Глава 12. Ворон под маской
«Он схватил её за талию, как будто маска на её лице делает её слабее. И в этот момент я поняла: он не видел, что даже если она в платье, она — Ворон. А Вороны, знаешь ли, танцуют только перед тем, как выклевать глаза.» — Нэв Галлус в разговоре с Хардинг в таверне.
Зал был высоким, с арками, уходящими в темноту, с драпировками в цвете воронова крыла, с золотыми вкраплениями, что отражались в бокалах и глазах. Люди смеялись — натянуто, громко, слишком звонко, как будто каждый из них знал, что в этой игре не быть смешным — опаснее, чем быть глупым.
Я чувствовала скользящие по нам взгляды. Одни оценивающие, другие — с сомнением, некоторые — с интересом и даже один или два — с уважением.
— Это они, — раздался чей-то голос за веером, — Одержимый Делламорте и его эльфийская ведьма.
Луканис не реагировал на эти слова, но я напряглась. В голове возник образ Круга Магов и Серин сидящей на полу, под вуалью своих волос.
Варрик подошёл с бокалом и бросил тихо, на ухо, как всегда, с ухмылкой:
— Я скучаю по тем временам, когда мы просто шли в трактир из деревни, и всё, что нужно было решать — это, кто платит.
— Варрик, ты уже трижды произносишь эту шутку. Четвёртый раз заставит меня и правда броситься обратно в деревню. — парировала я.
Он лишь хмыкнул и удалился в ту сторону, где была еда и вино. И хорошенькие девушки скрывавшие своё лицо под масками.
Луканис шёл рядом и ничего не говорил, он просто смотрел. Не на зал и людей, а на расположение стражи, на маски, что скрывали больше, чем лица. Он был здесь как дома, и всё же чужой.
И когда я обернулась, чтобы спросить его о том, где нам следует поискать Реву, я заметила, как его взгляд остановился. На одной фигуре в черной маске и чёрном платье. Почти копия моего наряда.
Необъяснимое напряжение пронеслось, как ток. Он не произнёс имени и я тоже, но мы знали, что это была она.
Однако она исчезла в толпе, прежде чем я успела сделать шаг, и её силуэт загородила толпа, что выстраивалась для начала танца.
— Рева? — прошептала я.
— Возможно, — ответил он. — Или кто-то, кто хочет, чтобы ты так подумала.
Я сделала медленный вдох и в этот момент музыка окрасила воздух, как бокал вина, пролитый на мрамор — густо, красиво и её нельзя было остановить. В зале танцевали, говорили, вздыхали и делали ставки — кто кого, кто зачем, кто с кем.
Мы с Луканисом шли вдоль края зала — не торопясь, но и не прячась. Он шагал рядом, уверенно и сдержанно, а я в платье, к которому всё ещё не привыкла, с кинжалом под подолом и странной, плотной тишиной в груди. Маска скрывала мне нужный обзор, но снимать её сейчас я не хотела.
Увидев нас, Тейя подняла взгляд и, к моему удивлению, задержала его на мне. Дольше, чем просто обычная вежливость. В этом взгляде была внимательная оценка моей персоны. Даже... восхищённая.
— Леди Рук, — произнесла она с лёгким наклоном головы. — Я почти поверила, что ты не любишь вечерние приёмы, но вижу, что ты умеешь их затмевать.
— Не люблю, — усмехнувшись ответила я. — Но видимо приходится на них присутствовать.
— Она так всегда, — вставил Луканис. — Входит, и всё остальное кажется ненужным. Даже тени.
Тейя хмыкнула, но глаза её потеплели. Виаго чуть поклонился, с тем оттенком иронии, который никогда не бывает обидным.
— Приятно снова видеть вас двоих. И видеть вас... живыми, — добавил он, слегка скосив взгляд на Луканиса.
И только Илларио остался в стороне, облокотившись на колонну, как будто всё происходящее здесь касалось всех, кроме него. Он скользнул по мне равнодушным взглядом, сдержанным, почти скучающим, и снова отвернулся к залу.
Тишина между нами длилась секунду — не напряжённую, а скорее оценивающую. Я чуть выпрямилась и перевела свой взгляд в зал, пытаясь выцепить нужную мне женскую фигуру.
— Мы здесь не ради бала, — сказала я, и в голосе прозвучало то, что не могли приглушить ни вино, ни музыка, ни шелест платьев. — Вроде заметили Реву. Она была здесь. Или, по крайней мере, очень похожая фигура. Тёмное платье. Выглядит почти как я.
