The 100| Ты останешься моим светом

Беллами.

Я нервно постукивал ногой, сжав губы в тонкую линию, пока мы поднимались на самый верх в тронный зал. Ручной лифт покачивался, а я всё прокручивал в голове её слова: «отец не даст меня прикончить». Я так надеюсь, что это действительно правда.

Каждый этаж, который мы проезжали, отдавался в груди глухим ударом. Я смотрел на цифры на табло — пять, десять, пятнадцать, — и чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Где она? Что с ней? Жива ли?

— Ты же в курсе, что нам конец? Али уже поднимается.

Я бы готов оставить их всех и кинуться спасать Риннель. Я чуть не убил своих, пытаясь выбраться и спасти её, потому что она крикнула моё имя, желая, чтобы я её спас.

Я настолько жалок, что готов преподнести ей весь мир на ладонях только потому, что она попросит. Я настолько очарован, что не задумываясь отдам за неё жизнь, даже если она снова и снова втопчет меня в грязь, словно я ничего не значащий мусор. Я настолько влип, что не вижу ничего дальше неё, словно страдаю близорукостью. И если это так, то мне срочно нужна коррекция глаз.

Нет. Не глаз. Сердца.

Там, в туннелях, я ничем ей не помог бы. Но если мы убьём Али, то Риннель и не будет ничего угрожать.

— Наш план сработает. — я искоса глянул на Мерфи.

Мы оказались с ним вдвоём в лифте, и я впервые увидел в нём того, кто хочет спасти всех, а не только собственную шкуру. Это был не тот Мерфи, которого я знал в лагере. Даже не тот чёртов Джон, которого я хотел вышвырнуть из своего отряда в Аркадии. Сейчас мне хотелось сражаться с этим парнем плечом к плечу, защищая и спасая, если потребуется.

— Почему ты здесь? — всё же спросил я.

— Я лишь пытаюсь выжить. — я выжидающе продолжал смотреть на него. Это не могла быть единственная причина. Мерфи закатил глаза: — Ты не единственный, кто пытается спасти то, что ему дорого.

Я не успел ничего ответить. Лифт резко остановился. Видимо, внизу что-то случилось, раз наши люди перестали вращать механизм, который поднимал лифт наверх. Дверь лифта медленно стала открываться.

— Мерфи, приготовь шокер! Долбани его! — дверь наконец открылась, и земляне напали на нас со всех сторон.

Мы всё ещё не были на самом верхнем этаже, поэтому нужно закрыть лифт. Я пнул ногой одного из дикарей, силой закрывая лифт, но другой пробрался внутрь, повалив меня на землю.

— Ну же, Мерфи! Давай! — Мерфи снова закрыл дверь, пытаясь оттащить от меня этого землянина. Тот набросился на Джона и стал душить теперь его.

Я взял пушку и, поколебавшись пару секунд, выстрелил землянину в голову. Я не хотел этого, но мне пришлось. Протянув руку Мерфи, я поднял его, подбадривающе похлопав по спине.

Лифт остановился.

Мы с парнем решили спрятаться за пределами лифта, а точнее на нём самом, чтобы не уснуть вместе с землянами, которых мы собирались усыпить с помощью красных баллончиков из горы Уэзер. Когда земляне оказались у лифта, баллончики упали к их ногам, заполняя всё пространство красным дымом. Дождавшись полного «сна», мы спустились, сразу рванув в тронный зал.

Мы опоздали.

Мерфи стал резать верёвку, на которой висела еле дышащая мать Кларк, а я пошёл развязывать саму девушку.

— Нельзя позволить Антари умереть, нужно остановить кровь! — блондинка сразу подбежала к ней.

Не знаю, что здесь произошло, но творилась какая-то дичь.

Она вытащила из своей сумки дорожный фонарик, осматривая глаза лже-командующей.

— Её зрачки не реагируют. — с ужасом прошептала Кларк, и я замер.

Камень огромным грузом снова опустился на душу. Я должен был спасти Риннель, а теперь она будет либо мертва, либо чипирована навсегда.

— Её мозг мёртв. Она не скажет нам код отмены.

Навсегда.

— Всё кончено.

Кларк, вытирая слёзы, подошла к маме с устройством, которое предназначалось для Антари. Раз командующая мертва, значит, можно спасти маму, ведь так?

