Хрупкие души

После череды продолжительных стуков в дверь, Генри все же встал с дивана и увидев на крыльце Джулию, первым делом подумал об Элис.

— Что-то случилось?

— Ты соврал мне! Мой отец чудовище! — прокричала рыжеволосая девушка.

— Погоди, успокойся, это не совсем так! — растерянно произнес мужчина.

— Что именно? То, что ты мне соврал или то что этот человек был чудовищем? Эта смерть, никакая не случайность Генри, это была самозащита, и ты знал об этом! Точно так же, как и знал какой мразью был этот человек! Я верила тебе! — прокричала Джулия чувствуя, как дрожат губы, а глаза наполняются слезами.

— Да, да, я смолчал о некоторых деталях, моя вина, я был не прав, прости меня. Давай ты зайдешь внутрь, и мы поговорим!

— Для чего? Какой это теперь имеет смысл? Хочешь придумать еще одну историю прикрывающую маньяка? Я уже не ребенок, и не нужно водить меня за нос! Завтра утром я возвращаюсь домой, к своей семье! А всю эту ложь, эти интриги, оставьте их себе, с меня довольно!

Генри хотел было что-то сказать, но девушка повернулась к нему спиной и быстрым шагом помчалась прочь по вечерней улице. Из дома напротив навострив уши выглядывала соседка. Мужчина улыбнулся приветливо взмахнув рукой, та лишь одернула штору гордо вильнув головой. Старая стерва.

— Генри! Боже мой, Генри куда она? — прокричала Элис выбежав босиком из дома.

— Все хорошо. Не переживай милая, все хорошо, ей надо побыть одной. Вернись к Маргарет, а я найду Джулию и все улажу. Это моя вина, я не хотел очернять память об ее отце, хотя как оказалось - стоило. Вернись домой и пожалуйста ложись спать. Обещаю, все будет хорошо! — он поцеловал женщину в лоб, а после попросил Маргарет побыть с перепуганной Элис. Сам Генри вернулся в дом и надев ветровку, обувь вышел на улицу.

Джулия прошла несколько кварталов прежде чем вывернула прямо перед яркой вывеской бара «Старый сокол». Без каких-либо сомнений она направилась туда. Стоило заметить, что для вечера понедельника, народу в баре оказалось прилично. За стойкой стоял темноволосый, высокий парень с татуировками на каждом сантиметре тела, включая лицо. Он наклонился над гостьей ожидая заказ и девушка взяла себе виски с содовой. Глоток прохладительного напитка обжигал нутро. Она чувствовала, как пульсировали виски, толи от быстрой ходьбы, то ли от измотанных нервов. В паре метров от нее за барной стойкой сидели два парня. Они не сводили глаз с Джулии и перешептывались словно старшеклассники за последней партой. Девушка слышала, как они обсуждают ее фигуру, волосы, и то что обсуждать не следовало. После третьего глотка она не выдержала и обернувшись на незнакомцев выразила свое возмущение.

— Вы в своем уме? — с ноткой агрессии произнесла Джулия. — Вы реально думаете, что я вас не слышу?!

Татуированный бармен навострил уши, готовясь, остановить нарастающий конфликт.

— Оу! Просим прощения если смутили вас, ваше высочество! — отшутился один из парней продолжая нагло разглядывая девушку все тем же жадным взглядом. Это был высокий блондин с длинными волнистыми волосами и самодовольным лицом.

— Просто мы здесь постоянно, а вот вас видим впервые. — разъяснил интерес его приятель.

— Интересно и какое отношение это имеет к моей заднице, которую вы так охотно обсуждаете?! — Джулия была слишком зла для флирта. Произойти это в другой момент, при других обстоятельствах, она бы скорее всего никак не отреагировала на этих людей, но не сегодня.

— Почему все красотки такие агрессивные?! В чем проблема, детка?

Девушка отвернулась стараясь убедить себя в том, что эти люди не те, с кем следовало бы вступать в перепалку. Парни засмеялись, но их интерес подостыл когда в бар зашел Генри.

