Трудоустройство на заводе
Я начала помышлять, как бы устроиться мне где-нибудь на завод.
Но в то время было очень трудно. Была безработица – так что взрослым
людям трудно было устроиться где-то на завод, не то что таким
малолетним.
Но, однако, я очень угождала этим евреям, а у них было много
знакомых. И один еврей мне сказал, что найдёт мне работу: на заводе
устроит меня. Я, конечно, просила его со слезами. Я говорю:
— Знаете, как уже мне надоела вот эта служба, что я всегда
называюсь рабом. Я хочу работать для государства – не на хозяина,
который попирает всегда мною. Найдите мне такую работу. Пусть я буду
даже носить камни, но лишь бы я знала, что я человек, как и все люди.Этот еврей был старенький. Расположилось его сердце ко мне,
к моей просьбе – он поговорил с одним директором на заводе. Директор
говорит:
— Приведите девочку.
Я пришла. Директора не было в то время, но меня приняли на
завод: наждачно корундовый завод.
Работа была такая. Во дворе стояли чаны с песком. Наждак был
корунд. Корунд имел в себе такие белые пластинки, и надо было
вымывать: набирать в таз этот песок и под кранами мыть его и потом на
брезент высыпать, чтобы он просыхал.
Конечно, я с радостью взялась за это дело. Там работали более
пожилые такие еврейки. Я взялась за эту работу бегом, чтобы мне
побольше сделать, чтобы меня не прогнали.
Я два дня поработала – эти еврейки восстали на меня:
— Что это ты делаешь? Вот придёт мастер – он тебе по шеи
надаёт и выгонит, если ты там не промыла этот песок. А нужно хорошо
промывать, и надо, чтоб была норма.
Ну, я молчала, потому что я не знала какая там норма.
Они, конечно, доложили мастеру, а мастер был тоже еврей. Они
позвали его, он пришёл:
— Ну, девочка, как ты работаешь?
— Ну вот, – я говорю, – вы знаете, я не знаю, какая норма. Я
спешу. Вот два дня я работаю, но норму не могу сделать, потому что я
ещё не научилась.
— А где твоя работа?
Я показала ему. Он говорит:
— Что это такое? Ты уже за целую неделю сделала! Тебе уже
целую неделю можно гулять! Ты смотри! Когда это ты успела?
Ну, я, значит, обрадовалась. Проверил он мою работу и нашёл,
что очень хорошо, пошёл и рассказал директору. Директор вышел и
позвал меня.
— О, – говорит, – я не видал, кто работает у меня. Что же вы
поставили такую девочку малолетнюю тащить этот песок? Отправьте её
в цех делать оселки.
Расположилось сердце директора. Он велел, чтобы мне дали
синий халат и белую косинку. Я в цеху уже начала работать. Хорошо мне
было. Все меня уважали, несмотря, что я была малолетка. Но я работала
там за троих, потому что там было большинство евреев, которые
работали для справки. А мне нужно было платить за квартиру, одеться и кушать.