Тишина между нами стала гуще. Тейя на миг прищурилась, и выражение на её лице изменилось — с легкого светского интереса на сосредоточенность Ворона. Боевая настороженность вернулась в её осанку.
— Ты уверена? — спросила она.
— Нет, но нутро моё сжалось, как только я увидела её глаза за маской, — ответила я. — Этого достаточно?
Луканис, стоявший рядом, чуть подался вперёд. Его глаза зацепились за толпу в зале, как будто и он пытался вычленить одно движение из сотни. Его пальцы скользнули по рукояти ножа у бедра — жест почти незаметный, но я почувствовала его, как импульс магии.
— Она не просто здесь, — сказал он тихо. — Она ищет кого-то, как мы её. И сомневаюсь, что она сюда заявилась ради танцев.
— Никто из нас не пришёл сюда ради танцев, — заметил Виаго, но без насмешки. — Вопрос в том, зачем пришла она. Или к кому. Наши Вороны пока не нашли след тех, с кем она пытается... договориться. И о чём.
— Ты не видела, может кто-то её сопровождал? — спросила Тейя, быстро взглянув на меня.
Ответив Тейе кратким «нет», я чуть качнула головой, и в этом простом жесте, может быть, скрывалась вся моя раздраженность от пребывания здесь. Я даже не была уверена в том, что это была она и не зря ли мы сюда явились. Всё ещё оставалась возможность ошибки, призрачное сходство, которое на миг обмануло глаза. Но что-то внутри подсказывало: нет. Это была она. Иначе бы не защемило так в груди.
Я хотела предложить рассредоточится по залу и попробовать найти её, но знакомые шаги прервали наш разговор.
— Ну а теперь, — раздался за моей спиной голос, в котором всегда прятался вызов и ухмылка, — скажи мне, магичка, ты действительно собиралась уйти с этого бала, не потанцевав?
Я резко обернулась и увидела Дориана.
— И почему меня все называют магичкой?— почти прошипев выдохнула я.
Дориан, безупречный, как всегда, в чёрном камзоле с серебряной вышивкой и мантией цвета вина, склонил голову с тем достоинством, которое редко можно было отличить от иронии. Но сейчас — он был серьёзен. Почти.
— Ты же не думал, что я пропущу возможность выгулять тебя перед всей элитой Тревизо? — добавил он, протягивая руку.
Я чуть наклонила голову вбок, изучая его, как дичь изучает охотника — не от недоверия, а чтобы понять, кто из нас в этот раз охотник, а кто добыча.
— Ты ждал этого, да? — сказала я.
Он не стал отрицать.
— С того самого дня, как узнал о бале. Уверен, ты потрясающе танцуешь. Или ужасно. Но в любом случае я должен это увидеть.
Я усмехнулась и вложила свою руку в его ладонь, и Дориан, чуть театрально, повёл меня в центр зала, среди вихря звуков и людей.
— Кто-то говорил, что пришёл сюда не ради танцев. — услышала я на границе слуха ухмыляющуюся Тейю.
Музыка была лёгкой и староорлесианской. Мы двигались с Дорианом, как в старом танце, которому учили не ради веселья, а ради умения прятать истинные мысли в поклонах и поворотах. И его руки держали меня слишком крепко, чем это было принято в танце.
— Осторожно, Павус. У меня под платьем кинжал. — тихо на ухо сказала ему я.
— Надеюсь, ты забудешь, где он, когда мы будем кружиться, — сказал он, с наигранной тревогой. — Хотя... даже если не забудешь — умру красиво.
Дориан танцевал с лёгкостью, не ведя — играя. Он не указывал мне, куда шагнуть, он отвечал и давал пространство, чтобы шагнуть самой.
— Все на нас смотрят, — сказал он с усмешкой.
— Уверена, ты наслаждаешься этим.
— Не больше, чем ты, — прошептал он и легко закрутил меня, чтобы снова принять в свои руки.
Я усмехнулась, но взгляд мой всё же скользнул за его плечо. Луканис. Он стоял у колонны, почти сливаясь с тенью. Лицо — непроницаемое, руки — за спиной. В глазах... не зависть, нет. И не злость. Что-то большее. Ощущение утраты, которое ещё не оформилось в слова. Может и не оформится.
