Вернуться в Прошлое.

Тридцать первый день восьмого месяца. Исход лета, преддверие осенних ветров.
Едва занялась заря, как в покои хлынул холод - не тот, что бодрит плоть, но тот, что пронизывает самое нутро, до мозга костей, словно сама Цзю-цюань[1] дохнула ледяным своим духом на поднебесную. Фань Синь ещё почивала, укрывшись тонким шёлковым одеялом, хотя час Дракона давно перевалил за середину. Тревожная тишина разлилась по горнице, и даже привычный гомон просыпающейся усадьбы доносился приглушённо, будто из-под толщи вод - где-то в отдалении хлопали двери, перекликалась челядь, но всё это казалось далёким сновидением, от которого не хотелось пробуждаться.
Минувшая ночь легла на плечи тяжким грузом. Горечь обид и свинцовая усталость сковали члены, и сон не хотел отпускать деву. Однако ветер, что бушевал в распахнутых настежь окнах, ворвался в покои с диким воем, подобно злому духу, и заставил её нехотя приоткрыть очи.
Сперва она ощутила лишь ледяное дыхание, терзающее щёки и кисти рук. Затем - странное несоответствие: мягкая циновка под спиною, шёлковое одеяло, благоухающее сандалом... Но ведь вчера она уснула прямо на холодных досках пола, уронив голову на руки, и слёзы ещё не успели высохнуть на её ланитах. Кто-то перенёс её на ложе, пока она пребывала в беспамятстве?
Фань Синь медленно приподнялась, опершись на локоть. В горнице не было ни души - лишь завывания ветра, что играл с шёлковыми занавесями. Тени от колышущихся штор плясали по стенам, подобно призракам ушедших времён, вытягиваясь и сжимаясь в такт невидимой мелодии. Казалось, сама комната дышала вместе с ней - тяжело и прерывисто.
Она осторожно поднялась с ложа и, поёживаясь от стужи, бесшумно ступила к окну. Ладони её дрожали, когда она с усилием затворяла резные створки, наконец отсекая неистовый ветер. В горнице сразу стало тише - словно злой дух остался за порогом, - но теплее не стало ни на волос. Фань Синь вернулась на край кровати и, потупив взор, заговорила сама с собою - шёпотом, боясь потревожить даже тени, что замерли в углах.
- Кто-то входил в покои, пока я спала... Неужто то был Цзы Чу? И мою старую накидку забрал с собою... Только он мог так поступить, не разбудив меня. Но зачем? Зачем он до сих пор так нежен со мной, если сам же и разбил моё сердце?
Пальцы её судорожно сжали рукав, костяшки побелели.
- Впрочем, ныне сие уже неважно... Я всё равно люблю его. И более не в силах отпустить. Слишком долго я бежала.
Она поднялась и направилась к двери, но у самого порога замерла, словно незримые нити судьбы опутали её щиколотки. Сердце билось где-то у самого горла, мешая дышать. Она страшилась - не встречи, но того, что вновь не сдержит данного себе слова, разразится слезами или, того хуже, наговорит резкостей.
Дверь отворилась с тихим протяжным скрипом. Фань Синь шагнула в полумрак коридора, плотно притворив створки за спиной, и медленно стала спускаться вниз по лестнице. Каждая ступенька отдавалась в висках глухим стуком.
На середине лестницы она остановилась на миг. Внизу всё ещё царила суматоха - челядь сновала туда-сюда, доносились обрывки громких разговоров, звон посуды, запах свежего чая. Среди этой пёстрой толпы она тотчас различила знакомые лики. Цзы Чу стоял у колонны, нахмурив брови, и нервно теребил рукав. Рядом с ним - Лу Чуси, живая и светлая, подобно весеннему ручью, что пробивается сквозь талый снег.
Фань Синь стремительно сбежала вниз, чуть не споткнувшись о собственную одежду.
Чуси заметила её первою - и в следующий миг уже обнимала подругу, крепко, но нежно, как родная сестра, что всю ночь не сомкнула очей от тревоги. Она помнила, как вчера видела Фань Синь заплаканной, как та прошла мимо, подобно призраку, и сердце Чуси сжалось от боли, ибо она ведала причину тех слёз.
