Нечто бессмертное | 18+

Темнота укутывает в плотный саван, унося моё сознание куда-то далеко. Путь обратно навсегда закрыт. Тьма. Такая тягучая, что, кажется, мне из неё ни за что не выбраться. Навсегда останусь её пленницей. Ведь жизнь понятие временное, и, рано или поздно, каждый человек на земле смотрит в лицо смерти, покорно приклоняясь перед ней на колени. Пытаюсь ощутить своё тело, но практически ничего не выходит. Возможно, я и умерла. Вот только ноющая боль в груди и нехватка кислорода заставляют бороться.

Медленно прихожу в себя. Судорожно кашляю, пытаюсь сделать хоть малейший глоток воздуха, но не могу. Мучительно больно. Бью ладонями по мягкой поверхности, но не могу вздохнуть. Сухой кашель раздражает горло.

Сон. Страшный кошмар, который словно на зажеванной кассете повторяется снова и снова. По позвоночнику проползает неприятное леденящее ощущение, которое немного отрезвляет. Хочется подняться, завернувшись во что-нибудь теплое, но я по-прежнему не могу нормально пошевелить руками.

— Пожалуйста, Лиззи, открой глаза!

Жалобный возглас такого знакомого бархатного голоса с лёгкой хрипотцой доносится словно из вакуума, разбивая оболочку, не дающую мне вернуться.

В затылке такая тяжесть, что противное ощущение тошноты подступает к горлу моментально. Мигом вспоминаю всё, что со мной произошло. Обрывками. Распахиваю резко глаза, начиная хватать воздух пересохшими губами. Через пару минут чувства и рефлексы медленно возвращаются ко мне. Чувствую холодные руки Дамиана на своём лице.

— Д... Дамиан...

Он облегчённо выдыхает, прижимая меня к себе, почти душит. Перед глазами всё плывёт, пока Дэйм гладит меня по волосам, качая на своих руках, как грудного ребёнка.

— Я думал... Я думал, это конец... — лихорадочно шепчет он, нахмурив брови. — Я убил тебя!

— Я жива, не хорони меня заживо... — шепчу едва слышно с наигранным раздражением. Мне тут не нужна драма. — Всё в порядке...

— Ни черта не в порядке! — срывается на меня диким басом. — Ты ледяная, как труп!

Он тщательнее укутывает меня в одеяло. Только сейчас понимаю, как мне холодно. И долго я валялась в отключке? Могла ли я вообще не проснуться?

Лицо Дамиана бледнее обычного, а глаза красные. Но не из-за лопнувших капилляров, нет. Они красные, как у человека, проведшего несколько часов в истерике и слезах. Ох, Дэйм... прости меня...

Дамиан резко встаёт с кровати и с силой ударяет кулаком по стене. Ещё раз. И ещё. Пока не сбивает костяшки пальцев в кровь. Он разъярён на самого себя. А рана его быстро заживает после каждого нового удара. Затягивается и не оставляет следов. Наблюдаю за этим чудом с немым восхищением и ужасом одновременно. Вот как реагируют тела вампиров на свежую кровь людей. Они становятся буквально неуязвимыми.

— Господи, какой я монстр! — в ярости объявляет он, с едкой ухмылкой смотря на свою руку.

Сердце сжимается от такой самоненависти в его голосе. Он не плачет. Но плачут его дрожащие плечи, плачет пронзительный взгляд и поджатые губы. Заворачиваюсь в одеяло и заставляю себя встать. Перед глазами плывёт, колени дрожат, но я подхожу к нему, обнимая за холодную широкую спину. Отчего-то не чувствую привычного тепла и слабого сердцебиения. Будто между нами резко выросла кирпичная стена.

— Успокойся... Всё хорошо... Я с тобой, видишь?

Он поворачивает голову, и я вижу огонь лютого презрения в янтарных глазах.