Когда музыка закончилась, я извинилась перед Дорианом, вышла из круга и направилась в сторону балкона. Музыка осталась позади, как и шум голосов, шелест тканей, звон бокалов. Меня всегда тянуло к тишине, когда мир становился слишком ярким. И мне надо было собраться с мыслями, обдумав план поиска Ревы среди этой толпы.
Балкон распахнулся передо мной лёгким потоком ночного воздуха, прохладного и чистого. Город внизу сиял огнями — антиванские купола, мосты, река, и ветер, пахнущий лимоном, дымом и солью. Я ступила ближе к краю, положив ладони на холодный камень.
И тут услышала приближающиеся голоса.
— ...кинжал почти готов, — произнесла женщина. Голос низкий, уверенный и властный.
Я отступила в тень, за колонну, в которой раньше прятались чужие интриги, а теперь — мои.
— Но ему нужны жертвы, — продолжила женщина. — Эльфийская кровь, и лучше доллийская. Их связь с Тенью... глубже и крепче.
Голос её спутника был глухим, как будто он говорил сквозь зубы:
— Тебе нужно будет найти тех, кто сможет подобрать рабов и перевезти их к месту ритуала.
— Здесь много желающих, — с ядом усмешки отозвалась она. — Влиятельные дома Тревизо не слишком чтут корни. У них есть свои долийцы — в подвалах, в садах, на кухнях. За деньги они готовы отдать нам нужное.
Я застыла, как камень, и впервые за многие дни снова ощутила, как кровь в венах медленно стынет, как всё внутри замирает, будто сама магия перестала течь. Руки дрогнули, дыхание сбилось, и даже шорох платья казался оглушающим. Тень от колонны укрывала меня, но сердце било в висках так громко, что казалось — оно выдаст меня. Искать Реву больше не было нужды. Осторожно выглянув из-за колонны, я увидела её. Она стояла спиной ко мне у каменных перил, а рядом — мужчина среднего роста с чёрной бородой и усами, в которых было что-то от Виаго, хотя он был лыс. Она смотрела в ту же сторону, куда ещё миг назад я пыталась заглянуть сквозь мрак.
— Сколько? — спросил он.
— Пятеро. В идеале — семеро. Завеса треснет, когда прольётся их кровь.
Её каблуки мягко щёлкнули по камню, и шаги начали удаляться. Я вжалась в штору, которая обдувалась ветром и окутала колонну, позволив ткани спрятать меня окончательно, и только когда звуки стихли, позволила себе выдох.
Я стояла так ещё какое-то время. Сердце билось громко, как барабан на поле боя. Мне нужно было найти команду. Нужно было рассказать, что собираются сделать Рева и Солас.
*******
Не помню, как я покинула балкон и как оказалась среди толпы. Всё было как в тумане, холод внутри не уступал даже балконному ветру. В зале звучала новая мелодия — струны и флейта, словно ничто в этом мире не разрушалось, никто не продавал эльфийскую кровь, никто не ковал кинжал, чтобы уничтожить Завесу, а с ней и весь мир. Все смеялись, танцевали и пили дорогое вино.
Я уже почти добралась до Луканиса, который стоял у колонны зала, с бокалом в руке, но взгляд был направлен не на вино, а на меня. Он всё понял, по моим глазам, по шагу. Он оттолкнулся от стены и...
— Леди Рук, — знакомый голос, вкрадчивый, с ухмылкой в словах, как тонкий яд на кончике кинжала.
Илларио.
Он перехватил мою руку, прежде чем я дошла до Луканиса, и, прежде чем я успела отказаться, повёл в танец. Все смотрели на нас и я не могла вырваться не вызвав вопросительные взгляды.
— Надеюсь, вы хорошо проводите время, — сказал он, ведя меня по кругу, легко, как будто это был не его бал, а поле для охоты.
— Сложно расслабиться, когда планируют убийства, — ответила я тихо.
Он усмехнулся.
— Зачем портить такой прекрасный вечер... такими жуткими мыслями?
Я не улыбнулась и не пыталась показать вежливой.
— Что ты хочешь?
— Осторожность и твоё убеждение, — прошептал он. — Чтобы ты передала Луканису: Зары здесь нет. И вас тут тоже не должно быть. Дома против одержимого Ворона.
— Зары здесь нет? — с сомнением в голосе повторила я.
— Именно. Она находится в Вирантиуме. — его рука чуть сжала мою, почти незаметно.
