. Ты позволила идолу уйти. Ты должна была забрать его. Ты должна была остановить Фен'Харела. Мы могли закончить это.

— Заткнись!

Я швырнула поток магии в зеркало, отчего оно разлетелось, и я увидела своё отражение в кусках стекла, но не своё. Глаза были темнее самых глубоких участков моря, волосы темнели вслед за глазами. Кожа стала бледная, будто изнутри светит что-то другое.

Стук в дверь, который я скорее не слышала, а почувствовала в голове и за ним послышались шаги.

— Рук?! — прозвучал знакомый голос, но сквозь боль я не могла сформировать мысль кому он принадлежал.

Я бросилась к стене, вцепилась пальцами в дерево, чтобы не сорваться и не выпустить из себя то, что разрывало меня изнутри.

Через мгновение чья-то рука дотронулась до моего плеча, отчего я резко обернулась и оттолкнула того, кто только что попытался меня тронуть. И он увидел... меня и не меня.

— Не подходи! — закричала я. — Он... он пытается взять контроль надо мной. Он... он в бешенстве.

Луканис шагнул ближе, будто пропустил мимо ушей мои слова.

— Уходи! — я взмахнула рукой, и магия с хрипом ударила в потолок, где треснули доски и в комнате запахло горелым.

Но даже это не заставило его уйти и он сделал ещё один шаг ко мне.

— Рук, я здесь. Ты слышишь меня? И ты здесь.

Меня била крупная дрожь. Всё внутри меня хотело вырваться, разрушить весь Арлатанский Лес, сжать само пространство. Ещё миг, и я сама не вспомню, кто я.

И тогда он резко обнял меня. Его руки были как сталь и он не давал мне вырваться.

— Не смей! — прошипела я. — Я могу тебя убить!

— Значит убей, — сказал он, и голос дрогнул. — Но я не уйду.

Я билась в его руках, срывая дыхание, вырываясь, пока не начала захлёбываться воздухом.

— Хардинг! Кальперния! Кто-нибудь!— заорал он, не отпуская меня. — Быстро! Она... она срывается!

Я вцепилась в его плечи, пыталась оттолкнуть, плакала, кричала, умоляла, но хватка не дрогнула даже на мгновение, которого мне казалось было бы достаточно, чтобы вырваться.

Дверь с грохотом распахнулась.

— Назад! — голос Кальпернии прозвучал как гром перед штормом. — Она не выдержит, он почти завладел ею! Луканис, отпусти её, сейчас же!

— Нет! — крикнул он. — Если отпущу — она исчезнет!

Хардинг уже кинулась в нашу сторону через каюту, Тааш бросилась вслед за ней, а Кальперния с посохом в руках и магией в пальцах смотрела прямо в мои глаза.

— Она теряет себя! — крикнула Хардинг. — Быстрее!

— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! — завизжала я, и магия вспыхнула из груди, как пульс света.

Луканис застонал, когда его отбросило назад, но он удержался, сжав руки вокруг меня ещё крепче. Кальперния подошла ближе, заклинание уже было готово, но она нерешительно остановилась в шаге от меня.

— Рук, — прошептала она. — Прости меня.

И магия коснулась меня как вуаль, которую ты надеваешь, чтобы никто не видел твоих слёз. Я пыталась сопротивляться, но не смогла. Всё стало гаснуть, голоса уходили и Луканис... был последним, кого я видела.

Перед полной темнотой я услышала одновременно свой и чужой голос, который выдохнул:

— Я не дам... дому... пасть...

И провалилась в небытие.

*******

Сначала было темно и мягко, будто тело было полностью завёрнуто в саван, в котором ты всё ещё можешь дышать, но не шевелиться. Я лежала ощущая ткань под спиной, подушку под головой и чужое тепло рядом. Глаза открылись тяжело, как будто мир ещё не решил, стоит ли впускать меня обратно.

Первое, что я увидела был потолок Думата. Знакомый ритм... отдалённое покачивание. Значит... мы всё ещё в пути.

Я попыталась пошевелить рукой, но откликнулась тупая, вязкая, как после лихорадки, слабость. Или как после того, как внутри тебя бушевала не твоя магия.

Рядом кто-то сидел, но мне не нужно было смотреть, чтобы знать кто это. Луканис.

— Ты здесь, — прошептала я, и голос сорвался — хриплый, почти чужой.

— Конечно, — отозвался он. — Иначе кто бы сдерживал твою драму?

Уголок губ дрогнул от улыбки, но на большее не хватало сил. Я не спросила, сколько спала, как и не спросила, кто успокоил меня, и что видели остальные. Это было... неважно. Сейчас.

Он не говорил, но я слышала: в этом молчании было напряжение. Страх. Боль. То, что он не выразит словами, потому что не умеет, или потому что боится, что они сделают всё произошедшее реальным.

Я медленно повернула голову в его сторону. Он сидел, локти на коленях, голова чуть склонена вперёд, тёмные волосы упали на глаза, но взгляд был направлен перед собой.

— Прости, — прошептала я.

Он взглянул на меня, и в этом взгляде было всё. Облегчение, злость, усталость и то, чего я пока не называла.