— Нихера не хорошо! — вскрикивает запальчиво, показательно ударяя кулаком в стену со всей силы. — Пожалуйста, ляг, тебе лучше не вставать сейчас. Ты можешь снова потерять сознание.

С трудом поворачиваю голову в сторону кровати, по шее проходит режущая, ноющая боль. Вся подушка, на которой я лежала, насквозь пропитана уже запекшейся кровью. Сколько во мне литров-то осталось?

— Помоги... — шепчу неловко, потому что знаю, один шаг, и я упаду.

Дамиан ничего не отвечает, моментально подхватывает меня на руки и возвращает на кровать. Смотрю на него с беспокойством. У меня сердце кровью обливается, видя его таким разбитым. Он садится рядом со мной и закрывает лицо руками. Вижу, как стекает ярко-красная кровь по его разбитому кулаку.

— Я не должен был просить тебя об этом...

Нежно глажу его плечи в попытке успокоить.

— Нет, всё не так! Это было безумно круто! — убеждаю его с мнимым восхищением, из последних сил разминая напряжённые мужские плечи. — Я никогда не чувствовала подобного, настоящая эйфория!

(Да, и такую боль в качестве послевкусия я тоже никогда не чувствовала...)

Он грубо хватает меня за подбородок, как никогда не делал раньше, и резко поворачивает мою голову в сторону лампы. Жалобно всхлипываю от режущей боли, будто в шее что-то рвётся. Дамиан всматривается в мои глаза и недовольно кивает:

— Ты ещё не отошла от яда... Чёрт возьми, Элизабет, я почти убил тебя! — Он буквально испепеляет меня взглядов. Кажется, его колотит сильнее меня. Он белее бумаги. — Если бы сейчас на кровати лежал твой труп, это всё ещё была бы эйфория?!

Его крик эхом отдаётся в ушах, заставляя трещать по швам и без того раскалывающуюся голову.

— Не ори на меня! — вспыхиваю я. – Напомню, это твоя затея!

Выражение его лица меняется, гнев уступает место печали и тоске. Глаза не горят огнём, в них тлеет меланхолия. Он смотрит на меня, будто что-то потерял. Что-то очень ценное. Или собирается потерять...

— Я переживу, и всё будет как раньше... — ласково мурлычу, но мои уговоры никак не действуют.

— Ты не понимаешь, Элизабет! Каково было бы мне сейчас, если бы ты умерла?! — сжимает мои похолодевшие ладони в своих и упрямо смотрит в глаза. — А теперь подумай о последствиях и вспомни, что ты иностранка! — Понуро вешаю голову. К горлу подступает тошнота и слёзы. — Это был бы конец для моей семьи! Хочу напомнить, нас до сих пор подозревают в пропаже Моники Лодж! Тут даже власти Вергилия было бы мало! Да и после такого... — горько усмехается. — Он бы меня лично выпотрошил.

Мне так плохо... Я почти на грани, чтобы снова не провалиться в спасительную тьму. Ударяюсь лбом о его плечо, в противном случае сложусь пополам. Не стоило мне соглашаться на укус.

— Прости меня, я не думала, что всё закончится так...

Дэйм едко ухмыляется и вскидывает брови. От его ироничного взгляда мне не по себе.

— Я сам попросил тебя об этом! Такова моя жизнь: она предлагает мне уйму вариантов, но я всегда выбираю наихудший!

В ушах продолжает звенеть. Как он не понимает, что своим криком делает только хуже.

— Успокойся, мы просто должны всё переосмыслить и сделать шаг назад, чтобы оттолкнуться от опыта произошедшего.

Дамиан ошеломлённо отстраняется от меня. В глазах горит недопонимание, но ни одна мышца лица не сокращается. Он выглядит так, будто я только что ударила его по лицу. Кулаком. Долго молчит, перед тем как глухо произнести:

— Шаг назад уже сделан...

