Начало войны
Но прошло время – началась война. Мужа забрали.
Горевала я крепко с детьми. Деньги у нас были, вся одежда была,
домик новенький, а кушать не было чего. Город оккупировали наш, деньги
переменились, и пришёл голод.
Теперь ещё до этого взорвали у нас дамбу и затопили нас водою.
Как раз, где я жила. Вода пришла в сентябре месяце: с 16 сентября и до
17 апреля вода была у меня в квартире – до самих окон. Всё, что было,
погнило. Я ходила в воде как в аквариуме. Дети лежали на кровати.
У меня было трое детей. Один родился в начале войны – самый
младший мой сын. Бедствие великое пришло. Умирали с голоду мы.
Осень началась холодная.
Натащила я досок, положила другой пол, поставила кровать. Вода
начала прибывать: покрыла и другой пол, дошла до подоконников.
Поставила кровать на камнях, а сама ходила всю зиму в воде. Дети на
кровати.
Квартира не отапливалась. Не было у меня ни плиты, ничего я
не успела сделать, как эта вода пришла. Так же и не было чем топить.
Железную печку я поставила.
Ломала стулья, ломала обстановку, чтобы хоть раз в неделю
что-нибудь сварить. Если я могла что-нибудь достать, я должна была
идти в немецкую колонию: заменят одежду за кусок хлеба.
Вода замёрзла. Сверху совсем не замерзала, потому что лиман
солённый разлился. И я выше пояса брела по воде, чтобы зайти мне в
квартиру. И в квартире, когда я только села на столе, то я смогла снять
валенки и воду вылить.
Я никогда не нагревалась, детей укрывала, чем могла, а сама
была такая несчастная, что не знаю, были ли люди такие несчастные на земле, как я была.
Сказать так, сколько проклятий я посылала этому нашему
руководителю нашей страны – этому Сталину. Если бы с этих проклятий
четверть той дозы попало на него, то в одну секунду не стало б его тогда.
Но всё, конечно, было напрасно.
Воды не было у нас во время войны: порваны были водопроводы.
Ни кушанья, ни воды – ничего. Когда шёл дождь, мы пробивали такие
канавки, собирали воду, потом процеживали, кипятили, и мы её пили.
Детей надо было помыть – это была полулитровая кружка на
каждого дитя. Я могла их так купать: намочить ваточку, намылить,
протереть их, и потом прополоскать их водой.
Жизнь была такая, которая, можно сказать, что лучше умереть.
Но главное надо было жить, потому что у меня были дети.