Детство
Я рассказываю о своей жизни.
Родилась я в городе на юге в семье порядочных людей. Родители
мои были очень религиозные: мать моя была православная, а отец –
католик. Так что в очень раннем детстве, я помню, что мы ходили в
церковь и в костёл. Но я была в семье уже вторым ребёнком у матери
моей: у меня был уже брат, который родился прежде меня, и которого
отец очень любил.
Но когда приблизилось время моего рождения, то отец мой очень
часто предупреждал мою мать:
— Смотри, чтобы у меня в семье не было девочек. Я девочек не
люблю, и терпеть не могу их! И помни: если будет девочка, я её своими
руками выброшу из дома.
Мать плакала и боялась отца, не зная, кто родится, и всегда
трепетала: что будет, если родится девочка. Отец у меня не был злой
человек, но почему-то он не любил девочек.
Но вот, однажды, – отец был на своей должности, – в один летний
день в тихую предвечернюю пору я появилась на свет Божий и заняла
также своё место на этой скорбной земной планете. Был тихий летний
вечерний час – это был день моего рождения.
Когда пришёл мой отец, его вышли встретить и передать
радостную весть, что у него родилась дочь. Но отец мой сказал:
— Никакой дочери мне не надо! – и со злостью, хлопнув дверью,
поворотился и ушёл. Целый месяц не разговаривал с моей мамой.
Ну, что сказать, – по-видимому, судьба моя была за меня, потому
что я никогда не плакала. Так тихо лежала в своей колыбели, что никто
не подумал бы, что в квартире есть маленькое дитя. Я буквально не
нарушала покой в доме: тихо спала, а когда просыпалась, никто не
слыхал моего голоса. Соседи все удивлялись:
— Что это значит, что ваш ребёнок и голоса не подаёт: всегда
лежит тихонько?
Мама говорила мне:
— Вот в этом было твоё счастье, что ты была такая тихая и
спокойная. Наверно, чувствовала ты свою опасность. Потому что отец,
конечно, исполнил бы свою угрозу.
Вот так моя жизнь началась на этом свете. Правдивое я
вспоминаю изречение из книги Иова: “Не из праха выходит горе, и не из
земли вырастает беда; но человек рождается на страдания, как искры,
чтоб устремляться вверх”.
Вот так началась моя жизнь земная.Однажды случился такой случай. Отец мой сидел и читал книгу.
Вдруг в другой комнате, где находилась моя колыбелька, я тихо
заплакала. Мать моя очень испугалась, что вдруг я заплакала, а отец
дома. Мама что-то делала и не могла пойти и остановить мой плач. Но в
то время отец быстро поднялся и тихонько стал приближаться к моей
кроватке. Мама говорила, что он так тихо подходил, как бы
подкрадывался. Мать всё оставила и побежала скоро. Но он тихо
подошёл к кроватке. Я его увидела и перестала плакать: увидев отца, я
засмеялась. Он быстро нагнулся и начал меня целовать, и сам вытирал
свои слёзы, текущие из его глаз. Поворотился к матери и говорит:
— А ведь ты мне и не рассказала, что у нас такая есть красивая
девочка!
И с этого момента у меня уже был заключён союз с моим отцом.
Он только приходил со службы, сразу отправлялся в детскую, брал меня
на руки и носил по комнатам. Мать обрадовалась такой перемене. И
жизнь потекла своим чередом. После меня у нас родился ещё братик, и
нас было уже трое.
Но недолго, конечно, на земле счастье бывает у человека.
Вспыхнула война между Россией и Германией, и отец пошёл воевать.
Мы остались, сказать, полусиротами, но так как дети об этом ничего не
понимают, мы жили счастливо, потому что у нас была мама.
Мама работала, наняла девушку, которая за нами смотрела. Мать
зарабатывала так, что нам хватало, а также получала пособие за отца.
Жили мы в довольствии, во всём были обеспечены, никаких трудностей
мы не переживали.
В каждое воскресение или в какой-нибудь праздник мама нас
одевала, и мы шли в церковь. В то время было очень много праздников.
В праздничные дни никто не работал, и все шли в церковь молиться
Богу. Я в то время была очень маленькая, но могла хорошо ходить своими
ногами, а маленького братика мама всегда несла в церковь на руках.
