The 100| Ты останешься моим светом

Эбби Коуэн просто идеал моей красоты на самом деле, поэтому Риннель я представляю именно так!!

Риннель.

В комнате вдруг стало так тихо, словно даже время остановилось, чтобы  мы разглядели друг друга.

Беллами стоял в трёх шагах от меня — живой, настоящий, пусть и израненный. Он был одет в форму здешних охранников, явно украденную с применением силы, что было заметно по его кровоточащей правой руке. Тёмная ткань рукава пропиталась влагой, и я заметила, как он слегка прижимает её к телу, стараясь не размахивать. Всё лицо Беллами было покрыто ссадинами и порезами, которые он, скорее всего, получил ещё за пределами стен горы. Под левым глазом красовался свежий синяк — багровый, с желтоватым оттенком по краям. Губы потрескались, на одной засохла чёрная корочка запёкшейся крови.

Глаза Беллами хмуро прошлись по моей фигуре. Я почувствовала его взгляд, как прикосновение — от макушки до пят, задерживаясь на каждом изгибе.

— Милое платьице. Кайан выбирал? — с нотками ревности спросил брюнет, явно недовольный таким поворотом событий. Его голос был низким, с хрипотцой — то ли от усталости, то ли от напряжения.

Только после его слов я вернулась в реальность.

— Что ты здесь делаешь? Здесь опасно, ты знаешь, что они будут с нами делать?

Он приблизил к моим губам указательный палец, как бы говоря мне замолчать, и, схватив за локоть, отвёл меня чуть глубже в помещение. Оно оказалось картинной галереей — на стенах висели портреты в массивных рамах, люди в старомодной одежде смотрели на нас с высоты своих веков. Под ногами скрипнул паркет.

Убедившись, что нас никто не услышит, Беллами начал допрос. Он говорил шёпотом, но голос был жёстким, командным — таким я привыкла его слышать.

— Они кого-нибудь убили?

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается волна облегчения.

— Признаки враждебности с их стороны?

Я снова неуверенно покачала головой, подмечая для себя, что они и правда пока не сделали ничего плохого. Кормили, лечили, одевали. Но зачем? Ответ я уже знала, но он застрял в горле.

— Хорошо, значит...

— Я думала, ты погиб. — прошептала я, всё ещё не в силах отвести взгляд от его лица. Голос дрожал, и я ненавидела себя за эту слабость.

Сердце заполнило беспокойство за него — липкое, тяжёлое, незнакомое. Я не должна была так волноваться о человеке, который чуть не убил моего отца. Не должна была смотреть на его разбитое лицо и иметь желание унять всю его боль.

— Беллами, ты должен уходить сейчас же! Ты ставишь нас всех под угрозу!

— Да? Я вроде как вас спасаю. — похоже, он не разделял моих переживаний. В его глазах мелькнула усмешка — та самая, которая всегда меня бесила. — Я выжил благодаря Майе.

— То есть... я не это... — я выпрямилась, пытаясь собрать мысли в кучу. — Тебе не стоит здесь находиться, ты в большой опасности, они...

— Как же ты меня достала. — грубо перебил меня Беллами.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но меня снова наглым образом заткнули.

Спина встретилась со стеной позади меня — холодная поверхность обожгла лопатки через тонкую ткань платья, — а губы Беллами накрыли мои, не давая времени сообразить, что происходит.

Мир перестал существовать.
Были только его губы — горячие, настойчивые, с привкусом крови и соли. Были его руки, которые сжали мою талию так, что пальцы наверняка оставят синяки. Был стук его сердца — или моего, я уже не различала.