Моя очередь пребывать в шоковом состоянии. Он поднимается с кровати и начинает быстро надевать толстовку, потому что джинсы уже на нём. Моё горло сжимается, не в силах пропустить через себя хоть каплю кислорода. Лишь сейчас замечаю погром в комнате. Перевёрнутую мебель, осколки стекла на полу. Как будто здесь прошёл ураган.

— Что это значит? — мой голос дрожит от страха, а горло сжимается.

— Я чувствую себя виноватым! И я больше не собираюсь подвергать твою жизнь риску!

Вскакиваю с кровати и на ватных ногах бросаюсь к нему.

— Дамиан! — Прижимаюсь к нему всем телом. — Что бы ты не решил, знай, что я никогда не буду злиться на тебя за это. Я всё ещё люблю тебя...

Он прижимает меня к себе. Его колотит. Мне же кажется, что я теряю его. Я люблю его и доверяю ему. Знаю, что смогу достучаться до него.

— Ты не можешь так говорить...

— Я не хочу терять тебя, Дэйм... — обнимаю руками его шею и пылко целую. Отчаянно. Безумно. А через секунду он отстраняется.

Дэйм наклоняет голову к моей шее, на что по позвоночнику пробегает холодок. Вздрагиваю то ли от боли, то ли от страха почувствовать всё это ещё раз. Мне страшно, и у моего страха металлический привкус. В следующий момент он грубо отталкивает меня. Оступаюсь и едва ли не падаю, чудом находя опору под ногами. Комната плывёт перед глазами. Фигура Дэйма двоится. Нет. Троится.

— Я наложил компресс, но рана пока продолжает кровоточить, — хриплый голос звучит отстранённо. Глаза горят хищным огнём. Я знаю, что творится внутри него. Он борется с внутренним хищником. Если он проиграет, мне точно конец. — Лучше не приближайся ко мне.

Кровь ударяет в голову, меня обуревает страх. Страх вновь почувствовать свою беспомощность и раздирающую боль. Делаю от него несколько шагов, а он продолжает стоять на месте, только болезненно морщится.

— Подожди, я оденусь.

Понимаю, что щеголяю перед ним абсолютно нагая, с накинутым на плечи одеялом. Я даже привыкла к отсутствию фокуса в картинке перед глазами. Нахожу очки и точно возвращаюсь в реальность. Медленно надеваю платье, сил почти нет. Дамиан стоит у окна, скрестив руки на груди, не спускает с меня взгляда.

— Может, мне действительно следовало держаться от тебя подальше... Это было ошибкой, и горький опыт брата не научил меня... Сабрина не научила меня...

Внутри что-то обрывается и неумолимо падает в пустоту. Лечу в пропасть. Слышу только тишину, потому что моё сердце перестаёт биться. Если он скажет это, я умру на месте.

— Что? — спрашиваю с наездом в голосе.

— Мы совершенно разные, мы не можем быть вместе. Ты — человек, я — вампир.

Из моей груди вырывается истеричный смешок:

— Ч-что?.. Нет...

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Не знаю, разозлиться мне или упасть в обморок. Из груди вырывается печальный всхлип и тут же перерастает в истерический смех. Начинаю смеяться так громко, как только могу. От этого чуть ли не складываюсь пополам. Плечи трясутся в истерике. Этот смех заменяет мой плач. Смех, что переходит в душераздирающие всхлипывания.

После всего, что мы прошли за три месяца... После той лютой неприязни, которую мы преодолели... Всех тех испытаний, через которые мы прошли... Он хочет так просто похоронить нас?

— Ты хочешь так просто бросить меня? Выбросить, как старую тряпку? Из-за одной ошибки?! — кричу с неизвестно откуда взявшейся живостью. Внутри пробуждается гнев. От своего же крика закладывает уши. — Я доверяла тебе, Дэйм! Пошла навстречу тебе и твоему желанию! Я могла наорать на тебя, обвинить! Но я продолжаю поддерживать тебя даже после того, как ты почти обескровил меня! И сейчас ты говоришь, что мы — ошибка! Ты, чёрт возьми, издеваешься надо мной?!