— Уверен? — Я посмотрела ему в глаза. — Или тебе просто нужно, чтобы он уехал прежде, чем начнёт замечать то, что ты не хочешь?
Он замолчал — всего на один удар сердца, а затем улыбнулся. Но это не была настоящая улыбка, это была маска, вырезанная из золота и лжи.
— Просто совет, леди, — сказал он. — От того, кто вырос с ним рядом. Не думайте, что вы в безопасности находясь рядом с ним. Особенно теперь, — он наклонился ближе, дыхание коснулось моей щеки, — когда он одержим.
Он произнёс последнее слово почти с наслаждением, и когда его рука сомкнулась на моей талии, я поняла — это был не жест угрозы. Это был жест, которым он очаровывал, обволакивал и приковывал внимание к себе внимание. Он делал так со многими. Просто теперь — со мной.
Но прежде чем я успела ответить — взглядом, словом или магией, воздух рядом с нами изменился. Словно сдвинулся пласт реальности. И в следующий миг пальцы Илларио сорвались с моей талии не потому, что он захотел, а потому что их оторвали от неё.
— Убери руки, — сказал Луканис тихо и почти ласково, но голос этот был похож больше на лезвие кинжала.
Илларио чуть качнулся назад, не сразу осознав, что именно произошло, но хватка Луканиса уже была между нами. Его рука — стальная, холодная, привычная к убийству, лежала у меня на бедре, там, где был мой кинжал.
— Я смотрю, ты всё ещё быстрый, кузен, — выдохнул Илларио, усмехаясь, но в его голосе дрогнуло что-то живое. — Даже слишком.
— Демон помогает, — отрезал Луканис.
Между ними была пауза — без слов, но с дыханием, с тенью смерти, которая стояла ближе, чем музыка, чем зал, чем весь этот маскарад. А потом Луканис мягко, но безапелляционно отстранил меня назад, за себя, прикрывая плечом.
— Танец окончен, — сказал он. — Найди себе партнёршу, которая не сможет убить тебя за очередную твою выходку.
Илларио усмехнулся, но медленно отступил. Взгляд его скользнул по Луканису, потом по мне, как лезвие, оставляющее след, который не сразу начинает болеть. И всё же он ушёл, растворившись в толпе, в золотых тенях и шелесте масок, но я всё ещё чувствовала его взгляд на себе, как когти на шее. А вместе с ним — взгляды других. Несколько лиц обернулись, кто-то шептал в складку веера, кто-то — за бокалом.
Я медленно разжала пальцы, даже не сразу осознав, что сжала кулак до боли. Плечи мои дрогнули и мне отчаянно захотелось уйти.
Шагнув в сторону бокового прохода, где не было танцующих, и фонари уже гасли, как угли, я зацепила рукой ткань платья, которое мягко касалось моих ног. И под ним я чувствовала кинжал, каждый изгиб рукояти, как напоминание: я всё ещё Рук. Всё ещё могу убить. Если потребуется.
Когда я дошла до зала с винтовой лестницей, впереди мелькнула фигура Нэв. Она оглянулась на звук шагов и молча кивнула, будто уже знала, что мне нужно уйти и что я не могу оставаться среди этих вельмож. И жестом позвала меня за собой в комнату, что находилась в дальнем конце зала.
Дверь открылась без скрипа. Комната оказалась тёмной, почти тихой, с окнами, глядящими на реку, где отражался свет фонарей. Мягкое золото камина легло на стены и сделало её почти домашней, но даже этот свет не смыл дрожь в пальцах. Я прижалась к стене за дверью своей спиной, как будто только она могла ещё хоть немного удержать меня от трещины внутри.
Позади, без звука, словно тень, вошёл Луканис.
— Рук? — Варрик поднялся первым. — Что случилось?
— Где ты была? — Дориан тоже встал, лицо его выражало озабоченность.
Нэв обернулась от окна, к которому успела уже подойти и сесть на подоконник, скрестив руки. Тааш стояла, опершись о противоположную стену, взгляд цепкий, напряжённый, а Кальперния сидела в кресле, вальяжно попивая вино из изысканного бокала.
— Много чего. — выдохнула почти шёпотом я, но решила сосредоточиться на главном. — Я слышала разговор, — мой голос прозвучал тихо. — Ревы. Она говорила с человеком... кем-то, кто работает тут в Тревизо. Они обсуждали кинжал и она сказала ему, что почти всё готово.