Брюнет прижался ко мне всем телом, углубляя поцелуй. Я чувствовала жар его кожи даже через одежду — твёрдую грудь, бёдра, прижавшие меня к стене. Он пах пылью, лесом и чем-то своим — запахом, который я узнала бы из тысячи.
Я не знала, что нашло на меня в этот момент. Потому что вместо того, чтобы оттолкнуть его, я положила руки ему на шею, притягивая так близко, насколько это было возможно. Мои пальцы запутались в его тёмных волосах. Они были жесткими, пыльными, но это все было не важно.
Его руки блуждали по моему телу, судорожно перемещаясь из одного места в другое — талия, спина, бёдра, снова талия. Беллами целовал меня страстно, грубо, вымещая всю накопившуюся злость. А я просто отвечала взаимностью. Жадно, отчаянно, как будто это был наш последний поцелуй.
Грудная клетка сжималась, холодная стена давила всё сильнее, но я не хотела останавливаться. Блейк приподнял меня за бёдра так, чтобы я обвила ногами его торс, прижимаясь к нему до боли в рёбрах. Платье задралось до неприличия, открывая ноги, но мне было плевать. Пока я чувствовала на себе его руки, касалась его горячего тела и целовала его губы — ничего больше не имело значения.

Беллами отстранился первым — от нехватки воздуха. Мы тяжело дышали, глядя друг на друга с расстояния в несколько сантиметров. Его лоб касался моего, дыхание смешивалось, и я могла разглядеть каждую чёрточку его лица — царапины, веснушки, тёмные круги под глазами.

Я вдруг осознала, что только что произошло.

Быстро спрыгнув с него, поправила задравшуюся юбку и опустила глаза, стесняясь взглянуть на него. Щёки горели, сердце колотилось где-то в горле, и я не знала, куда деть руки.
Минуту назад ты не стеснялась целовать его, идиотка.

— Поговорим об этом позже. — всё ещё возбуждённым голосом проговорил стрелок.

Я кивнула, не желая на самом деле ни о чём говорить. Не знала, что сказать сейчас и что скажу потом. Чтобы хоть как-то разгладить напряжённую ситуацию, я задала волнующий всех нас вопрос:

— Кларк добралась до вас?

— Да. Риннель, я понимаю, тебе страшно, но ты должна выиграть для меня время. Ты справишься?

— Я что-нибудь придумаю. — я кивала головой на все его указания, всё ещё смотря в пол. Паркет под ногами был тёмным, с потёртостями.

— Сообщи ребятам, чтобы пока делали всё, что скажут горные люди. Не подавайте виду, что всё знаете. — продолжал Беллами. — А теперь иди, не задерживайся здесь. И скажи остальным, что наши люди вас вытащат. У нас целая армия землян, готовая начать войну.

Его рука нежно коснулась моего плеча, и я вздрогнула — от прикосновения, от его голоса, от всего.

Я решительно взглянула ему в глаза — карие, почти чёрные в полумраке галереи — и отвесила пощёчину.

— Это за поцелуй.

Затем встала на носочки и нежно поцеловала ещё раз, сразу отстранившись. Продержись я хотя бы секунду дольше, то, наверное, не смогла бы остановиться. Его губы были тёплыми, и я почувствовала, как он замер от неожиданности.

— Это тоже. — я дошла до двери и, коснувшись ручки, повернулась назад. — Эй, Беллами.

Парень уже дошёл до запасного выхода, когда я его окликнула. Он остановился, но не обернулся.

— У тебя получится.

Беллами осторожно кивнул — одно короткое движение головы — и я вышла из комнаты, медленно закрывая дверь.

Я прижалась к ней спиной, закрыв лицо руками. Дрожь всё ещё била по телу, и я не могла понять — от холода, от страха или от того, что только что случилось между нами.

— Пожалуйста, возвращайся живым. — прошептала я в тишину.

---

Я побежала к ребятам.

В груди разлилось чувство радости и облегчения от того, что Кларк жива, что она не бросила нас, предупредив остальных. Джаспер был прав. Я верила в неё — и она не подвела.

Я завернула за угол и чуть не столкнулась с темноволосой женщиной. Доктор Сильви остановила меня за локоть — её пальцы были холодными, как у всех врачей здесь.

— Риннель? Я строго запретила тебе бегать. Разве ты не хочешь вылечиться? — осуждающе покачала головой доктор.

— Вы правы, простите. Я просто бегу к друзьям. — мои оправдания звучали неубедительно. — Я только узнала, что некоторых из наших уже выписали, хотела скорее их увидеть.

— Где ты была? Ты вся красная и растрёпанная. — на щеках появился румянец, и я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Кто же виновник моего внешнего вида?

— Это что, кровь?

