Том 1. Глава 17. Единогласие пятерых могильную землю образает в золото.
Название является видоизмененной идиомой — когда трое действуют едино, земля превращается в золото.
三人一条心，黄土变成金, зн. совместный труд приносит огромную пользу.
黄土 – означает не простую землю, а глинистую, совсем не пригодную для урожая, однако это сочетание иероглифов имеет так же второй перевод «могильная земля», давая дополнительную окраску идиоме.
— В компании какой еще девицы? — Раздался мелодичный, но в то же время суровый голос в роскошных коридорах поместья.
— Неизвестно, мой господин, но поговаривают, — слуга понизил тон: — она была вульгарно одета.
Господин остановился и посмотрел на слугу. Щуплый низкий мужчина ощутил холод исходящий от сверлящего взгляда, что захотелось сжаться и забиться в угол.
— Неужто Мо Ян начал шастать по публичным домам? — Господин рассмеялся и развернулся, вновь устремившись быстрым шагом по длинному коридору, стены которого были украшены работами известных художников Шанцзюй.
— Что Мо Дайяо, что его спутница, оба были покрыты сажей и пеплом с ног до головы, — заулыбался слуга, хотя ему было далеко не смешно, и постарался нагнать господина.
— Отправь запрос в Шанцзюй, пускай найдут его, — мужчина остановился у высоких дверей в конце коридора.
— Да, господин Мо Шидун! — Поклонился слуга, не решаясь подойти ближе к запретной территории для всякого постороннего — кабинета главы Мяохуа.
Мо Шидун зашел в комнату, погруженную в полумрак, и захлопнул дверь перед слугой. Дождавшись, когда шаги в коридоре стихнут, он подошел к столу и фривольно уселся за него:
— Не делай вид, что ты этого не слышал!
В углу комнаты появился высокий силуэт.
— Ваш племянник оказался талантливым даосом, раз покинул Диюй, — улыбнулся гость, выйдя из темноты.
Высокий широкоплечий демон подошел к столу, на который с его одеяния попали снежинки, тут же начав таять.
— Куда уж там? Четвертый из троицы, — презрительно бросил Мо Шидун. — Ты сказал, что в Диюе его разорвут на клочья, так почему он разгуливает по Шанцзюю?!
— Я не исключаю, что ему кто-то помог сбежать, — оскалился демон, сверкнув глазами, налитыми кровью. — Этот слуга Вам и не обещал, что отребье сгинет там, а лишь, что на время не будет мешать, — он наклонил голову в бок, звякнув яшмовыми серьгами, переливающимися на свету.
— Надо было его прикончить еще при дворе Мо Вэйго, — холодно сказал Мо Шидун: — почему Линцзюй не убил его мгновенно, это же твоя сильнейшая техника?
— Потому что при Слиянии я теряю больше половины своей силы, — демон убрал со лба прядь пепельных волос, — Хуцзи же была более чем слаба, чтобы удерживать действие техники на двоих. — Он положил две руки на стол и наклонился к мужчине: — если Вы желали его смерти, то могли бы сами добить, господин Мо.
— А что я, по-твоему, должен был накинуться с мечом? — Спросил Мо Шидун и невольно отвел взгляд от кровавых глаз.
Демон было хотел ответить, но жестом руки Мо Шидун дал понять, что вопрос был риторическим.
— Мне больше интересно, что за девица с ним бегает, — глава поднялся из-за стола и подошел к окну, за которым растянулся на сотни ли лес, так как поместье находилось далеко за городом, — и куда делся мелкий выродок, — он замолчал на мгновение. — Не связано ли это все? Паренёк за Мо Яном как хвост за собакой.
Ли = 500м
— Цзянши в доказательство принесли одежду мальчика, — демон уселся на край стола. — Возможно, Ваш племянник подчинил одну из демониц. Я думаю, его не стоит недооценивать.
— Раз так, то она его сожрет, когда голод затуманит разум, или же сдохнет вместе с ним, — фыркнул Мо Шидун, продолжая смотреть в окно.
— Думаете, он привязал себя к мертвецу? — Улыбнулся демон.
— Такая техника довольно опасная, однако цзянши могут проходить сквозь грань, — Мо Шидун повернулся к собеседнику: — если выбор стоит между Диюем или духовной цепью с умершим, то второе звучит притягательнее, — сделав паузу, он продолжил. — Только развеять печать уже не получится.