В церкви было очень красиво: все иконы были золотые и
серебряные. Ну, можно было сказать, что красота была в церкви
необыкновенная. Я с благоговением смотрела на всю ту красоту
церковную и размышляла в своём сердце так: что если в церкви такая
необыкновенная красота, то какова же красота на небе! Я так думала. О
как тогда хотелось мне быть на небе! И я очень полюбила церковь.
Но когда мы, однажды, пришли с церкви, и моё сердце горело
пламенной любовью ко всем этим иконам золотым и серебряным,
которых я там видела, ночью мне приснился сон, что как будто бы кто-то
меня взял и понёс в церковь.
Это была ночь. Потом тот, кто меня принёс, вышел и запер меня в церкви на замок, а когда выходил, сказал мне:
— Ты должна сидеть здесь.
Он меня посадил посредине коврика, который был посреди
церкви. И когда он ушёл, мне стало очень страшно в этой церкви, потому
что это была ночь. Кругом было мрачно, только возле каждой иконы
горела маленькая лампадка. Я сидела на полу и начала осматривать
все эти иконы, чтобы оградить своё сердце от страха.
Но, увы, утешение не пришло от этого моего созерцания, потому
что я увидела, что за каждой иконой сидел диавол и держал эту икону в
руках. Вид этих диаволов был очень ужасный, безобразный, страшный.
Я пришла в ужас, не знала, что мне делать, как спастись. Выйти я не
могла, потому что была заперта в этой церкви.
Тогда я вспомнила, что надо креститься. Я начала креститься и
вокруг смотреть: все эти диаволы начали делать страшные рожи, начали
хохотать и показывать мне язык. То есть, я поняла, что они делают
насмешку надо мной. Тогда я ещё больше начала креститься. А эти
диаволы начали соскакивать со стен, стали мне прыгать на спину, потому
что я нагнулась лицом к полу, чтобы не видеть их. Они хохотали и били
кулаками по спине и по голове и говорили мне:
— Ты – глупая девчонка! Что ты крестишься? Ты думаешь, что
мы боимся того, что люди крестятся? Мы наоборот имеем над ними
полную тогда власть и заставляем их делать всё то, что мы хотим.
И так они начали меня крепко бить, что я начала крепко плакать
и кричать. И так я крепко кричала во сне, что этим криком я себя
разбудила.
Такой сон мне приснился первый раз, когда мне было три года.
Через год он повторился. Опять через год, когда мне уже было пять лет,
этот сон повторился ещё раз. Когда в третий раз приснился этот сон, я
его с ужасом вспоминала и думала: “Как это может быть? Такое святое
место – церковь, и в то же время я вижу во сне, что она полна диаволов”.
Последний раз, когда мне приснился этот сон, я так крепко
кричала от этого ужаса, что и мама проснулась и спрашивает меня:
— Почему ты кричишь на всю комнату?
И я стала рассказывать матери об этих снах. Мама крепко
накричала на меня и сказала мне:
— Прекрати эти разговоры, мерзкая девчонка. Перекрести себе
рот три раза и спи.
После этого я боялась рассказывать матери о моих снах, потому
что мама у нас была с характером жестоким и держала над нами военную
дисциплину.
А во всём остальном нам жилось хорошо. Мы жили в
довольствии, у нас всё было. Мы ни в чём не нуждались. Мама однаработала, а нас было трое детей и прислуга, которая за нами ухаживала.
У нас были три комнаты большие, большая светлая кухня и балкон. Мы
жили на третьем этаже.
Мать учила нас порядка, послушанию и выполнению всех
материнских приказаний. Мы боялись мамы нашей как огня, потому что
у нашей матери для нашего доброго нрава учения была резиновая
нагайка. И за маломальский проступок эта нагайка ездила по нашим
спинам и почём попало. У нас неделями не сходили с нашего тела синие
полосы. После нашей дрессировки мама вешала нагайку в кухне, и когда
мы проходили в кухне, мы боялись поднять наши глаза на эту нагайку,
которая висела.
Проводили мы жизнь спокойную и тихую и так игрались, чтобы
не шуметь. Но, конечно, мама всё равно всегда находила разные
причины, и нам столько попадало от этой нагайки, что мы не находили
себе места, где скрыться от этого наказания.
Но, что делать: как жизнь идёт, так человек и привыкает к ней.
Вот такое вспоминаю я своё детство.