Я взглянула на свою правую руку. Тыльная сторона ладони была перепачкана красным. Это была кровь Беллами — с его разбитых губ, с его раненой руки. К удивлению, она не запачкала платье. Про рану на его руке я благополучно забыла в пылу поцелуя.

— Наверное, поранилась, пока бежала. Извините, доктор Сильви, я тороплюсь. — я постаралась как можно скорее избавиться от неё и дойти до комнаты как можно быстрее.

Дойдя до общежития, в блоке я увидела лишь половину ребят.

Меня сразу охватила паника, когда я не увидела здесь Ноэля. Сердце пропустило удар, замерло на секунду, а потом забилось с удвоенной силой.

— Где Джаспер и Монти?

— Всё ещё на высасывании крови. — по-своему пояснил мне Миллер. Он сидел на кровати, поджав ноги, и выглядел измученным. — Ты поговорила с этим принцем?

— Нет. Но Беллами здесь, нас скоро вытащат отсюда.

На моём лице появилась блаженная улыбка — я не могла её сдержать. Ребята стали радостно гудеть и присвистывать. Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то выдохнул с облегчением. В воздухе повеяло надеждой — впервые за много дней.

Я облегчённо села на кровать Ноэля, который, как оказалось, просто спал, пока я не села рядом, чем разбудила его.

— Привет. — сказал мой друг в полудрёме, не открывая глаз. Его голос был сонным, тёплым.

— Привет. — я снова улыбнулась.

Он положил голову мне на колени, а я запустила пальцы в его светло-русые волосы. Как мы делали всегда раньше, на Ковчеге. Пряди были мягкими, скользили между пальцами, и на секунду мне показалось, что ничего не изменилось.

Я вдруг увидела в нём того маленького мальчика, который всегда любил меня и защищал. Я ненавидела Ковчег, но мне отчаянно захотелось оказаться там хотя бы на секунду — в «Рейсе», с Рейвен и Финном. До того, как всё рухнуло.

Интересно, как они там? Живы ли вообще? Я очень надеялась, что то, что сказал Данте, — неправда. Моя лучшая подруга не могла оставить меня и умереть.

К вечеру вернулись остальные.

Я предупредила их, что Беллами здесь и надо продолжать в том же духе, чтобы потянуть время. Горные люди ещё не знают, с кем связались.

— Стойте, а где Монти и Джаспер? — только я закончила предложение, как зашёл Джаспер.

Ослабевшие Монти и Харпер были с ним. Они были одеты в жуткие, запачканные кровью больничные ночнушки, а их тела были исхудавшими настолько, что было страшно смотреть. Кожа бледная, под глазами — синие круги, губы потрескались. Мои догадки оправдались.

— Я говорил с президентом. Мы уходим отсюда. — Джордан стал собирать свои вещи, советуя нам делать то же самое. Дрожащими руками он кидал в рюкзак всё подряд.

— Что произошло? Джаспер!

— Данте разрешил нам уйти. Уходим, пока он не передумал.

— Я сейчас. — мне нужно было отдышаться и срочно найти Кайана.

— Стой, Риннель. Куда ты? Нужно собираться. — говорил мне кто-то вслед.

Я выбежала из спальни, не обращая внимания на чужие слова.

Пробежав пару поворотов до лифта. меня остановили, схватив за руку.

— Что ты тут делаешь? Тебе запретили бегать. — это был Кайан.

Я облегчённо вздохнула — но облегчение быстро сменилось злостью.

— Поэтому ты сделал всё, чтобы я побегала побольше? — обиженно проговорила я, толкая его в грудь. — Не притворяйся!

— Ладно, ты права, но тогда мне нужно было идти. А сейчас пошли со мной, быстрее. — брюнет крепко схватил меня за руку и потащил в сторону. Его пальцы сжимали моё запястье слишком сильно, почти больно.

— Что? Нет! Мы с друзьями сейчас уходим!

Вдруг в коридоре показался Беллами.

Он шёл с опущенной головой, в кепке, но я бы узнала его где угодно — по походке, по напряжённым плечам, по тому, как он сжимал кулаки. Всё его тело напряглось, руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Наверняка Беллами услышал, как я кричала Кайану отпустить меня.

— Эй, подойди на секунду. — Уоллес позвал его.