Чуси отстранилась и заглянула в лицо. Очи Фань Синь были припухшими и красными - следы недавних горьких вод, что пролились под утро, когда никто не видел.
Чуси вновь обняла её и прошептала на ухо, почти касаясь губами мочки:
- С тобою... всё ли благополучно? Ты так бледна...
Фань Синь слабо улыбнулась - той улыбкой, что подобна первому лучу солнца после долгой бури: робкой, хрупкой, но тёплой.
- Ныне лучше, нежели вчера, - выдохнула она. - Гораздо лучше.
Чуси мягко погладила её по спине и, отпустив, произнесла уже громче, дабы слышали все:
- Полагаю, вам с Цзы Чу надобно переговорить с глазу на глаз. Я не стану мешать. - Она подмигнула подруге, затем посерьёзнела. - Ты ведь помнишь? В управе помощник сыщика молвил: в старом поместье рода Чэнь обнаружены следы крови и знак чёрного лотоса. Всё сие связано с делом Фу Шаня. К тому же, управа изловила его сообщников. Сейчас один из людей управы их допрашивает. Посему после разговора мы должны отправиться в поместье рода Чэнь.
Фань Синь кивнула, во взоре её мелькнула тень озабоченности.
Чуси ловко исчезла в толпе челяди, оставив их вдвоём. Фань Синь подняла очи и встретилась взглядом с Цзы Чу. Он уже смотрел на неё - пристально, с надеждой и тревогой, как человек, что боится ступить лишний шаг, но не в силах отвести взор. В очах его читалась такая мольба, что у неё сжалось сердце.
Она медленно, почти неслышно направилась к нему, обходя столы и суетящихся слуг.
- Можем ли мы отойти в сторону ненадолго? - спросила тихо, дабы никто не услышал.
Лик его просветлел, словно тучи рассеялись после долгой грозы. Он взял её за руку - осторожно, будто она была из тончайшего фарфора, что мог разбиться от единого неверного движения, - и вывел на улицу, под сень старого раскидистого дерева во внутреннем дворе.
Там, в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы, он мягко обнял её за плечи. И она ответила - впервые без страха, без желания вырваться.
- Цзы Чу... мой ответ... - голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. - Я решила в последний раз довериться тебе. В самый последний.
Он замер, боясь дышать.
- Т-ты... правду молвишь? Не ослышался ли я?
- Я осознала... что люблю тебя. - Она подняла на него очи, чистые и ясные. - Давай начнём с чистого листа?
Она сдержала слёзы, что подступили к горлу. На сей раз - не пролила ни единой.
- Благодарю... - голос его сорвался. - Благодарю за то, что ты даровала мне сей шанс. Отныне я не позволю тебе проливать слёзы. И другим не позволю тебя обидеть.
Он помолчал и добавил тише, почти шёпотом:
- Прежде я тоже спасал тебя, но из уст любимой - всё иначе, не так ли? С сего мига мы начинаем заново. Я не позволю людям Фу Шаня навредить тебе. Ни им, ни тебе самой - даже если ты решишь причинить себе зло. Клянусь защищать тебя ценою своей жиз...
Она стремительно прижала ладонь к его устам, очи её расширились от ужаса.
- Цзы Чу! Не смей так говорить! Даже в шутку!
В голосе её зазвенела тревога - почти гнев, но более страх. Она не могла слышать сих слов, не могла даже помыслить о том, что может его потерять.
Он усмехнулся - тепло, словно весенний ветер пронёсся по двору, - и, взяв её руку, убрал от губ.
- Моя дорогая госпожа... я всё более дивлюсь твоим поступкам. Ты запрещаешь мне умереть за тебя, хотя сама готова была погибнуть в одиночестве.
- Н-не неси чепухи! - фыркнула она, пряча улыбку, что всё же тронула уголки губ.
Повисла пауза, полная тихой радости. Ветер играл с её волосами, и он заправил непослушную прядь за ухо.
- Кстати, - спросила она, не глядя на него, скрывая смущение, - Чуси говорила, что ты долго меня искал... правда ли сие?
