Вернуться в Прошлое.

                  Для ознакомления.
Персонажи:
1) Фань синь. 19 лет, иследователь, попаданка. Дочь генерала
2) Цзы Чу. 21 лет, нас.принц- генерал, персонаж этого мира.
3)Фу Шань. 40 лет, Хозяйка дома удаволтвий Фу Шань. Главный главная злодейка романа.
1)Лу Чу Си. 19 лет, Иследователь. Дочь генерала.
4) Цзы Лу. 20 лет, принц. Младший брат Цзы Чу.
5)Фань Лу. 20 лет, сестра Фань синь, жена Цзы Чу.
6)Си Хэн. 20 лет. Личный полученный Цзы Чу.
7)Фу Сунь. 17 лет. Личная служанка Фань Синь.
8)Сэ Мин. 25 лет. Хозяйка таверны возле леса.
9)Чень Муань. 24 лет. Главная тансовчица таверны Юй Сянь (Хуэй Линь)
10)Цзынь Ань. 21 лет, Сыщик. Давний знакомый Фань Синь.
11)Сюй Мин. 21 лет, лучший друг Цзы Чу. Принц-генерал города Чжоу Линь.
12)Фэн Ло. 21 лет. Сыщик. Друг Цзы Чу (был другом но сейчас они в ссоре).

Фань Синь явилась в этот мир в семье, где даже рисовый пар над котлом был редкостью, а ветер гулял сквозь щели в стенах. Отец её, человек прямой, как бамбуковый шест, и мать, тихая, как осенняя луна, растили дочь в честности и трудах. Но Небо не хранит добрых — оба ушли рано, оставив Фань Синь одну на перепутье судьбы. С малых лет она постигала искусство меча и кулака, ибо в мире, где сильный давит слабого, лишь собственные руки могли стать опорой. Однако жизнь, как известно, любит жестокие шутки: она готовилась к бою, а оказалась в клетке.

Отец нынешнего принца Цзы Чу, попав в беду, искал спасения. Родители Фань Синь, не имея иного дара, кроме верности, предложили дочь в услужение — как плату за долг чести. Тот принял дар, и с того дня Фань Синь переступила порог дворца, где вместо тепла её встретили сырость каменных стен, звон цепей и ледяные взгляды. Она стала тенью среди парчовых одежд — незаметной, ненужной, чужой.

---

Последний рассвет

Тот день выдался душным, словно само Небо затаило дыхание. После утреннего дождя во дворе пахло влажным деревом и ладаном — запахом, который Фань Синь теперь навсегда запомнила как предвестие конца. Она стояла на коленях перед молодой госпожой Сунь Синь, сестрой своего мужа, и земля под ней была холодна, как лезвие ножа. Пыль въелась в подол, руки дрожали, но в глазах уже не было слёз — лишь пустота.

— Прошу… не бейте меня, принцесса Сунь! — голос её сорвался, как струна, натянутая до предела.

Сунь Синь, вся в алых шёлках, с надменной усмешкой, похожей на оскал, шагнула вперёд. Её голос звенел, как удар по фарфору:

— Ничтожная девка! Как ты посмела раскрыть рот перед моей матерью? Кланяйся в ноги, пока я не приказала вырвать твой язык!

Рядом стоял Цзы Чу — её муж, принц и полководец, тот, кому она когда-то поклялась в верности до гроба. Но сейчас его лицо было непроницаемо, как гладь застывшего озера, а взгляд — острее меча, что висел у его пояса. Он даже не шевельнулся.

— Извинись, — сказал он, и в голосе не было ни капли тепла. — Сейчас же.

Фань Синь опустила голову, и пряди волос упали на глаза, скрывая их. Внутри неё кипела ярость — она могла бы одним движением свалить всех троих, но здесь, среди этих стен, сила была бесполезна. Она была не бойцом — она была рабыней.

— Простите, ваше высочество… — прошептала она. — Я больше не допущу такой ошибки.

Но старая госпожа Цзы, мать принца, сидевшая в тени резного балдахина, лишь усмехнулась сухо, как треск старого дерева.

— Думаешь, этих слов довольно? — её голос был мягок, но в нём звенела сталь. — Стража! Двадцать ударов палкой. По-царски.

— Слушаюсь, ваше высочество, — раздалось хором.

Фань Синь не успела вздохнуть — первый удар обрушился на её спину, и мир взорвался болью. С каждым разом воздух наполнялся глухим, мокрым звуком, и с каждым ударом она слышала, как трещат её кости и надежды.

— Один… два… три…

У ворот раздался крик — пронзительный, как скрип несмазанной петли. Это была Фу Сунь, её верная служанка, та, что делила с ней хлеб и соль с самого детства.