— Не надо, — ответил он. — Я прекрасной знаю каково это... потерять себя. Просто... не исчезай вот так, ладно?

Я молча кивнула и закрыла глаза. Но в голове пронеслась мысль, что не в моём положении было что-то обещать.

*******

Я стояла у карты, чувствуя, как чужие взгляды царапают кожу. Кальперния молчала, но я видела, как её пальцы сжимают край стола. Изабелла напряглась всем телом, будто готовилась в любой момент метнуть в меня клинок. Даже Тааш — обычно безмятежная, как вечернее море, теперь будто ожидала, что я снова сорвусь.

— Всё нормально, — сказала я выпрямившись. Голос был ровным, но я чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует напряжение, отголосок силы, которая едва не сорвалась с цепи.

— Ты уверена? — спросил Варрик, вскинув бровь. Он пытался шутить, но в голосе звучала осторожность. — Потому что, не в обиду, магичка, когда твои глаза стали чернее тевинтерского кофе, я слегка пересмотрел свои взгляды на жизнь.

— Я в порядке, — повторила я, чуть жёстче.

И добавила, уже тише:

— Просто... мы с ним не сошлись во взглядах.

— С ним? — тихо переспросила Хардинг.

Я кивнула, не отводя взгляда от карты.

— Он показывает... образы. Вспышки того, что может быть. Я не всегда понимаю, что он хочет... Это произошло в таверне Тревизо, тогда я первый раз увидела руины, храм, статуи Ужасного Волка, кинжал и Соласа. И Завеса, которую он разорвал.

Комната не сразу приняла мои слова. Воздух в ней будто стал плотнее и тяжелее.

— И ты решила нам это сейчас рассказать потому что...— голос Тааш был мягким, но острым, — Почему?

— Я не решала, — честно ответила я. — Он мне показывал, а я не была уверена, что это... правда. Мне нужны были доказательства.

Кальперния подошла ближе и взглянула мне в глаза.

— Духи не просто показывают. Особенно такие. Он чего-то хочет.

— Хочет, — кивнула я. — Чтобы Завеса не исчезла, чтобы я дошла до конца любой ценой и сорвала ритуал.

Дориан вздохнул, потёр переносицу.

— Всё это... слишком. Ты говоришь о нём, как о... ещё одном компаньоне в твоём походе, но не как об угрозе. А может это демон? У нас уже есть один одержимый. Откуда тебе знать, что он... просто не овладеет тобой и не убьёт?

— Потому что он стал частью меня. — прошептала я. — И я знаю, что он не демон. — более твёрдо ответила я.

И снова — молчание. Долгое, натянутое, как лук в руках охотника, который не знает в кого целится.

— Ты опасна, магичка... — сказал Варрик, почти извиняясь. — Но ты одна из нас. Мы пойдём до конца. Но ты должна дать слово, что... если это повторится...

— Если повторится — я найду способ остановить его, — сказала я, не моргнув. — Даже если придётся остановить себя.

Изабелла усмехнулась.

— Ну вот и честный разговор.

— И куда он тебя ведёт? — спросил Луканис, не отводя взгляда.

— В глубину Арлатанского леса, — ответила я. — Там храм Фен'Харела.

— Смеюн когда-то говорил о таком месте, — пробормотал Варрик. — Святилище Ужасного Волка. Мол, он был там. Или будет. Я тогда подумал, он пьян. Или слишком поэтичен.

Я посмотрела на него.

— Теперь ты знаешь, что он не был пьян.

— Идол уже стал кинжалом, — напомнила Хардинг. — Если он использует его, если ритуал начнётся...

— Он не начался, — сказала я. — Я бы почувствовала.

— А те, кого он собирается принести в жертву? — бросила Нэв. — Ты почувствуешь их тоже?

Я сжала кулаки.

— Потому и надо спешить.

Тишина больше не была тяжёлой, она была наполнена окончательным решением.

— Мы идём, — сказала Хардинг. — Но если дух снова возьмёт вверх — мы тебя не сможем удержать.

— Надеюсь и не придётся, — ответила я. — Но если придётся... сделайте то, что должны.

— А пока, — Варрик хлопнул по столу, — готовьтесь. Если Солас там, значит он уже ждёт нас, иначе был бы полным дурок не ожидая нашего появления. Хотя он и без этого идиот. — пробубнил он. — Но у нас, кажется, есть убийца магов, детектив и одержимый магический компас. Всё, как я люблю.

*******

Ветер был прохладным, как ладонь матери, которой больше нет. Не колючим, а просто напоминанием, что ты ещё здесь, что дыхание мира всё ещё касается кожи. Думат преобразился обратно в обычный корабль, когда мы приближались к порту Каринуса.

Я вышла на палубу босиком, не надеясь на покой, просто... не хотела слышать, как каюта сжимается стенами.

Он сидел у перил, облокотившись, с бутылкой в одной руке и дневником на колене. На его фоне — чёрная вода, почти зеркальная, и лишь лёгкий след от движения Думата.