Я отошёл к окну, наблюдая за городом и сдерживая желание отобрать это чёртово устройство из рук Кларк и использовать его на ком-нибудь другом. На ней. На самом деле я выискивал её рыжую голову среди других, но нигде не находил.

— Мама. Мне нужна твоя помощь. — плакала Кларк после того, как убедилась, что это точно её мать.

В комнату неожиданно ворвались остальные. Пайк, Миллер, Октавия. За ними я увидел Риннель. Они разрушили лестницу, чтобы никто больше не поднялся.

— Риннель! — я широкими шагами дошёл до девушки, по привычке осматривая её лицо.

— Беллами. — она обняла меня, успокаиваясь. Или успокаивала меня?

Ведьма была жива и не чипирована, а значит, я уже спокоен.

— Этот этаж чист.

— Хорошо. Тогда у нас есть время.

— Время на что? — я оглянулся на Кларк через плечо, всё ещё прижимая к себе рыжую.

— На проведение церемонии. Мы не станем помещать пламя в голову Антари. Поместим его в мою. — решила блондинка, а я лишь нахмурил брови, не понимая, какую чушь она несёт.

— Кларк, эта хрень убьёт тебя. Ты не ночная кровь. — возразил я.

— Сделаем так же, как и в горе Уэзер. Сделаем меня ночной кровью. — решительно сказала она.

Эбби стала возражать, говоря, что не будет ей помогать, так как это слишком опасно. Но Кларк была настроена серьёзно.

— У нас нет выбора.

— Что бы вы ни задумали, поторопитесь. Они взбираются. — сообщила Октавия, отходя от окна.

— Ладно. Я что-нибудь придумаю. Задержу их. — я вышел в коридор из тронного зала, а рыжая зачем-то увязалась за мной.

Риннель нежно взяла меня за руку и повела куда-то за собой. Я нахмурился, не понимая, что случилось, но продолжал идти следом, словно зачарованный.

Девушка закрыла за нами дверь в спальню, и вопросов у меня стало только больше. Сайанс припала ко мне, целуя в губы. Слишком настойчиво для неё, слишком грубо и слишком в неподходящий момент.

— Риннель, нет... времени. — пытался сказать я, но она целовала, словно хотела задержать меня здесь навечно.

Ведьма с непривычным ей напором толкнула меня на кровать, оказываясь сверху, и стала снимать с меня чёртову куртку.

Я поймал её руки, заглядывая в возбуждённые глаза, и засмеялся.

— Ведьма, я, конечно, рад, что ты хочешь помириться таким способом, и я готов хоть весь день, только давай после спасения мира?

— Беллами... — лишь прошептала она, стягивая с себя майку через голову.

Я вдруг понял.

Моя Риннель не стала бы оттягивать спасение мира ради меня. Не стала бы срывать с себя майку и улыбаться на мои пошлые шутки. Я так хотел верить, что это не правда, что у меня сейчас просто паранойя. Я так обрадовался, когда увидел её живой, что даже не подумал о том, что Джаха вряд ли отпустил бы её не чипированную.

— Какую фразу я сказал тебе перед тем, как броситься помочь Финну и погибнуть на челноке?

Рыжая непонятно уставилась на меня, растерянно хлопая глазами. Она хотела что-то сказать, но я покачал головой. По крайней мере, она жива.

— Тебе было больно и грустно тогда. Конечно, ты не вспомнишь. Али ведь забирает плохие воспоминания.

— Это правда я, Беллами! Просто не хочу об этом говорить. — пропищала Риннель, пытаясь оправдаться.

Ведьма искоса оглянулась на дверь, но я сразу схватил её за предплечье, не давая улизнуть и всё испортить.

Мне пришлось на секунду отпустить её руку, чтобы заглянуть в коридор, и Али воспользовалась этим моментом. Риннель стремительно разбила хрупкое окно ногой и залезла на подоконник.

— Ещё одно подозрительное действие — и она полетит с пятидесятого этажа. — улыбнулась девушка.

Это был жуткий голос чёртовой Али.

— Как думаешь, какие у неё шансы выжить?

— Али, не делай этого. — с угрозой сказал я, а Риннель с такой же угрозой сделала маленький шажок к окну, театрально покачиваясь.