— Госпожа! Остановитесь, умоляю! — Фу Сунь рвалась вперёд, но стражи держали её. — Она не выдержит! Её тело не создано для таких мук! Пощадите!

— Семь… девять…

На девятом ударе Фань Синь потеряла сознание. Её голова упала на землю, и последним, что она увидела, была лужа крови, медленно растекающаяся по серым плитам. Платье прилипло к спине — ткань пропиталась, стала тяжёлой и багряной.

Фу Сунь вырвалась и упала на колени перед старой госпожой:

— Госпожа Фань без памяти! Ваше высочество, прошу, позвольте мне отнести её в покои и позвать лекаря! Ради всех богов!

Госпожа Цзы лениво махнула рукой:

— Лекарь не нужен. Пусть полежит и помнит своё место. Страдания очищают душу — так учит Конфуций.

Фу Сунь, сжав зубы до скрипа, склонилась ещё ниже:

— …Да, ваше высочество.

Она подняла израненное тело Фань Синь, словно ребёнка, и, шатаясь, понесла её в тень коридоров, оставляя за собой кровавый след.

---

Прощание под светом лампы

В комнате стояла тишина — такая глубокая, что слышно было, как пламя свечи борется с мраком. Фань Синь лежала на жёстком ложе, дыхание её было прерывистым, кожа — бледной, как зимний снег. Фу Сунь, сидя у изголовья, тихонько втирала мазь в раны, но они были глубоки, как ущелья, и кровь не останавливалась.

— Госпожа, — шептала Фу Сунь, — я сделала всё, что могла. Но раны… они слишком глубоки. Три, а то и пять дней покоя — и вы встанете. Прошу вас, не двигайтесь.

Фань Синь открыла глаза — мутные, как осеннее небо.

— Фу Сунь… мне так тяжело… всё тело горит… словно я в печи… что со мной?..

— Это жар от ран, госпожа. Потерпите, пройдёт…

Но вдруг Фань Синь закашлялась — сухо, надрывно, и на губах выступила алая нить крови. Она вытерла её дрожащей рукой и посмотрела на служанку с печалью, которая старше всех её лет.

— Фу Сунь… — голос её был едва слышен. — Я чувствую… мне осталось недолго. Этот мир не принял меня, а я — его. Береги себя. Ты была мне сестрой… прости, что не смогла стать твоей защитой.

Она закрыла глаза — медленно, как закат уходит за горы. Дыхание стихло. Рука, ещё минуту назад тёплая, упала на покрывало, как увядший цветок.

Фу Сунь закричала — так кричат только те, кто теряет весь мир:

— Нет! Госпожа! Госпожа Фань! Откройте глаза! Умоляю вас!

Но ответом была лишь тишина — и ровное, безжалостное горение свечи.

---

Возвращение сквозь тьму

В тот самый миг, когда последний вздох покинул тело Фань Синь, время сломалось. Воздух вокруг сгустился, стал вязким, как туман над мёртвой рекой. Боль исчезла — и вместе с ней исчез страх, обида, сожаление. Осталась только пустота. А затем — вспышка. Огненная, белая, пронзающая тысячу лет.

Фань Синь открыла глаза.

Солнечный свет струился сквозь алые шёлковые занавески, играя на резных деревянных панелях. Где-то вдалеке звенели цитры, смеялись девушки, и пахло вином и пионами. Она села на кровати, ощутив под пальцами мягкую парчу — и замерла.

— Суньер… нет… — прошептала она, оглядываясь. — Что это?.. Сон? Где я?.. Почему я в доме удовольствий «Фу Шань»?!

Её сердце бешено колотилось. Это место она знала слишком хорошо — двенадцать лет назад она была здесь, сбежав из дворца после первой же порки. Тогда ей было восемнадцать, и она ещё верила, что может изменить свою судьбу.

Дверь распахнулась — и в комнату влетела Фу Сунь. Та же, но моложе, с ярким румянцем на щеках, без тени той муки, что она носила в прошлом.

— Госпожа Фань! — воскликнула она, смеясь. — Вы наконец очнулись! Не стоило пить так много вчера — вы же знаете, вино у нас крепче полководческого меча!

Фань Синь уставилась на неё, не веря своим глазам. В горле пересохло. Она медленно перевела взгляд на свои руки — молодые, без шрамов, без крови.

(Я… снова здесь?.. Возвращаюсь? Двенадцать лет назад… в тот день, когда всё только начиналось. Когда я была свободна. Но я знаю, что будет… знаю каждого, кто ударит меня… и каждого, кто промолчит.)

Она сжала кулаки, и в груди зажглась не старая боль, а новая, холодная решимость. В глазах её — уже не пустота, а сталь.

— Фу Сунь, — сказала она тихо, но в голосе звенело железо. — Принеси мне чай. И скажи, сколько сейчас идёт месяц.

Ибо этот день — не конец. Это начало.