— Знал, что придёшь, — сказал Варрик, не поднимая взгляда. — У тебя лицо человека, у которого в голове тысяча голосов и ни один не молчит.

Я хмыкнула и подошла ближе. Он отодвинулся, освобождая место рядом.

— Ты тоже не спишь?

— Я старый гном с длинной памятью, — отозвался он. — Я не сплю. Я... оцениваю последствия.

Он взглянул на меня внимательно, но не жёстко.

— Как ты, магичка?

— Честно? — я села рядом, подтянув ноги. — Будто внутри меня всё ещё кто-то кричит, но без слов. Только зов, как в старые добрые. Он хочет идти, хочет бороться, хочет... сгореть, если это спасёт Завесу.

Я опустила голову.

— А я просто хочу тишины.

— О, — Варрик выдохнул. — Это старое проклятие героев. Все вокруг видят пламя вокруг тебя, а ты видишь лишь пепел внутри.

Он сделал глоток, протянул мне бутылку, но я отказалась.

— Я знал многих, кто так горел. Командовал, спасал, выбирал. Знаешь, чем они все похожи?

Он наклонился ближе, почти шепотом:

— Все до одного чувствовали себя предателями. Даже когда спасали мир.

— Я предала. — Слова сорвались сами. — Я выбрала не идол, а команду. И теперь он у них. У него. А у меня...

Я не договорила.

— А у тебя мы, — мягко сказал он. — И это не потеря.

Он положил руку мне на плечо, крепко, но легко.

— Смеюн... Я надеялся, что он выберет нас и вернётся. И прогорел. Так что теперь я делаю другой выбор — верить в тебя.

Я подняла на него взгляд, в котором, пожалуй, можно было увидеть отчаянное желание быть достойной его веры.

— А если я... сорвусь?

— Тогда я напомню тебе кто ты. — Варрик пожал плечами. — А если и это не сработает... Ну, я слышал, что у нас есть ассасин с крыльями и ты видела Тааш? Думаю мы справимся.

Я рассмеялась. Тихо, чуть хрипло, но по-настоящему.

— Спасибо, Варрик.

Он кивнул.

— Только пообещай мне одно.

— Что?

— Одна битва за раз, магичка. Иначе следующей может и не настать.

Ветер тронул мои волосы, а волны ударили в борт. Я не сказала ничего, просто осталась сидеть рядом. И он — тоже.

*******

Сон пришёл не сразу. Я не помнила, как уснула, только почувствовала ощущение тепла рядом, будто кто-то сидел у двери. Варрик? Может быть. Но когда я провалилась, всё вокруг стало... другим.

Не темнота и не свет, а что-то между. Между сном и тенью, между телом и магией. Между мной... и тем, что внутри.

Я стояла на пустой равнине, где не было ни неба, ни земли, только гладь, но не воды и не воздуха. Пустота. И в ней — шаги.

Он появился из этой пустоты — как дым, как голос или как напоминание. Это была я, но чуть выше, чуть тоньше и будто соткана из дымки Завесы.

— Ты звала меня, — сказал он. — Тогда. В темнице. И в роще, когда была на грани.

Голос не шипел, он звучал... печально.

— Я не знала, кого зову, — ответила я. — Только знала... что умирала.

— И ты умерла. Тогда. — Он сделал шаг ближе. — Та, что была Серин — она умерла. Ты — другая.

Мои пальцы сжались сами собой.

— Кто я?

Тишина повисла между нами. Он... или я, будто бы улыбнулась. Или я это придумала.

— Пока — не ты. Но станешь ей.

Он провёл рукой по воздуху и тот затрепетал, как Завеса в шторм.

— Я был зовом. Болью. Тенью. Я хотел уничтожить того, кто пытается разрушить наш дом. Я хотел справедливости.

Он остановился и внимательно посмотрел в мои глаза.

— А теперь... я не знаю, чего хочу.

— А ты можешь хотеть?

Он медленно кивнул.

— Когда ты смотришь — я вижу. Когда ты держишь чью-то руку — я чувствую. Когда ты злишься — я живу.

Он подошёл вплотную, а его голос стал почти шёпотом.

— Но когда ты падаешь... я исчезаю.

Я выдохнула и в груди что-то дрогнуло.

— Ты боишься?

Он не ответил сразу, словно раздумывая над моим вопросом и самой возможностью бояться.

— Боюсь исчезнуть. — наконец произнёс он. — Без следа. Боюсь, что, когда ты найдёшь себя — я стану ненужным.

Я долго молчала, пытаясь осознать его слова и вспоминая свой собственный страх исчезнуть.

— Ты — часть меня, — сказала я и добавила, — Но я не твоя тень и не твоё оружие.

— А что?

Я посмотрела в эту дымку, на него и на себя одновременно, и сказала:

— Ты мой голос. Тот, что никто не хотел слышать. А я — твой. Тот, что поможет спасти Завесу. И не даст тебе исчезнуть в небытие.

Он дрогнул и почти исчез, но эхо его слова пронеслось по всему моему телу.

— Спасибо.

Я проснулась на следующее утро с ощущением, что впервые за долгое время во мне была... тишина.