— Но ты не переживай, ей не будет больно.

Рыжая повернулась всем телом к окну, делая ещё один шаг. Интересно, где-то там, в подсознании, ей было страшно? Наблюдала ли она за всем этим, пытаясь выбраться и спасти себе жизнь?

— Али, чёрт тебя подери! — я сделал пару шагов вперёд, но она предупреждающе подняла руку.

— Прими чип. Или она умрёт.

Ну конечно. Какое же ещё условие могла поставить эта психопатка. Я бы сделал что угодно ради неё, но сейчас мне нужно помогать своим людям, а не пытаться снова спасти задницу Риннель.

— У тебя десять секунд до ответа «да». — ещё один шажок ближе к обрыву.

В голове была каша. Что, если Али не сдержит своё обещание и спрыгнет, как только я приму чип? Хотя зачем ей убивать Риннель?

Ноги понесли меня к окну со всей скоростью, которую я мог развить. Вспотевшая рука ухватилась за волосы падающей принцессы, потому что майки на ней уже не было. Повезло, что ей не больно. Я сразу же схватил её за руку, отпуская волосы, и стал тянуть наверх. Это не составило бы такого труда, если бы Риннель не извивалась, ударяясь о стену, и не кусала мои пальцы до крови, норовив откусить.

Подоконник норовил треснуть, желая скинуть с окна и меня. Я прикусил губу, сдерживая боль, и попытался поднять ещё раз, но Али только активнее извивалась, собираясь убить рыжую. Я не выдержал, снова хватая её за волосы, но не отпуская руки, и потянул обоими руками наверх. Мы оказались в спальне, грохнувшись на пол. Я пытался отдышаться, пока Али яростно пыталась задушить меня голыми руками.

Дверь в спальню распахнулась, и на пороге показался Пайк. Никогда не думал, что буду так рад его видеть. Мужчина увидел эту странную картину и поспешил на помощь, с лёгкостью отцепляя от меня Риннель. Я отряхнулся, вставая с пола, и благодарно кивнул Пайку.

Мы решили привязать рыжую здесь же к кровати, да так, чтобы Али не смогла пошевелить ни единой частью тела, когда будет пытаться убить Риннель.

— Беллами, пожалуйста, не оставляй меня. Она там, она в моей голове, и мне очень страшно!

Я приложил все усилия, чтобы не развязать её на месте и не обнять. Али пыталась манипулировать мной через чувства, и, должен сказать, у неё это отлично получалось.

— Беллами, пожалуйста! Она убьёт меня, как только ты выйдешь за порог этой комнаты! — продолжала жалостливо кричать Риннель.

Я покачал головой, последний раз взглянул на неё и вышел из комнаты.

Не в этот раз, Али.

---

В главном зале глаза зацепились за Октавию. Она нервно заглянула в окно, после чего прошла мимо меня, выходя из комнаты.

— Октавия. — окликнул я уходящую сестру.

Она обернулась через плечо, и я словно впервые увидел, насколько красива была моя сестра. Угольно-чёрные длинные волосы, как и мои, были взлохмачены из-за драк. Бронзовая кожа неестественно красиво сочеталась с её светлыми, небесными глазами. У отца были голубые глаза. Ровный, слегка вздёрнутый нос и припухлые губы. Только вот взгляд её больше не выдавал в ней ту маленькую девочку, которую я привык видеть. Она смотрела на меня с таким безразличием, всем своим видом показывая, что я для неё не важнее, чем стена позади меня.

— Будь осторожна. — еле заметно кивнув мне, сестра отвернулась, уходя своей дорогой.

— Если не сработает? — спросил я, осматривая тронный зал.

К телу Антари Кларк провела капельницу, перекачивая её кровь себе. За то время, что я возился с ведьмой, блондинка уже успела очнуться. Её ресницы подрагивали — наверняка от страха.

— Если не сработает, Кларк умрёт. Но если мы не попытаемся, то мы все умрём, когда эти альпинисты будут тут. — Мерфи задернул штору, отходя от окна.

— Я знаю, как остановить Али. Мне нужно проглотить чип. — решительно сказала Кларк, очухавшись.

— Что? — удивился я.

— Ага, идея лучше некуда. — с сарказмом ответил Мерфи, закатывая глаза.