— Оу, — удивился демон, как будто бы он не знал этого. — Мо Дайяо истощен, я сомневаюсь, что он рискнет сунуться в родовое поместье или в школу.
— Согласен. Будем придерживаться и дальше легенды о таинственном исчезновении по дороге в Шанцзюй, — Мо Шидун достал из ящика стола письмо: — окажи мне услугу, сегодня приедет супруга Мо Вэйго, чтобы повидаться со своим сыном.
— Вот как, — нахмурился демон. — Понадобится время найти Хуцзи.
Демон сделал шаг в темноту, бесследно растворившись в ней.
В это время в одном из переулков Шанцзюй на земле сидели двое.
— Надевай, — мужчина протянул стопку простенькой одежды. — К счастью, за все приключение я не потерял мешочек с деньгами.
Юноша начал с охотой натягивать серую рубаху.
— Теперь я выгляжу как земледелец, — он покрутился вокруг, после чего поправил фагуань с иглой, на которой зазвенели драгоценные камни на золотых нитях.
— Земледелец, что выращивает рис для императора, — улыбнулся даос.
— Спасибо, дядя, — юноша поклонился и, развернувшись, пошел вперед по улице.
— А-Лин, — крикнул мужчина, — ты куда собрался?
— За Паньбянем, — развел руками юноша. — Я оставил его в своей комнате.
Мо Дайяо догнал племянника и схватил за плечо:
— Я сомневаюсь, что тебе следует появляться на глазах родственников. Там может быть Мо Шидун!
— Я понимаю, — Мо Ланьлин остановился, — но у меня даже меча нет!
— Мы можем сходить на местный рынок.
— Я не собираюсь махать ржавой палкой, — юноша скрестил руки на груди и скорчил недовольную гримасу.
— Я тебе дам Тайян, а сам буду махать ржавой палкой, — Мо Дайяо коснулся руками висков, унимая головную боль. Сколько же порой упрямый племянник приносил проблем.
— Тайян? — Мо Ланьлин зловеще улыбнулся и посмотрел ножны, закрепленные на поясе дяди, — проклятый меч!
— Он не проклятый, — фыркнул Мо Дайяо: — обычный меч.
— Е Чаншэн говорил, что прочел его историю: он принадлежал воину, прошедшему сотню битв, но потерявшему семью. Меч держит в себе тысячи сожалений.
— Нашел кому верить, — хмуро сказал Мо Дайяо, хотя сердце закололо при упоминании Е Чаншэна.
Он ведь совсем забыл о нем. Оставалось верить, что его ученик в школе всего лишь страдает недугом, не более того. Однако в глубине души Мо Дайяо понимал, что утоляет голод нарисованной лепешкой.
Утолять голод нарисованной лепешкой — 画饼充饥, идиома в зн. тешить себя несбыточными мечтами.
«Не надо тянуть ростки, помогая им расти, следует разобраться для начала с оружием», — подумал Мо Дайяо. — Пошли, — он махнул племяннику рукой, чтобы тот следовал за ним.
Тянуть ростки, помогая им расти — 拔苗助长 , идиома в зн. забегать вперед, выдвигать чрезмерные требования, погубить дело торопливостью.
Но, обойдя весь рынок, так они и не наткнулись даже на жалкое подобие клинка.
Мо Дайяо стоял и разглядывал охотничий нож, подбрасывая монетку и думая о том, можно ли им обороняться, когда услышал знакомый голос:
— Учитель, А-Лин!
Даос обернулся и увидел Су Чжунцина, идущего навстречу вместе с молодым человеком в соломенной шляпе, что держал в руках кувшин — это был Лэн Фэнъюй.
— Что внутри? — Подбежавший Мо Ланьлин заглянул в кувшин и увидел, как в воде плавает небольшая черная рыбка с золотистыми плавниками.
— Цзэ Ху, — спокойно ответил Лэн Фэнъюй.
— Что?! — юноша отскочил и указал пальцем на кувшин: — там?!
— Оказывается, он и такое умеет, — улыбнулся Су Чжунцин и оглядел Мо Ланьлина с ног до головы, — ты сюда пришел продавать рис и капусту?
— Отстань, — помрачнел соученик.
— Что вы здесь делаете? — Спросил подошедший Мо Дайяо.