В комнате повисло напряжение.
— Готово? — спросил Дориан. Его голос охрип, будто слово само уже выжигало горло.
Я кивнула.
— Он почти завершил ритуал очистки.
— И тогда миру конец... — прошептала Нэв.
— И это ещё не всё, — добавила я. — Чтобы завершить очистку кинжала, им нужны жертвы. Эльфы. Доллийцы. И Рева здесь... не ради союзов. Она ищет того, кто поможет достать рабов.
Долгая и тяжёлая тишина повисла в комнате.
— Мы должны остановить это, — сказал Луканис. Его голос был низким, сдержанным, но внутри — ледяная ярость.
— Знаю, — ответила я. — И у нас есть шанс. Рева работает не одна. У неё есть связной. Торговец, человек, с которым она говорила. Если мы проследим за ним... он приведёт нас к рабам, а они к Соласу.
— А может проще убить Реву сейчас? — сказала Тааш. — Тихо. И пока есть шанс.
— Тогда мы не найдём Соласа. — я качнула головой. — И мы потеряем след эльфов. Не у Ревы они, но даже без неё, я уверена, их доставят Соласу.
— Тогда мы ударим по торговцу, — закончила Нэв. — И спасём тех эльфов.
В комнате вновь воцарилось молчание, но уже другое — не от страха, а от готовности.
Команда смотрела на меня, а я на них.
Я медленно выдохнула.
— Как я поняла из разговора, эльфы ещё не... найдены. Мы можем попробовать выбить информацию из торговца, но, опять-таки, я уверена, что за ним следит кто-то из людей Ревы или Соласа. И они найдут другого торговца и другие души. Нет. Нам надо добраться до окончательной локации и остановить самого Соласа. А сейчас... отдохните. Я пока попрошу Тейю или Виаго приставить к торговцу Воронов, чтобы нам сообщили о его передвижениях и возможно о пропавших долийцах в городе.
*******
Огонь потрескивал в камине, отбивая редкие искры в полумраке, что остался, когда последний гость поднялся в комнаты, и только шаги угасали на лестнице, оставляя за собой тишину. Та, что дышит дольше других.
Я осталась внизу. Сидела в кресле у камина, глядя в жар, который то затаивался, то вспыхивал, как если бы и он пытался что-то вспомнить, что-то удержать. Тень качалась в такт огню, а мои мысли — нет. Они срывались, снова и снова возвращаясь к одному: как её остановить? Как спасти эльфов, которые даже ещё не подозревают о грозящей им опасности?
— Я не дам этому произойти, — прошептала я с болью в голосе.
Позади послышались шаги, но я не обернулась. Не было необходимости. Он не торопился и шёл медленно, почти бесшумно, но не скрываясь. Сел напротив, не говоря ни слова. Только тень от его фигуры легла на пол, на ковёр, на меня.
— Ты не спишь, — сказал Луканис, наконец, спокойно.
— Слишком много мыслей, — ответила я.
Он немного помолчал, прежде чем спросить:
— Что он тебе сказал?
Я повернулась, его взгляд был направлен на огонь, но я знала — он ждал. И слушал не ушами, а всем телом.
— Илларио? — переспросила я, и он едва заметно кивнул.
— Он хочет, чтобы ты уехал. Считает, что тебе не место в Тревизо, что ты опасен, что дома не желают тебя принимать обратно. И что Зара сейчас находится в Вирантиуме, а значит и месть тебя здесь не держит.
Он усмехнулся — без радости, без иронии, только уголок рта дёрнулся.
— Конечно, — тихо сказал он. — Зара в Вирантиуме, Тревизо её не интересует, а я должен исчезнуть.
Он наклонился вперёд, облокотив локти на колени и сцепил пальцы.
— Знаешь, что странно? — спросил он. — Ни он, ни кто другой даже не пытался объяснить, как Зара вообще попала в дом. В покои Катарины. Как прошла охрану или кто её впустил.
Я промолчала. Мысль в голове вспыхнула слишком быстро и слишком ярко.
— Кто-то из Воронов помог ей, — закончил он. — Я это чувствую. Всё было слишком гладко, слишком просто. И ещё она знала, где я буду и когда. Кто-то сдал меня, Рук.
Он откинулся в кресле. Лицо его потемнело, как вода, в которую ты погружаешься всё глубже.
