Возвращение отца
Вот, однажды, мама решила пойти до дедушки и взяла с собою
старшего брата, а мы, малые, остались дома. Как мы были такие малыши,
то мы всегда сидели на печке. А против печки стояла мамина кровать, и
над кроватью висели два портрета – как раз против нас: портрет матери и портрет отца. И я всегда на них смотрела.
В особенности я осматривала отца. Он был очень красивый –
мой отец, и мой маленький братик был похож на него. Когда отец был
ещё дома, то я его не помнила, и поэтому я любила больше смотреть на
его портрет.
И вот, когда мама ушла к дедушке, мне было очень скучно.
Братишка чем-то тихонько игрался, а я скучала и всё посматривала на
портреты.
Так и день прошёл – мама не вернулась. И мы, скорбные
малыши, положились спать. И, по-видимому, мы сразу крепко уснули, и
мне стал сниться сон...
Как будто бы я всё сижу на печке и рассматриваю портрет отца
моего. И вдруг я вижу, что я только стала поворачиваться, смотрю: глаза
моего отца стали живые и поворачиваются за мною. Я сразу испугалась
и спряталась в уголок. И когда я оглянулась на этот портрет, смотрю: он
своими глазами кругом водит за мною и ищет меня. Я страшно
перепугалась и думаю: “Что это такое стало с этим портретом, что у него
стали живые глаза и кругом поворачиваются за мною?” И только я
подумала это, смотрю: он сразу покрутил головой, и плечи его стали
шевелиться, а потом он стал уже вынимать одну руку, потом другую руку
вынул, и стал вылезать из портрета – как живой, начал выходить из
портретной рамки.
И когда я это увидала, я так стала крепко плакать и кричать на
всю комнату, так что через сени жившая бабушка услыхала страшный
крик, проснулась и прибежала. В комнате темно, а я вопию, сколько силы
есть. Она подошла ко мне, спросила:
— Что с тобой, дитя, случилось, что ты так крепко плачешь?
Я так крепко плакала, что не могла от страха ничего даже
ответить.
Она меня взяла на руки, замотала в шаль и понесла меня к себе
на печку; и начала меня успокаивать, потому что я всё время плакала.
Но она меня ласкала и уговаривала, чтоб я не плакала, – и я не помню,
как я с ней уснула у неё на печке. И спала до утра. А когда стало совсем
светло, она обратно меня отнесла к нам на нашу печку. Но мой маленький
братик спокойно спал и ничего не слыхал, как я плакала.
Но настал день – и исчез кошмар ночи. Я посмотрела на портрет:
он был на месте как всегда, – и я легко вздохнула. Проснулся братишка,
и мы начали ожидать маму, которая вскоре должна возвратится от
дедушки.
Но мама приехала, когда день уже склонялся к вечеру. Приехали
на подводе и два маминых брата. Один из них имел баян. Когда они
поздоровались с нами, сели, и дядя начал играть на баяне, на меня
напал ужас от этой музыки. Я почему-то никогда не могла переносить этих звуков: ни баяна, ни гармошки. Мне стало плохо, и я стала плакать.
Мама попросила дядю, чтобы он не играл, потому что я боюсь этих
громких звуков, я к ним не привыкла.
После этого мама сказала мне, что они приехали за мной, чтобы
взять меня до дедушки. Но я сказала, что я не хочу и не поеду до этого
дедушки. Конечно, за это я сейчас же получила хорошую нахлобучку за
такой резкий протест. И потом мама схватила меня и посадила на сундук
и начала меня одевать.
Но в то время открылась дверь, и зашла в комнату женщина с
мужчиной. Мужчина был в шинели. Женщина поздоровалась, а потом
засмеялась и говорит маме:
— Скажите, вам нужен муж или нет? Если нет, то я его возьму
себе!
Мама стояла как будто бы окаменевшая. Тогда человек в шинели
заговорил:
— Ты меня не узнаешь или не желаешь меня принять?
Тогда мама только по голосу узнала, что это наш родной отец.
Мама с сильным воплем бросилась к нему и начала обнимать и целовать
нашего отца. Он был весь опухший и имел очень скорбный вид.
Но мой маленький братишка сразу сообразил, что нам нужно
делать. Он крепко закричал:
— Давайте убегать и спасаться, потому что это пришёл немец!
Он нас всех порежет! Прячьтесь все скорее!
И мы все трое в мгновение ока скрылись на кровати под
подушками и притаили даже своё дыхание.
Когда отец наговорился с мамой, посмотрел вокруг в комнате и
спросил маму:
— Где же наши дети? Я хочу их видеть!
Мама полезла на кровать, потому что чьи-то ноги торчали из-
под подушек, и начала нас вытаскивать. Мы все трое стали кричать:
— Мы боимся! Он нас всех порежет, этот немец!
Тогда мама сказала:
— Перестаньте кричать – это ваш отец пришёл!
Но мы не хотели и слушать, чтобы вылезти из-под подушек. Тогда
мама приписала нам по пару кулаков для успокоения и стала вытаскивать
нас из-под подушек: кого поймав за голову, кого за ноги, – и
повыбрасывала нас на пол. И тогда мы уже предстали пред нашим отцом
с поникшей головой. Отец стал с нами разговаривать. Двоих младших
посадил себе на колени, и мы успокоились.