Я заметила, как Блейк замер, не в силах сдвинуться с места. Нужно было срочно что-то предпринять.

— Мышь!

Я запрыгнула на Кайана и начала кричать на весь коридор, снова и снова повторяя, что здесь мышь. Мои ноги обхватили его талию, руки вцепились в плечи. Беллами сделал шаг ко мне навстречу, но я предупреждающе помотала головой, давая понять, что всё под контролем.

Он скрылся за поворотом — быстро, бесшумно, как тень.

— Тебя вообще не учили манерам? Ты в платье! И у нас не водятся мыши, что за спектакль? — Кайан был зол, а кроме того, сильно уставший — что было видно по его лицу.

— Но я видела... — начала я, но он снова взял меня за руку и потащил дальше.

— Твои друзья никуда не уйдут. Кейдж, мой старший брат, теперь за главного. Он посадил папу в карантинную зону. Твои друзья сейчас будут заперты в общежитии, и их ничего не спасёт. — пояснял по дороге Кайан таким голосом, словно это самое обычное дело здесь.

Я притормозила, оторопев.

— Что? Мне надо их предупредить!

— Некогда. Я договорился с братом, что тебя не тронут, поэтому ты должна пойти со мной! — умоляюще просил Кайан. Его глаза блестели — то ли от усталости, то ли от чего-то ещё.

Неужели он правда думал, что я захочу оставаться в безопасности, пока с моими друзьями происходит не пойми что?

Я вырывалась, кричала, но всё было бесполезно. Кайан перекинул меня через плечо одним рывком — сильным, грубым — и мы продолжили путь в неизвестном мне направлении. Мои кулаки колотили его по спине, но он не обращал внимания.

Уоллес отпустил меня, только когда мы оказались в какой-то комнате. Похоже, это была его комната — большая, с широкой кроватью, письменным столом, книжными полками. Он заблокировал дверь — щёлкнул замок, отрезая меня от внешнего мира.

— Выпусти меня, чёртов псих! — я тарабанила в дверь, в надежде, что кто-то откроет. Кулаки болели, но я не останавливалась.

— Перестань орать, Риннель, я спас тебе жизнь. — Кайан сел на кровать, взявшись за голову. — Ты должна быть благодарна мне!

— Благодарна?! За то, что сижу здесь, пока мои друзья умирают? Ты что, припадочный?! — я села на пол около механической двери, устало потирая глаза.

Слёзы душили, но я не позволяла им течь.
— Прошу, Кайан, выпусти меня.

— Не могу. Ты мне нравишься, и мне бы не хотелось, чтобы ты умерла вместе с ними. — Уоллес встал со своего места и опустился на корточки рядом со мной. — Позже ты скажешь мне спасибо.

Предательские слёзы брызнули из глаз от отчаяния. Здесь, взаперти, я не смогу помочь Беллами. Ребята будут думать, что я мертва, а ещё хуже — что променяла их на сына президента. Я буду бесполезной здесь, и я никогда не смогу сказать ему спасибо.

— Из них будут выкачивать костный мозг, да? Я права? — ответом мне послужил грустный кивок.

Я закрыла глаза, откидывая голову назад.
Досадно.

— Сколько таких операций они перенесут, прежде чем умереть? Тебе ведь уже сделали процедуру? — последнее предложение я выплюнула с таким презрением, с каким только могла.

— Восемь каждый. На всех людей в горе. — далее он так же односложно ответил на последний вопрос: — Да.

Я зажмурилась. Это огромные мучения, через которые они будут проходить, а я ничем им не смогу помочь.

— Знаешь, тогда я бежала за тобой, думая, что ты поможешь нам сбежать. А ты оказался таким же, как и все они.

Кайан молча встал, достал из шкафчика наручники — непонятно что делавшие у него в полке — и подошёл ко мне. Я хотела попятиться назад, но забыла, что уже сижу в тупике, прижатая к стене.

— Не бойся. — одна сторона наручника защелкнулась у меня на руке, другая — на небольшой железке у стены, которая была сделана на подобие вешалки.

Холодный металл коснулся горячей кожи. Дёрнувшись, я почувствовала боль.

Кайан разблокировал дверь и вышел из комнаты.