— Но у меня пока нет доказательств.
Я медленно кивнула, принимая тот факт, что без доказательств он не будет делать поспешных выводов.
Тишина между нами снова окутала комнату, но она не давила. Она была мягкой, будто одеяло, под которым можно было бы остаться навсегда.
Он поднял на меня взгляд, и пламя от камина вспыхнуло в его глазах — не просто отражением, а чем-то внутри, что вот-вот должно было вырваться.
— Ты сегодня выглядела... — он замолчал, подбирая слова. — Божественно? — усмехнулся Луканис той улыбкой, что могла бы обескуражить любую, но в этот раз в ней было нечто большее, будто он и сам не ожидал, насколько томно это прозвучит.
Я чуть приподняла бровь, и он заметив это, улыбнулся ещё шире, с той ленивой, почти дерзкой грацией, что была его щитом и оружием.
— Не как маг, не как наш лидер, а просто... — он пожал плечами. — Ты вошла — и всё вокруг замерло. Я так и не нашёл слов. И так и не нашёл времени... чтобы пригласить тебя на танец.
— Жаль, — сказала я тихо, словно продолжая его мысль, а может, отзываясь не на слова, а на то, как он это сказал.
Он чуть повернулся, не до конца — ровно настолько, чтобы я почувствовала: он слушает.
— Жаль, что не пригласил, — продолжила я. — Я бы согласилась. Даже если бы пришлось наступить тебе на ногу. И может даже дважды.
На его лице мелькнула тень — не улыбки, нет, чего-то мягче. Тень, которую отбрасывает свет, когда сердце на мгновение перестаёт защищаться.
Он медленно встал, шагнул ближе и что-то в его взгляде стало совсем простым.
— Сейчас ещё не поздно? — спросил он тихо, но голос прозвучал... глубоко, словно именно этого соблазнительного тона пытался достичь Илларио, но никогда бы не смог повторить. — Музыки, конечно, вокруг нас нет, но в моей голове она всё ещё звучит.
Я неуверенно приподнялась. Тело отзывалось странной тяжестью, но внутри была... тишина.
Он подал руку ладонью вверх и я вложила свою без слов.
В камине треснуло полено, словно что-то щёлкнуло в самой Завесе. Он шагнул назад, притянул меня ближе. Его пальцы сомкнулись на моей талии, а моя рука коснулась его плеча. И вместо музыки был только наш пульс.
Он умел танцевать, это было видно — движения были грациозными, будто практиковались каждый вечер. Я следовала за ним. Или он за мной. Мы двигались медленно, и это был не просто танец — это был тот самый момент.
— Ты правда сожалеешь? — прошептала я.
Он не сразу ответил. Глаза его задержались на моих губах, потом — выше.
— О том, что не пригласил? — таким же шёпотом спросил он. — Да.
— Тогда считай, что больше не о чем, — я чуть улыбнулась. — Хотя, если ещё раз скажешь, что я выглядела «не как маг» — пну.
— Принято, — хрипло сказал он, и уголки его губ дрогнули. — Рук... сегодня ты выглядела, как женщина, которую может захотеть даже демон.
Я замерла и он тоже.
Луканис приблизился к моему лицу, слишком медленно, слишком близко, как будто ждал моего отказа, которого я не произнесла. Его дыхание касалось моей кожи — тёплое, почти обжигающее, и это прикосновение воздуха осталось где-то под кожей, как ожог, который невозможно забыть.
— Ты очень любишь ходить по острию кинжала, Рук... — его голос стал тише, но в нём звенела усмешка.
Его губы были в одном дыхании от моих. И всё стало таким медленным, как перед бурей. Даже огонь в камине затаился. Даже сердце.
— Осторожно, демон Вирантиума, — прошептала я, не отводя взгляда. — Ты тоже ходишь по острию этого лезвия.
Он усмехнулся — дерзко, нагло, как он умеет, но усмешка погасла слишком быстро. Слишком резко. Он отпрянул, отступив на шаг, будто в последний момент что-то отдёрнуло его за шиворот.
— Прости, — сказал он глухо, не глядя в мои глаза. — Мне... надо подышать воздухом.
И откланявшись, словно мы всё ещё были на балу, он вышел в ночь, не обернувшись, оставив только свой запах. Кофе, масло для полировки кинжала и кожаной брони.
А я осталась одна в этом полумраке, в этой недосказанности. В этом почти.