Я чувствую себя преданной, отвергнутой, оскорбленной и брошенной. Всё сразу! Дамиан думает, что всё станет лучше, если мы забудем друг о друге. Но он ошибается.

— Однажды я просто-напросто убью тебя.

От его слов у меня кровь стынет в жилах.

— Я ведь люблю тебя, Дамиан... — Солёные слёзы катятся по моим щекам к подбородку, образуя крупную каплю, которая падает, разбиваясь о пол.

— Лучше покончить с этим сейчас.

— Покончить с нами?

Он поднимает голову. Смотрит в глаза. Я вижу его боль. Непринятие ситуации. А вместе с тем упёртость, уверенность в правильности своего решения. Я и не пытаюсь скрыть свою боль и обиду, позволяя им властвовать на моём лице. Двигаюсь от него прочь. Его выражение лица остаётся непроницаемым, но в душе всё рвётся на части и поджигается адским пламенем. Боль впервые была не снаружи. Она крылась глубоко внутри и прошивала каждую клеточку тела. Впивалась в сердце и мысли как голодный вампир и не оставляла ни одной надежды в живых.

— Да.

Его ответ сродни выстрелу в висок из дробовика. Смертельный удар. Мою душу выбивают из тела и размазывают по стене кровавым месивом. Я падаю на кровать, не в силах устоять. Он даже не подходит ко мне. Отворачивается, будто не видит моего расстройства. Пытаюсь сдержать истеричный крик. Как же это, сука, больно. Закрываю лицо ладонями, не переставая рыдать.

– За что ты так со мной, любимый?

Внутри разверзается пропасть глубиной соизмеримой с Марианской впадиной. Чувство бессилия душит меня.

— Пойдём, — сухо бросает он, направляясь к двери. Решил проводить из жалости, чтобы я по пути не отключилась? Дэйм надевает куртку и, понурив голову, плетётся на выход из комнаты. На пороге останавливается и с силой, до хруста дерева, сжимает дверной косяк.

На негнущихся ногах поднимаюсь с постели и медленно тащусь следом, накинув на плечи куртку. Мы молча покидаем коттедж. Бросаю на наше убежище печальный взгляд. Всё кончено? Мы больше сюда не вернёмся?

Меня оглушает раскат грома. Вскидываю голову. Такое красивое звёздное небо затянуто тучами, только изредка мелькают маленькие небесные фонарики. Скоро пойдёт дождь. Почти ничего не вижу, перед глазами полумрак. По пути спотыкаюсь обо что-то и обессилено падаю. Не сдерживаю вскрика, когда режущая боль проходит по шее.

— Лиззи! — Дамиан подбегает ко мне, протягивает руку. Несмотря на всю его холодность, в глазах видно беспокойство. — Больно? — произносит всего одно слово, от которого внезапно тело покрывается мурашками. — Элизабет, прости, я... — вечно уверенное и высокомерное лицо искажает гримаса боли.

— Что ты?! — повышаю голос, немного кашляя. — Дамиан, я терпела все твои выходки. Отдавала тебе себя, несмотря ни на что. — Волнение накатывает бушующими волнами. Страх перемешивается с силой, которая неожиданно возвращается. Я должна всё высказать. Сейчас или никогда. Мы зашли в тупик. И если не решить эту проблему, все закончится, не успевши начаться. — Ты прекрасно знаешь, что нельзя заканчивать всё вот так. Открой глаза, Уилкинсон! Оглянись вокруг и признай, что наши отношения вышли за рамки обычной интрижки. Но даже это не может тебя отрезвить! Ты спрашиваешь, больно ли мне? – Чувствую власть над его разумом. Дэйм уязвлен. Подавлен. Он определенно раскаивается в том, что сделал. Мои слова — это крик души, которым я пытаюсь сломать стены его недоверия и закрытости. — У меня болит здесь! — Прикладываю ладонь к сердцу, смотря прямо ему в глаза. — Ты разрушил все, что между нами произошло, Дамиан, — уверенный голос вибрирует.