- Истинно. Я весь лес обошёл, - ответил он просто, без тени хвастовства. - Мы не могли тебя сыскать, я места себе не находил. Ты всё время куда-то спешила, словно бежала от кого-то. За тобою гнались?
- Нет... за мною не гнались. - Она покачала головой. - Когда я бежала из логова врага, набрела на заброшенный дом. Там переночевала, дрожала от стужи и страха. Проснулась - умираю от голода. Пошла искать еду и наткнулась на харчевню. Ты не поверишь, там была чудесная хозяйка, госпожа Сэ Мин. Если будет время, хочу туда съездить и возблагодарить её. Ещё я там встретила главу округа Хуэй Линь. Случайно не знаешь его?
- Да кто ж его не знает, - нахмурился Цзы Чу, и на лице его появилось выражение отвращения. - Прискорбно известный человек. Вечно ходит пьяный, с бутылью вина в руке, пристаёт к девицам.
- Вот именно. Он был весьма груб со мною. Молвил несколько непотребных слов.
- Что?! - лик его мгновенно потемнел, очи опасно сузились. - Он... ничего тебе не сделал? Будучи пьяным? Он посмел поднять на тебя руку?
- Цзы Чу! - она всплеснула руками и слегка шлёпнула его по плечу. - Конечно нет! Что ты говоришь?! Он просто грубил словами, но не более того. А когда узнал мой статус - тотчас стал покладистым, словно нашкодивший пёс. Даже не поверишь, сколь силён мой титул принцессы. Он чуть ли не на колени передо мною не упал.
Она помолчала, потом продолжила, уже спокойнее:
- Я осталась в той харчевне на ночь. Утром отправилась в город. Госпожа Сэ Мин помогла с повозкой... Без неё я бы не добралась. Кстати... где ныне господин Цзинь Ань?
- Как только мы доехали до Хуэй Линя, он ушёл по своим делам в управу, - ответил Цзы Чу с лёгкой ревностью в голосе, которую не смог скрыть. - Зачем он тебе понадобился?
- Как зачем? Мы должны поехать в старое поместье рода Чэнь. Люди из управы говорят - там нашли следы крови и знак чёрного лотоса. И ещё тело, кажется. Он - сыщик, он нам надобен.
- Да, я слышал. Мне барышня Лу говорила.
- Ты случайно не знаешь, когда придёт Фэн Ло? Он тоже в нашей команде. А от него ни слуху ни духу уже несколько дней...
- Насчёт него... - голос Цзы Чу стал тише, и он отвёл взор. - Он ныне в трауре. Не сможет участвовать в расследованиях. Его отец преставился. Он приехал в город пять дней назад. Говорят, от недуга сердечного... Господин Фэн скончался внезапно.
Фань Синь вздохнула, и на миг лик её омрачился.
- Вот как... Бедный Фэн Ло. Тогда давай завтра навестим его и его родных. Я знаю, что вы в ссоре, но ты должен пойти. Поддержать его в такой час. Сие выше личных обид.
Он промолчал несколько ударов сердца, глядя куда-то в сторону, потом кивнул, сжав губы:
- Да. Я пойду.
Они вернулись в харчевню «Юй Сянь», где их уже ждали. Фань Синь подошла к хозяину - господину Ли - и, понизив голос, молвила, дабы никто из посторонних не слышал:
- Господин Ли, вам стоит прикрыть харчевню на время расследования. Мы не желаем новых жертв. И чтобы кто-то ещё пропал без вести.
Тот низко поклонился, почти касаясь лбом земли:
- Не извольте беспокоиться, ваше светлость! Всё разумею. Коли надобно закрыть - закроем. Я и сам страшусь за своих постояльцев.
- Благодарю за понимание.
Она вышла к выходу, где ждали Лу Чуси и Цзы Чу. Ветер вновь рванул, взметнув её волосы.
- Цзы Чу, нам сейчас надлежит вернуться в резиденцию. Я несколько дней не умывалась как следует, одежда в пыли и грязи. К тому же мне нужно сменить повязку на ране. В час Петуха (17:00-19:00) навестим старое поместье рода Чэнь. Чуси, а ты?