— Мы пришли искать вас, — ответил Лэн Фэнъюй. — В трех мирах ходят слухи о смертном, выбравшемся из Диюя. Мы решили, что вам потребуется купить еды или еще чего, так что высматривали вас по городу.
— Раз мы снова в сборе, нужно обсудить дальнейший план, — предложил Мо Дайяо. — Только не в таком людном месте.
— Можно зайти под мост, соединяющий берега Шанцзюя на главной площади, — предложил Мо Ланьлин. — Я там в детстве часто прятался, и меня не могли найти весь день, — он поднял голову вверх, предавшись воспоминаниям.
— Что? — Мо Дайяо сердито посмотрел на племянника.
— Пойдемте-пойдемте, — Су Чжунцин заторопил всех.
Когда четверо залезли под мост, то Лэн Фэнъюй поставил кувшин на землю. Вода в нем тут же забурлила и полилась через край. Оттуда выпрыгнула рыбка и, ударившись об землю, обернулась демоном.
— Начнем, — как ни в чем не бывало произнес хозяин Лотосовых болот.
К общему решению прийти было нелегко, каждый настаивал на своем: Цзэ Ху желал вломиться в поместье Мо Шидуна, Мо Ланьлин собирался идти за Паньбянем, Мо Дайяо волновался как за племянника, так и за третьего ученика, Су Чжунцин собирался вернуться в школу и разыскать Е Чаншэна, а Лэн Фэнъюю просто хотелось отдохнуть.
Рассудили так, что Мо Ланьлин и Мо Дайяо пробираются в поместье под защитой Цзэ Ху и забирают лук, пока Лэн Фэнъюй и Су Чжунцин ищут Е Чаншэна, после все встречаются у поместья Мо Шидуна.
Пожелав друг другу удачи, они разделились.
— Почему нам не открыли портал? — Сказал Су Чжунцин, плетясь позади Лэн Фэнъюя по широкой пыльной дороге, ведущей из шумного Шанцзюя в сторону умиротворенного пика Линьшань.
— Маска Гунгуна принадлежит Цзэ Ху, он решает, как ей распоряжаться, — ответил молодой человек и посмотрел в небо, прикрыв рукой лицо от солнечных лучей. — Нам надо поторопиться, чтобы к закату быть на другом берегу.
Су Чжунцин собрал последние силы и постарался догнать спутника, что успел уйти на пару чжан вперед. Когда юноша сравнялся с Лэн Фэнъюем, то положил руку ему на плечо, и тот вздрогнул.
Чжан = 3,3м
Он прекрасно слышал, что Су Чжунцин приближается, но не ожидал вторжения в личное пространство, которое до встречи с надоедливым юношей считалось нерушимым.
— Расскажешь, откуда у тебя духовное оружие? — Су Чжунцин затараторил: — говорят, духовное оружие – редкость среди совершенствующихся, признак их мастерства.
— Прямо так и говорят? — улыбнулся Лэн Фэнъюй, взглянув своими нефритовыми глазами, что в лучах алого солнца блестели точно самоцветы.
— Конечно! — удивился юноша: — дагэ моего учителя был одним из обладателей духовного оружия. Клинки Хохуаэр, слышал?
— Нет, — ухмыльнулся Лэн Фэнъюй.
— Шутишь? Это же легендарные клинки! — возмутился Су Чжунцин: — дагэ моего учителя сражался с суйко, в честь этой битвы Небеса одарили его мощнейшим оружием.
Суйко — опасная разновидность каппы(существа, сочетающего в себе черты человека и черепахи), что топит людей и пьет их кровь.
— И как же звали этого дагэ? — Во взгляде Лэн Фэнъюя мелькнула то ли грусть, то ли презрение.
— А... — Су Чжунцин не ожидал подобного вопроса, — учитель никогда не называл его имени. Он все еще страдает из-за смерти дагэ, поэтому никто из нас не спрашивает ничего. Только слушаем истории.
— Ты стыдишь меня в незнании о клинках, хотя сам не ведаешь имени героя, — в укор сказал молодой человек.
Су Чжунцин почувствовал себя проигравшим и замолчал. Лэн Фэнъюй улыбнулся появившейся тишине.
Радость была недолгой.
— Так какая история у твоего лука? — Встрепенулся юноша.