— Доброй ночи шериф! Вы вроде только в день работаете? Или у вас выходной? — спросил все тот же высокий блондин.

— Буду работать и в день, и в ночь только ради тебя Уильям!

— Да ладно, мы же безобидные ребята! — ответил парень.

— Я слишком хорошо вас знаю, чтобы слушать этот бред!

Генри молча подошел к барной стойке и сел рядом с Джулией, которая даже не посмотрела в его сторону.

— Двойной виски со льдом, пожалуйста! — обратился он к бармену и тот вежливо кивнул. Парни за столиком опять начали шептаться. Теперь гадая зачем шериф пришел в бар и подсел к рыжей красотке.

— Эй шериф у вас свидание? — продолжал язвить Уильям. Генри бросил на него взгляд полный гнева и злости.

— Если не перестанешь вести себя как кусок дерьма я сделаю так, чтобы твое свидание закончилось раньше времени! Ты знаешь, я смогу это устроить! Не позорь своих родителей, подобным поведением!

— Ладно, ладно шеф, мы просто пошутили, забей! — проговорил друг блондина.

Когда мужчине подали напиток он сделал большой глоток и внимательно посмотрел на девушку.

— Что ты хочешь знать? — спросил он.

— Зачем ты сюда пришел? — ответила Джулия наблюдая за льдом в стакане.

— За тем же что и ты, выдохнуть! Слушай, я должен извиниться, за то, что не все рассказал, как есть. Кое, о чем я действительно смолчал.

— О самом главном, как я понимаю? — саркастично спросила девушка.

— Да возможно. Пойдем за столик, здесь слишком шумно.

Девушка бросила на Генри суровый взгляд от которого он немного отпрянул назад. Потом допила содержимое стакана и направилась к дальнему столику у окна. Мужчина попросил повторить напитки, а после пошел за Джулией. Город готовился ко сну. Под фонарным столбом стояли три прокатных велосипеда ожидавшие своего случайного хозяина. В лужах отражались светофоры, и огни мокрых улиц.

— Знаешь, мы не всегда готовы принять правду, даже когда порываемся узнать ее. Я бы хотел, чтобы о твоем отце, тебе рассказала мама, а не чужой человек. Но, будь что будет. Джулия твой отец — Стивен, действительно оказался тем еще мерзавцем. Будь моя воля, я бы упрятал его в тюрьму до конца жизни. Однако, стоит отдать должное, он был хорошим юристом, с плохими связями. Его брат, Билл, здорово помогал с поиском клиентов ими были все, чьи задницы тот пытался прикрыть. После того как мы нашли улики на Билла, нам удалось добиться пересмотра всех дел, которые выигрывал Стивен. Много подонков сели за решетку, но часть из них либо сдохли, либо сбежали из страны. Стив оказался на стороне зла, за что получал хорошие деньги, а где деньги там и доступные женщины. Тот  блокнот, я упоминал о нем в разговоре, это был личный дневник Стивена. Именно он стал главной уликой, благодаря которой твоя мама на свободе. В дневнике он описывал как знакомился с женщинами в разных городах, приглашал на ужин, а после снимал дешевый мотель и вытворял с ними страшные вещи. Помимо измен, он систематически причинял физический вред, тем с кем случайно знакомился. Как оказалось, в нескольких городах девушки писали заявления в полицию, на похожего мужчину, которого никто не мог найти. Так или иначе, Стивен словно по волшебству, всегда выходил из воды сухим. В двойном дне сейфа Билла было найдено три дела. Это дело бывшего мэра города, который сбил насмерть старушку. Мэр находился в алкогольном опьянении за рулем автомобиля и то и дело что отвлекался на юную особу. Там же хранилось дело о смерти твоего отца, личный дневник и множество других доказательств его невменяемости. И дело Алана, бывшего напарника начальника полиции, сейчас он в доме престарелых. Его сбила машина, после чего, он скажем так, немного изменился, но как оказалось, это была не случайность. Алан знал, что Элис в тюрьме незаконно, в тот момент, когда мэр убивший старушку продолжает сидеть на своем месте. Он так же знал, где Билл прячет эти дела. Скорее всего Алан стал лишней фигурой в этой игре, именно поэтому однажды его просто сбивает машина. Вряд ли он мог хотя бы предположить, что дело о покушении на него окажется в том же тайнике босса с которым он работал нога в ногу больше двенадцати лет. Думаю, он до сих пор полагает, что это просто несчастный случай. В тот вечер Алан с коллегами был на корпоративе, немного перебрал с алкоголем. Если бы Господь не забрал жизнь у этого мерзавца Билла, не знаю сколько бы еще мучений людям пришлось испытать. Скорее всего, судьба твоей матери сложилась бы совершенно иначе, да и моя тоже. Еще до Альцгеймера Элис делилась со мной жизнью с бывшим мужем. Она рассказывала, как надевала на тебя наушники, когда понимала, что Стивен задерживается, а значит выпивает. Ей хотелось обезопасить тебя, хотелось, чтобы ты не видела и не слышала их скандалов. Сохранить тебе светлое доброе детство. Она никогда не боялась за свою жизнь, думая лишь как защитить твою. Стивен чувствовал в Элис этот стержень, поэтому скандалов у них было не так уж и много, всю свою дозволенность он применял на других. Джулия, она не убивала твоего отца , это была самозащита, за что дают максимум условный срок. Если бы не Билл, ты бы осталась дома рядом со своей матерью. Все было бы иначе. Этот урод разрушил столько жизней и так легко умер, без мучений, боли и страданий. Знаешь, что я думаю, если Бог действительно есть, он чертовски не справедлив.