— Я должна попасть в город света и найти код отмены. — продолжила блондинка.

— Кларк. Али нужно пламя. Если ты проглотишь чип — она его получит и убьёт тебя. Если твой мозг умрёт — ты тоже умрёшь. — я не мог осуждать Эбби за желание отгородить свою дочь от этого.

Если бы на её месте были Октавия или Риннель, я бы ни за что не позволил им это сделать.

— Пламя защитит меня. Не знаю, откуда мне это известно, но я уверена.

Если она уверена, то и я тоже. Я подошел к столу неподалёку, доставая из стеклянной полувазы чип Джахи.

— Я тебе верю. — отдал его ей, мысленно пожелал удачи и вышел из зала, не желая смотреть на это.

— Может, мы встретимся вновь. — повторил я фразу землян, стоя у выхода спиной к блондинке.

Просто не мог повернуться.

---

Пока я был «занят», ребята уже оборудовали всё необходимое, оставляя одну зону незащищённой, откуда мы и будем отражать нападение.

— Вы оставили её с Пайком? — по дороге в покои Хэды я увидел Миллера с Брайаном, он тащил его раненого к Эбби. — Чёрт...

Не долго думая, я побежал в комнаты, уже представляя, что там увижу. Октавия ненавидела Пайка за расстрел землян, которые стали ей как семья.

Девушка уже успела полоснуть бывшего канцлера ножом и добивала, не обращая внимания на ворвавшихся землян.

— Октавия, что ты творишь? — я подбежал к Пайку, отталкивая парочку чипированных, что избивали раненого мужчину. — Скорее, надо уходить! Позволим им захватить комнату.

Мы заперли двери и стали удерживать её с Пайком, пока остальные искали больше баррикад. Это должно было затормозить землян.

— Ты выбрал правильную сторону. Если бы армия землян была жива — они бы напали. — говорил Пайк.

— Я хотел смотреть на мир, как ты. Мне это было нужно. Я верил, что они плохие, а мы хорошие. — земляне тем временем активнее выбивали дверь. — Теперь я не знаю, во что верить. Я лишь знаю, что мне придётся жить с содеянным.

Мы накидывали на дверь всё тяжёлое, что находили в башне. Времени оставалось всё меньше и меньше, но мы должны были держать оборону, чтобы дать оставшееся время Кларк. Каждая секунда была решающей.

Чипированные всё сильнее ломали дверь. Их было в сотню, в тысячу раз больше, чем нас, поэтому, если Кларк сейчас не справится — мы трупы.

— Нужно охранять Кларк. У них нет оружия, но они не чувствуют боли и будут драться до последнего вздоха. — предупредил я.

Таким образом, оставшиеся забежали в главный зал, подпирая дверь железкой. Мы встали в стойки, ожидая нападения. Земляне уже выламывали и эту дверь.

Баррикада сломалась. Сотни землян и наших людей ворвались в тронный зал, уничтожая на пути всё, что видели. Мы не могли стрелять на поражение, поэтому лишь отбивали и, по возможности, вырубали их.

С мечом наперевес в зал ворвалась Риннель. Кто-то развязал её. Девушка увидела в толпе меня, кидаясь со своим тяжёлым мечом. Она махала орудием у моего лица, совершенно не зная, как им пользоваться. Я старался не задеть ведьму, но всё равно оставил неглубокий порез на её запястье.

— Риннель, ты не понимаешь, что творишь! Это я, Беллами! Очнись уже наконец. — кричал я, пытаясь достучаться до девушки и отбиваясь своим мечом.

— Кларк, почему так долго! — кричал я, наверное, в пустоту, контролируя Риннель, вырубая одного, раня третьего.

Эбби приходилось стрелять, если те приближались к Кларк. Но в Кейна она не смогла выстрелить, и я взял его на себя. Маркус повалил меня на пол и стал агрессивно душить. Я вдыхал ртом воздух, пытаясь что-то сделать, но был бессилен против чёртовой машины-зомби.

Если Кларк не завершит всё это, я умру на этом пропитанном кровью полу тронного зала.

Заместитель канцлера неожиданно отпустил меня, сам удивившись, что он делает. Всё остановилось, все прекратили драться. Я слышал стоны боли и вопросительные взгляды со всех сторон. Никогда не думал, что буду радоваться чьей-то боли.