— Оставишь меня одну? Козёл! — крикнула я вслед, но дверь уже закрылась.

Я села обратно на пол, облокотившись о стену. Нужно срочно что-то придумать.
Но придумали уже за меня.
Прозвучала сирена.

«Внимание. Разгерметизация уровня пять».

Когда мы заходили в лифт, Кайан нажимал на самый последний этаж. Похоже, у Беллами получилось кое-что сделать, потому что на пятом уровне находилось наше общежитие.

Я смотрела по сторонам в поисках чего-то, что может мне помочь. На последнем  уровне наверняка комнаты всей элиты горы — возможно, это даже мне на руку, потому что все они сейчас могут быть в лаборатории с моими друзьями.

На глаза попался небольшой закрытый шкафчик с нарисованной молнией. Добравшись до него, я могу попробовать разблокировать дверь. Но как мне выбраться из наручников?

Рука уже была содрана в кровь от попыток выбраться — кожа покраснела, на запястье выступила лимфа. Мне было больно даже просто шевелить ею. Но у меня есть и вторая рука, а друзей — других нет.

Я вдруг вспомнила о шпильках в волосах, которыми закрепляла сегодняшнюю причёску. Конечно, она уже растрепалась, но, может, шпильки остались. Я начала ощупывать волосы, в надежде найти хоть одну.
И я нашла!

Я не знала, как это делается. Сейчас Миллер со своими навыками был бы как никогда кстати. Вставив шпильку в отверстие для ключа, я попробовала повернуть её — ничего не выходило. Нервы были на пределе, пальцы дрожали.

Спустя сотню попыток у меня получилось.
Наручники щёлкнули, падая со звоном на пол.

— Есть! — выдохнула я, растирая онемевшее запястье.

Платье, в котором я была, сейчас казалось таким неудобным, что мешало мне сосредоточиться. Рукава цеплялись за всё подряд.

Я распахнула шкаф Кайана. Глаза забегали в поисках чего-нибудь годного. Наспех я достала оттуда одну из его футболок — чёрную, большую, пахнущую стиральным порошком — и, по какой-то счастливой случайности, там лежали женские джинсы. Странно, он не похож на тех, кто водит девушек к себе домой.

Быстро переодевшись — футболка оказалась мне велика, болталась на плечах, но это было лучше, чем платье, — я подошла к маленькому шкафчику с молнией. Провернув тот же маневр со шпилькой, я открыла его.

Там были провода. Много разных проводов — чёрные, красные, синие, переплетённые в тугой клубок.

— Ну давай, Риннель, ты полжизни дружишь с девушкой, которая сделала бы это с закрытыми глазами. — сейчас мне так отчаянно не хватало Рейвен.

Я вспомнила, как это делал Монти, открывая точно такую же механическую дверь. Но тут не такие провода! Конечно, меня могло ударить током.

К чёрту.

Я подняла с пола старое платье, используя его как защиту, и оборвала все провода — потому что, честно сказать, ничего больше я не умела. Просто дёрнула их все разом.

Красный огонёк, мигавший на двери, погас.

Дверь вообще перестала поддаваться. Я схватилась за голову, понимая, что наделала. Ну конечно, если я порву все провода, дверь не откроется.

Паниковать не было времени.

Оглядевшись, я подняла железный стул. Тяжёлый — это только облегчит ситуацию. Со всей силы, что у меня была, я швырнула этот стул в дверь.

Тонированные стёкла на железной двери разбились вдребезги. Осколки посыпались на пол, сверкая под светом ламп.

Я почистила немного стекло, наступая на вырез окна. Оно было прямоугольным, узким — едва можно было пролезть. Я перепрыгнула на другую сторону, но без пореза, конечно, не обошлось. Острый край стекла полоснул по руке.

— Ауч! — я взглянула на свою руку. Предплечье кровоточило — повезло, что не сильно.

Оторвав кусок футболки, я наспех обмотала руку, чтобы не оставлять кровавую дорожку, и побежала к лифту. Раз на пятом этаже радиация — значит, для меня там безопасно.

Я не останусь сидеть в безопасности, когда моим друзьям нужна помощь.

______________________________

Наконец-то руки дошли чуть отредактировать главу)