- Завтра я хотела навестить могилу бабушки, - ответила та. - Но ныне только час Козы (13:00-15:00). Успею сегодня съездить и возвратиться к вечеру.
- Добро. Тогда встречаемся у ворот старой резиденции. И... Чуси, позови Цзинь Аня. Он сыщик - важный человек для команды, без него нам не обойтись.
Цзы Чу нахмурился, скрестив руки на груди:
- К чему нам другие? Мы и втроём справимся. К чему посторонние?
Фань Синь обернулась к нему, и во взоре её мелькнула искорка раздражения:
- Он - сыщик. Он обучен расследовать такие дела. У нас нет времени на ошибки.
- По-твоему, я не важен? - усмехнулся он, но в голосе звучала обида. - Сам принц перед тобою. Будущий император Поднебесной. Чего тебе ещё?
В сторонке Чуси тихо заметила с лёгкой улыбкой:
- Вновь началась ссора влюблённых... Глаза б мои не видели.
Несколько минут спустя Фань Синь вдруг остановилась и с удивлением посмотрела на Цзы Чу, склонив голову набок:
- Погоди... Ты сейчас... ревнуешь меня? К Цзинь Аню?
- А если скажу «да»? - усмехнулся он, но в очах не было веселья.
- Да сие же чистая нелепость! - возмутилась она, но в голосе уже не было злости, лишь усталая нежность. - Цзы Чу, послушай... Как мы будем работать в будущем, если ты будешь ревновать меня к каждому прохожему? Он ныне в нашей команде. Мы будем видеться каждый день.
Она приблизилась к нему почти вплотную и тихо, с лёгкой насмешкой, добавила:
- Я не желаю более ссориться из-за пустяков. Пусть сие будет наша последняя размолвка. Впредь я хочу жить с тобою в согласии, а не в раздоре. Надеюсь, ты уразумел... будущий император Поднебесной.
Она усмехнулась уголком губ - той мягкой, озорной улыбкой, которую он так любил, - и, не дожидаясь ответа, стремительно выбежала из харчевни, направившись к его повозке. Полы её одежды развевались на ветру.
Как только она скрылась за дверью, из тени колонны бесшумно выступил Си Хэн, верный телохранитель Цзы Чу. Он низко поклонился и протянул сложенное вчетверо письмо, перевязанное тонкой шёлковой нитью.
- Ваше высочество, - голос его был глух и почтителен. - Вам только что передали сие. Человек из управы молвил, что письмо срочное.
Цзы Чу взял конверт, и лик его окаменел, когда он узрел на поверхности иероглифы, выведенные твёрдой рукой: «Для его высочества Цзы Чу - от Цзинь Аня».
Он хмыкнул, но разорвал печать. Внутри оказался лист плотной бумаги. Он пробежал очами строки:
«Я проведал от управы, что в старом поместье рода Чэнь обнаружены следы крови и некий знак - чёрный лотос. Также наслышан, что сообщники Фу Шаня сысканы и схвачены. В какой час вы намерены выехать в поместье рода Чэнь? Прошу сообщить, дабы я мог присоединиться. - Цзинь Ань»
Цзы Чу неспешно перечитал письмо, сжав челюсти. В очах его мелькнула тень ревности, но он подавил её усилием воли. Не проронив ни слова, он подошёл к масленой лампе на столике у входа, поднёс письмо к пламени. Бумага вспыхнула, края почернели, скрутились, и через мгновение от письма осталась лишь горстка пепла, которую ветер развеял по каменному полу.
Затем он развернулся и вышел во двор, где в повозке его ждала Фань Синь. Он сел рядом с нею, и возница тронул лошадей.
- Что то было? - тихо спросила она, приметив его мрачный лик.
- Ничего, - ответил он, и голос его зазвучал мягче. - Просто письмо от Цзинь Аня. Он хочет ведать, когда мы едем. Я скажу ему позднее.
Она кивнула, не став допытываться, и положила голову ему на плечо. За окном повозки ветер гнал первые жёлтые листья, и город медленно погружался в тишину осеннего вечера.