— У неё получилось. — проговорил я шёпотом, улыбаясь.

Я встал, оглядываясь. Октавия уже нашла Линкольна, целуя его везде, где можно было. Кейн как чудик вытаращил глаза и смотрел на всё так, будто видит впервые.

Найдя сестру, я стал вертеть головой в поисках ведьмы. Она сидела на полу, поджав ноги под себя, и дрожала. Я подошёл к ней, сел на корточки и посмотрел в перекошенное от испуга лицо.

— В мире тьмы ты останешься моим светом. — ведьма подняла голову, а я нахмурился. — Вот что ты сказал мне тогда у челнока.

Я молчал минуту, а затем вдруг радостно засмеялся, в порыве крепко обнимая её. Я чувствовал, как смеётся и она, прижимаясь ко мне в ответ. И в этот момент я был так счастлив.

— Всё закончилось. Мы победили. — шептал я и гладил её по спине.

— Али больше нет?

— С днём рождения. — Риннель засмеялась ещё звонче, будто в этом празднике было что-то смешное.

— Откуда ты знаешь?

Когда-нибудь я расскажу ей о нашей настоящей первой встрече. Но не сейчас.

Я прижался своими губами к её, не удержавшись. Я бы хотел целовать её вечно. Каждый год, каждый день, каждый час и каждую секунду. Её тонкие ручки обвили мою шею, сильно сжимая волосы на затылке. Я укусил её губу в отместку, отчего она отстранилась, вся красная и такая чертовски горячая. Мне хотелось целовать её снова и снова, пока не сотрутся губы, пока не кончится воздух и не наступит ещё один конец света. Но даже тогда я буду не в силах отстраниться.

— Тогда мы его уже отметили. — я смотрел на её блестящие от счастья янтарные, словно солнце глаза, широкую улыбку, открывающую её ровные зубы, и сам не мог не улыбаться.

— Кларк опять всех спасла. — подтвердила рыжая и побежала к ней. — Кларк! У тебя получилось. — ведьма обняла подругу, искренне радуясь нашей победе.

Я нашёл глазами Мерфи. Он, словно почувствовав мой взгляд, обернулся на меня. Я кивнул ему в знак благодарности, тот кивнул мне в ответ. Это был самый лучший наш с ним разговор за этот год, а я намеревался это исправить.

— Чёртов ты придурок. — я подошёл к нему и, смеясь, протянул руку, а затем потянул на себя, прижимая и хлопая по спине.

В эти обзывательства я вложил всю гордость и благодарность, так что это не должно было звучать обидно.

— Обычный денёк на Земле, да? — смеялся Мерфи в ответ.

— Джон... — я обернулся вместе с ним.

Сзади стояла симпатичная на вид, странно одетая девушка. На пол её лица красовалась непонятная мне чёрная татуировка, а голову прикрывала диковинная повязка. Всё в ней выдавало дикарку. Мерфи неожиданно для меня подбежал к ней, крепко обнимая. Дикарка снова и снова просила у него за что-то прощения, плача и обнимая в ответ.

— Али больше нет. — вскоре Кларк встала рядом со мной.

— Да, я понял. — кивнул я, а затем нахмурился, заметив не очень радостный вид блондинки. — Ты ведёшь себя так, будто это не ты сейчас спасла мир.

— Мы не спасли его. — я весь напрягся от этих слов. — Ещё нет.

Глаза растерянно метнулись к Риннель. Пайк встал напротив неё, и мои руки сжались в кулаки. Но он просто кивнул, давая ей возможность сделать то, что она хотела. Ведьма мечтала убить его собственными руками столько времени, но сейчас лишь обессиленно бросила меч.

— Я не слабая. Больше нет. — принцесса посмотрела на меня.

Нет, не на меня. Она заглянула мне в самую душу.

— Уметь прощать — вот что значит сила. И я прощаю тебя, Пайк из небесных людей. Ты не простишь себя сам, и это будет твоим наказанием. — услышал я её тихие слова сквозь слёзы.

Но в голове было лишь одно: мы не спасли мир. Ещё нет.

________________________________

Ребятки простите за задержку! На скорую руку накатала, я не в ресурсе