Меня переполняют эмоции. Не могу удержаться, продолжая говорить. Он должен услышать и понять. Но он молчит. Тогда я злобно отталкиваю его от себя, кусая за руку. Ощути это на своей шкуре. Вцепляюсь сильно и рву зубами.

— Дура! — отпрыгивает от меня, как ошпаренный, смотря на свою расцарапанную до крови руку. — Одна капля моей крови убьёт тебя!

— Я буду очень рада... — шиплю через зубы и сглатываю. Чувствую его кожу на своих зубах. — Я уже мертва, осталось только тело...

Он смотрит на меня таким пустым взглядом, я всего лишь очередная игра для него. Я знаю это. Отворачивается и уходит, оставив меня сидящей на холодной сырой земле. Оставляет меня без малейшего раскаяния или хоть какого-то объяснения.

— Дамиа-а-ан! — вскрикиваю я, из глаз брызгают слёзы. Но он уже слишком далеко. Не слышит меня. Или не хочет слышать. — Ты дьявол, Дэйм!

Я чувствую себя опустошённой. Ни такие ожидания у меня были на эту ночь. К горлу подступает тошнота. Так меня даже рвать нечем. Желудок сворачивается в комок, отдавая тянущей болью.

Поднявшись на ноги, бреду прочь от коттеджа, вглубь леса, как мне кажется, в сторону особняка. Мелкие ветки безжалостно впиваются в голые лодыжки, но эта боль ничтожна по сравнению с той, что пульсирует в области шеи, и уж точно не идёт ни в какое сравнение с той, что топит мою душу на самом дне.

Содрогаюсь в рыданиях, медленно пробираясь по тёмному лесу. Меня пошатывает из стороны в сторону, врезаюсь в дерево, царапаю руки об безобразно острые концы веток. Чёрт. Грозное угуканье заставляет меня вздрогнуть и задрать голову. На ветке сидит знакомый мне Шекспир. Но даже он смотрит на меня неодобрительно. Сейчас все отвернулись от меня.

— Ну давай, лети к хозяйке и жалуйся, какая я дура!

Смахиваю пальцами слёзы, и так ни черта не видно. Какой дурой я была, когда согласилась принести себя в жертву. Поднимаю голову и молюсь, чтобы солнце взошло. Чтобы мы сумели найти компромисс. Но оно уже давно село, а небо затянули гадкие обсидианово-чёрные тучи.

Меня оглушает очередной раскат грома, и в ушах начинает звенеть. Вздрагиваю от вида молнии, рассекающей ночное небо. На секунду в лесу становится светло, но темнота тут же возвращается к власти, оставляя меня почти что слепой. Кажется, я буду добираться до особняка вплоть до самого утра. Шарахаюсь теней и веток, вздрагиваю от каждого шороха. Ещё чуть-чуть, и я свалюсь прямо здесь.

Небо сверкает, дрожит от грома, и плотные облака, словно по щелчку пальцев, разрождаются ледяным дождём. Поднимаю руки в тщетной попытке прикрыть голову и бинты на шее. Сквозь ветер и шипящий гул воды, бьющейся о землю, ничего не видно.

Но, наконец, я выхожу к воротам, ведущим в сад, успев упасть пару раз от головокружения. Колени сбиты в кровь, но эта боль не приносит никакого дискомфорта. Она настолько мелочна, что я не обращаю внимания.

Осторожно проскальзываю в особняк и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Мои шаги эхом разносятся по пустым коридорам с висящими с потолка лампочками, которые похожи на летучих мышей. В доме царит мертвецкая тишина и непроглядная тьма.