— Чжэньли, – ответил Лэн Фэнъюй. — Это подарок.
— Любое духовное оружие является подарком Небес, — пожал плечами Су Чжунцин и поднял голову, взглянув на темнеющие облака, слегка окрашенные золотом.
Лэн Фэнъюй замешкался, но все же ответил:
— Это не просто подарок Небес, он лично от лорда Байхэ.
— Что?!
— Я не люблю об этом говорить, — дрогнувшим голосом сказал Лэн Фэнъюй.
Су Чжунцин вновь столкнулся со второй стороной загадочного молодого человека в соломенной шляпе. Такого холодного, молчаливого и отрешенного, чьи смех и улыбка чаще были ироничными.
Первый раз, тогда в обители демона Лотосовых болот Лэн Фэнъюй показал, что далеко не равнодушен, а теперь он был такой нерешительным, пугливый... Что тоже не укладывалось в образ, сложившийся о новом знакомом у Су Чжунцина.
— Хорошо, — юноша дружелюбно улыбнулся.
Двое уже подошли к реке Чуньцуй. За ней возвышался пик Линьшань, утопающий в закатных лучах. Свет скользил по макушкам деревьев, играя меж стволов бамбука, покачивающихся от теплого ветра, шелестящего листву. Знакомые яшмовые крыши школы навевали приятные воспоминания.
Уже столько времени прошло с тех пор, как Су Чжунцин ложился и просыпался в своей фанзе, бежал с Е Чаншэном и Мо Ланьлином на завтрак, а потом на занятия с учителем, который старался внести что-то интересное в скучные уроки и тренировки.
В свое время аккуратные домики и громоздкие трехэтажные здания были приютом и для Лэн Фэнъюя, пока не случилось несчастье.
— Почему Цзэ Ху пошел не с нами? — протянул Су Чжунцин: — он бы сделал лотосовый мост.
— Потому что твои друзья могут угодить в место похлеще Диюя, — подметил Лэн Фэнъюй. — Присутствие хозяина Лотосовых болот, конечно же, не дает гарантии в безопасности, но как минимум он посильнее этих двоих... и поумнее, — последнее он прошептал уже себе под нос.
Стоило им подойти к берегу, как молодой человек в доули запрыгнул на окруженный камышом большой валун прямо у воды:
— Ищи лодку, — поручил он юноше, а сам, оторвав молодой стебель, начал жевать, усаживаясь поудобнее на горячем камне.
— Почему я? — Возмутился Су Чжунцин и пнул от негодования небольшой камешек, что, отлетев, коснулся водной глади и тут же пошел на дно.
— Потому что ты лучший ученик школы Мяохуа, — потянулся Лэн Фэнъюй, смотря на сверкающую от солнца реку, после чего прикрыл глаза шляпой.
Су Чжунцин недовольно почесал макушку и огляделся по сторонам.
Недалеко от их места пребывания был постоялый двор, на котором когда-то они с учителем и соучениками останавливались на момент изгнания гуев в ближайшей деревеньке.
Он посмотрел на Лэн Фэнъюя, что пригрелся на природном ложе, и, махнув рукой, ушел в сторону постоялого двора.
Идти было недалеко, всего около пяти-шести ли по небольшой каменной дорожке. Когда на пути Су Чжунцина встретились два обшарпанных каменных дракона, то юноша понял, что уже на подходе к заезжему дому. И действительно, вскоре перед ним появилась высокая двускатная арка с висящими на ней фонариками, за ней же виднелся небольшой продолговатый домик в два этажа, стоящий прямо у дороги, вдоль которой красовались аккуратные резные лавочки.
Оказавшись при дворе, Су Чжунцин столкнулся с хозяином, стоящим около бамбуковой колотушки, через которую лилась вода на округлые камни и утекала в небольшой заросший прудик.
— Приветствую ученика господина Мо, желаешь остановиться на ночлег? — Дружелюбно поинтересовался тучный мужчина в темно-красном одеянии и черном гуане с перьями, выдающем в нем бывшего военного.
Гуань — головной убор в древнем Китае, имеющий зауженную макушку и повязку цзецзэ для его фиксации, был предметом гардероба чиновников и прочей знати. Одна из его разновидностей — лянгуань, предназначенный для военных, украшался перьями или мехом.