— Он всегда был таким, мой отец? — едва слышно проговорила Джулия.

— Я не знаю. Люди становятся такими зачастую из-за проблем в детстве. Какие-то травмы, обиды, отсутствие внимания. Все это, в конце концов делает человека жестоким. Сначала они отрывают лапки насекомым, потом животным, а после переходят на людей. Скорее всего, пока он старался покорить сердце юной и прекрасной Элис, он был хорошим человеком, а потом стал самим собой. Ты не помнишь ничего плохого, потому что твоя мама защищала тебя от того ужаса в котором жила сама.

— Но, почему она не рассказала мне правду? Я уже взрослая и к тому же, отца давно нет. — чуть слышно проговорила Джулия, пытаясь обдумать услышанное.

— Скорее всего она думала, что ты уже в курсе произошедшего, и просто не хотела снова поднимать эту тему. Ты ведь была здесь еще до такого, как она вспомнила тебя. Этого времени вполне хватило бы, чтобы узнать всю правду.

— Конечно, если бы кто-то не пытался ее скрыть. — саркастично добавила девушка.

— Да, ты права. Это была моя инициатива не рассказывать тебе о твоем отце, я так же настоятельно просил Маргарет не делать этого. Но не для того, чтобы скрыть от тебя правду или что-то в этом роде. В первую очередь, это было бы нечестно по отношению к Элис. Да у нее бывают плохие дни, но это не дает нам право пересказывать историю ее жизни. Джулия, я не знаю какой Стивен был отцом, какие воспоминания о нем хранятся в твоей памяти и в твоем сердце. Ни я, ни Маргарет, не имеем право очернять его память каким бы уродом он ни был. Пока у твоей мамы есть хорошие дни, историю вашей жизни рассказывать должна она, из первых уст, лицом к лицу. И мне искренне жаль, что вам пришлось столкнуться с такими страшными событиями, а после и вовсе потерять друг друга. Но я сделал все возможное, чтобы хоть как-то исправить ситуацию.

— Но этого недостаточно, ты мог сделать больше, не для меня, а для мамы. Я видела, как ты смотришь на нее. Что между вами происходит?