Как брошенная собака, от которой избавились хозяева, но которая сумела вернуться к месту, которое считала домом, замираю перед дверью Дамиана. Закрываю рот рукой, чтобы не закричать. Всё равно стучу. Нет ответа. Но я упорно поворачиваю ручку и открываю дверь. Никого. Его комната погружена в полумрак.

Лунный свет лёгкой дымкой висит в воздухе, обозначая отсутствие хозяина. Падаю на колени, содрогаясь в рыданиях. Плечи ходят ходуном. Я не могу поверить, что он нанёс мне такой удар. Не могу принять. Не хочу. Я должна была знать, что в конечном итоге останусь одна.

Заставляю себя буквально ползти до комнаты, опираясь об отделанную под кирпич стену. Братьям лучше не видеть меня сейчас. Не стоит оповещать их о произошедшем. У них и так слишком хороший слух.

Мысли возвращают меня к нашему свиданию на мосту. Как хорошо нам было тогда. И какое красивое было небо. Вдалеке багровел закат, а вблизи мы созерцали тёмно-синее полотно, натянутое мастером, рассыпавшим по нему тысячи звёзд. Это красивое, такое уникальное небо было отражением нашей любви. Странной, но красивой.

Тогда Дэйм признался мне в любви, пусть и немного своеобразно. Обещал быть со мной всегда. Но он всё-таки обманул меня. Типичный представитель вида «поматросил и бросил». Конечно, в нашем случае всё было куда серьёзнее, но... Зачем я вообще согласилась на эти отношения? Зачем я позволила ему укусить себя? Он подложил мне наш смертный приговор, и я бездумно подписала его с улыбкой на губах. Он был моей жизнью, но жизнью, далекой от справедливости. Было ли глупо с моей стороны влюбиться в него? Было ли для всех очевидным, что я повелась на его безумный характер? Раз он обманул меня однажды, обманет ещё раз.

Добравшись до комнаты, я падаю на кровать прямо в испачканном землёй и кровью платье. Ударяюсь лицом в подушку, в противном случае я подниму весь дом на уши своим воем.

Кричу. Бесшумно. Жалобно. Когда в лёгких заканчивается воздух, делаю тяжелый рваный вдох, сопровождающийся хрипотой, и продолжаю мучать себя. В этот же момент ударяет раскат грома, небо освещает молния и ливень начинает хлестать с большей силой. Слёзы стремительнее бегут по щекам в аккомпанемент крупным каплям дождя, неритмично стучащим в окно моей комнаты.

Задыхаюсь от боли. Делаю рваные вдохи. Будто стая бешеных собак разрывает моё сердце на тысячу кусков. Перед глазами только белая пелена. Щемящая боль в груди заставляет жалобно скулить. Почему жизнь так и норовит лишить меня всего, что мне дорого? Пусть лучше она лишит меня себя!

Кладу ладонь на место укуса, куда так жестоко впились клыки безжалостного вампира. Лицо искажается в гримасе боли. И как мне скрывать это завтра? Габриэль и Уильям не идиоты, они сразу учуют кровь. А первый грозился уволить меня в случае чего. И ситуация подходящая: моей жизни угрожает смертельная опасность.

Впору собирать чемоданы и уезжать из этого проклятого места. Я не смогу так жить. Впрочем, я уже мертва. Эта ночь убила меня. Я отдала ему себя полностью, вместе со своей кровью. И что сделал он? Уничтожил меня. Растоптал. Убил. Возвращение домой — единственная панацея. Кто же знал, что моя история закончится на такой ноте.

Рингтон смартфона заставляет отвлечься.

«Я влюбилась в дьявола, и сейчас у меня огромные проблемы...»

Опускаю взгляд на экран и вижу входящий звонок от матери. Меня пробирает истерический смех. Как вовремя. А телефон звонит, звонит и звонит.

«Кто-нибудь, пошлите мне ангела, чтобы он одолжил мне нимб...»

Сижу с глупой улыбкой на лице и пялюсь в экран, не зная, что делать, боясь ответить. Это была последняя капля. Сегодня всё кончено.