— Добрый вечер, господин Мин, а у Вас не будет лодки? — Су Чжунцин подошел ближе и заметил, что мужчина наблюдает за золотохвостым соловьем, намывающим свои перья брызгами воды. Птичка скакала с камешка на камешек, резко мотая головой, когда на нее попадали тяжелые капли.
— Лодки? — удивился мужчина: — есть одна, но она уже старая. Необходимость пересекать реку отпала, когда я заключил торговый договор с левобережьем Чуньцуй. — Он указал на соловья: — к хорошей погоде.
Су Чжунцин покосился на птичку, что своим клювом чистила перышки, и засмеялся:
— Вы как мой учитель!
— Это твой учитель как я, — улыбнулся господин Мин.
— Я готов отработать лодку, — Су Чжунцин залез в рукав и достал оттуда засохший рисовый шарик, разломив его на несколько частей, он бросил птичке, что тут же принялась клевать угощение. — Помыть полы или постирать белье, Вы только скажите!
— Не стоит, пойдем, — позвал господин Мин, — я покажу тебе лодку.
Они прошли по заросшей тропинке к низкой калитке на заднем дворе, с которого открывался вид на берег реки. Там, на влажном песке, лежала перевёрнутая лодка, обросшая мхом, и, видимо, ставшая приютом для муравьев, что дружно бегали по килю в своих заботах.
Су Чжунцин сразу же понял, почему за даром он получил такое прекрасное средство передвижения.
— Бери, сяопэнъю, — улыбнулся мужчина и указал на лодку.
Сяопэнъю — обращение взрослого к ребенку, дословно – мой маленький друг. Здесь господин Мин обращается в шутку, как бы намекая, что знает Су Чжунцина еще с детства. А так, обращением к человеку возраста Су Чжунцина было бы – сяохоцзы, сродни нашему «сынок».
— Благодарю, — поклонился юноша. Все-таки лучше какая-никакая лодка, нежели перебираться на другой берег вплавь.
— Можешь не возвращать, — бросил напоследок господин Мин с задиристым смешком и направился к калитке.
Однако спустя мгновение из-за покатого забора высунулась голова в шапочке с перьями:
— Передай мое приветствие шифу Мо!
Шифу — досл. мастер, обращение к мужчине, имеющему специальность, «мастерство» в чем-либо.
Су Чжунцин обернулся:
— Хорошо, спасибо, господин Мин!
Он подошел к лодке и перевернул ее, повергнув в бегство всю муравьиную семью. На отсыревшем и заросшем дёрном песке лежала пара весел, походивших больше на отломанные ветви с ближайшего ясеня.
Аккуратно вытолкав лодку на воду, Су Чжунцин убедился, что его речное путешествие хотя бы в ближайшее время не закончится кораблекрушением, и оттолкнулся от дна.
Довольно быстро он добрался до камышового берега, где остался его спутник. Однако молодой человек покинул свое лежбище, видимо, потому что солнце уже садилось за горизонт, лишь подсвечивая облака и не грея землю лучами. Лэн Фэнъюй стоял в зарослях с засученными по колено штанами и что-то искал в воде.
— Я думал, ты вплавь отправился на тот берег, — выпрямился молодой человек в черных одеяниях и натянул шляпу, что до этого висела на спине.
— Ты просил лодку, я ее достал! — С гордостью заявил Су Чжунцин, подплывая к пробирающемуся сквозь тину Лэн Фэнъюю.
— Я пошутил, — ухмыльнулся тот. — Я хотел отдохнуть, а после... смастерить плот, — казалось, идея про плот пришла только сейчас.
— Тогда уж лучше лодка, — фыркнул Су Чжунцин, протянув руку.
— Я, надеюсь, — Лэн Фэнъюй постучал по одной из досок, после чего схватился за ладонь юноши и запрыгнул к нему, — мы не пойдём на дно.
Лодка закачалась из стороны в сторону с характерным скрипом.
— Тогда иди и делай плот, — заявил ученик.
— Нет, — отрицательно закивал головой Лэн Фэнъюй. — За одно угощение тысяча золотых, — он протянул зрелую коробочку лотоса с десятком семян Су Чжунцину, после чего взял весла и оттолкнулся с такой силой, что лодка лихо заскользила по водной глади.
За одно угощение тысяча золотых – — 饭千金 в зн. быть благодарным, отплатить за добро куда большим добром.