Генри внимательно посмотрел на Джулия осознав, что она так похожа на его дочерей. Вечно ищущих правды и справедливости в мире который в принципе не предназначен для всего этого. Он вспомнил как часто пропадал и как в конце концов подвел их, став навсегда тем самым человеком невидимкой.

— Я сделал Элис предложение. Боялся как школьник, а она попросила дать ей время все обдумать. Сделать так называемую паузу, которая длится уже больше года. Время идет, а я все жду какого-то решения. Пытаюсь понять помнит ли она вообще об этом разговоре, о кольце которое лежит на ее столике в спальне, о моих чувствах. Джулия, я полюбил твою маму с первых секунд, и с тех пор ничего не изменилось. Но ее любовь к тебе оказалась сильнее, и это правильно. Именно этой любовью она живет по сей день. В этом сердце нет места для нас двоих.

— Генри, любовь к ребенку — это другая любовь. Это совершенно другое чувство. Мне кажется, в вашем случае причина не в любви, а в чувстве вины. Она наказывает себя за ошибки прошлого, лишаясь того счастья, которое могла бы испытать с вами. — сделав паузу, девушка вдруг добавила. — Если вы действительно любите мою маму, будьте настырнее. Напомните о том, что вы все еще ждете ответ. Простите конечно Генри, но все мы не вечны, мы не молодеем. И в любой момент, по совершенно разным причинам жизнь может оборваться. Цените время, и те хорошие дни, которые Элис дарит вам, потому что однажды их станет намного меньше. И когда это произойдет, вы будете жалеть об ушедшем времени.

Генри молча рассматривал мокрые улицы. В лужах отражались фонари создавая тем самым красивую картину. Город спал, не считая тех сидящих за барной стойкой одиноких людей, сердца которых наполнены болью и непреодолимой тоской. Каждый из них искал в глотке горького напитка ответы на вопросы, которые так мучили их.

— Что будешь делать дальше? — спросил мужчина.

— Не знаю. Все что сейчас происходит, это ни то к чему я готовилась. Мне казалось реальнее было увидеть обедневшую, убитую горем женщину. Ту что ищет хоть кого-нибудь, кто будет за ней ухаживать и помогать. Но, в глубине души, я надеялась увидеть ту маму из своих воспоминаний. Человека, наполненного радостью и светом, любовью и жизнью. Не знаю, что меня больше всего пугает, ее болезнь или сила воли. То как решительно она справилась со всеми трудностями, которые встали на нашем пути. Кстати меня до сих пор мучает вопрос ее финансов. Мне бы не хотелось потом покрывать чьи-то кредитки, если таковые имеются.

— О нет, Джулия, никаких кредиток и долгов. Я как юрист твоей мамы могу сообщить что все ее деньги в надежных руках. И уже месяц как ты наделена властью пользоваться ими и смотреть затраты. К тому же, у тебя есть вклад, которым Элис хотела компенсировать твоей семье психолога и университет. Как я уже говорил, государство выплатило хороший моральный ущерб твоей матери за ошибку ценой в две поломанные судьбы. Плюс, деньги со счетов твоего отца тоже перешли ей. Но, ты не ответила, что будет дальше?!

— Я поговорю с мамой. Мы столько всего пережили в разлуке оставаясь друг для друга самыми родными людьми, что уезжать вот так, я просто не смогу, это будет нечестно. К тому же, у меня еще месяц отпуска. Главное, чтобы все эти тайны, прекратились. Я не выдержу еще одного семейного «открытия».

— Рад это слышать. Рад, что ты остаешься, а не шлешь нас всех к черту. В конце концов, это ведь твой дом Джулия, хочешь ты этого или нет. И он всегда будет твоим, как и Элис, она всегда будет твоей мамой.

— Я понимаю. — задумчиво проговорила девушка, испытывая внутри чувство отвращения к самой себе. Всю свою осознанную жизнь она убеждала себя в том, что ей не нужна Элис, потому что теперь у нее есть новая семья. Однако, она снова называла ее мамой, забывая даже просто позвонить своим приемным родителям.