Глава 10.1 Гуадалканал (Высадка)
Гуадалканал - это не просто название острова. Это название кладбища японской армии (генерал-майор Императорской армии Японии Киётакэ Кавагути)
7 августа 1942-го года,
POV: второй лейтенант Кристиан О'Делл,
6-ая бомбардировочная эскадрилья,
Авианосец CV-6 "Enterprise",
61-ое оперативное соединение флота США,
Гуадалканал, Соломоновы острова
Это раннее летнее утро выдалось пасмурным и прохладным. Небо было затянуто плотным слоем низких серых облаков, которые, казалось, в любую минуту были готовы разразиться дождём.
Порывы совсем не по-летнему прохладного ветра создавали на водной поверхности Тихого океана, такой же серой, как и небо над ней, лёгкие волны, которые с тихим плеском разбивались о борт авианосца.
Стоя у "острова" авианосца "Enterprise" и периодически ёжась от холодного ветра, который так и норовил забраться за воротник куртки, я, покуривая сигарету (да, после Мидуэя осталась у меня привычка), смотрел на наши корабли, не скрывая своего восхищения во взгляде перед мощью этой армады.
Десятки крейсеров и эсминцев, которые, постепенно замедляя ход, разворачивались бортами к цели - острову Гуадалканал, готовясь с минуты на минуту открыть огонь из своих орудий и обрушить на него тонны снарядов.
Среди них мой взгляд отчётливо различал силуэты ещё двух авианосцев нашего оперативного соединения - "Hornet" и "Saratoga". Последний мы ласково звали "Леди Сара".
(*Авианосец CV-3 "Saratoga" - американский авианосец типа "Lexington". Был построен на базе незаконченного линейного крейсера и введён в строй 7 апреля 1925-го года.
За годы службы получил прозвища "Леди Сара", "Старая леди", "Сестра Сара".
Данный авианосец не принимал участия в битве за атолл Мидуэй, так как в это время обеспечивал доставку новых самолётов в центральную часть Тихого океана.
8 июня 1942-го года после потери авианосца "Yorktown" вернулся в состав боевого флота. 7 августа самолёты "Саратоги" наносили удары по японской обороне на Гуадалканале для подготовки высадки десанта.
31 августа торпедирован японской подлодкой. Направлен в Пёрл-Харбор на ремонт. В 1943-1944-ом годах принимал участие в ударах по многим островам Тихого океана.
21 февраля 1945-го года попал под атаку камикадзе, обеспечивая высадку на Иводзиму. После ремонта использовался, как авианосец для подготовки личного состава.
25 июля 1946-го года был одним из кораблей-мишеней для ядерных испытаний в ходе операции "Перекрёсток" на атолле Бикини. Затонул вследствие полученных повреждений)
(Авианосец CV-3 "Saratoga" в 1945-ом году)
И я отлично знал, что в эту самую минуту на их палубах, так же, как и на нашем "Enterprise", стоят десятки самолётов, готовясь вот-вот подняться в воздух, а обслуживающий персонал, суетясь у машин, проводит последние приготовления перед взлётом.
Среди этой армады сильно бросались в глаза транспортные корабли, издалека напоминающие обычные гражданские суда, которые в мирной жизни используются в торговых и промышленных целях.
На них не было видно башен с мощными орудиями, смотрящих в сторону Гуадалканала, как на крейсерах и эсминцах нашей эскадры.
Лишь взглянув в бинокль, можно было различить на носу, корме и в районе надстроек каждого из транспортных кораблей несколько зенитных пулемётов. Их стволы грозно смотрели в мрачное утреннее небо. Это было единственным, что отличало их от гражданских судов.
Транспортные суда тоже постепенно сбрасывали ход, останавливаясь неподалёку от плотной стены наших боевых кораблей, будто боясь подходить ближе к вражескому берегу.
Но нет. Они лишь ждали своего часа.
Я знал, что пройдёт пара часов, и эти корабли подойдут ближе к Гуадалканалу. Ведь именно им предстояло высадить на его берег дивизию морской пехоты сразу после комбинированного удара корабельной артиллерии и палубной авиации по острову.
Наше первое наступление в этой войне должно было начаться с минуты на минуту...
Воспоминания:
Двумя неделями ранее,
Военно-морская база "Пёрл-Харбор",
Гавайские острова
Все пилоты нашей шестой бомбардировочной эскадрильи сидели в небольшом офицерском помещении, которое располагалось неподалёку от ангара авианосца "Enterprise". Том самом, куда в конце мая лейтенант-командер Ричард Бест привёл нас, вчерашних курсантов, впервые ступивших на палубу боевого корабля, знакомиться и сообщить, что на следующий день мы выдвигаемся к атоллу Мидуэй.
Закончив писать очередное письмо Лейле, я сложил бумагу пополам и убрал её и простой карандаш в нагрудный карман офицерской рубашки, после чего окинул взглядом небольшое помещение.
Прошло два месяца с того майского дня, когда я вместе с другими молодыми офицерами, вчерашними курсантами, впервые здесь оказался. Кажется, что всего ничего.
Но многое изменилось с того дня.
Пожалуй, главное изменение - это, конечно, то, что японское наступление после нашей победы над их флотом в водах атолла Мидуэй остановилось. Вот уже два месяца мы ничего не слышали об их продвижении на Тихом океане или попытках нового удара.
Конечно, и цена нашей победы оказалась высокой. Многие пилоты с нашего авианосца погибли в тот день, в основном лётчики-торпедоносцы.
Не обошлось без потерь и в нашей шестой бомбардировочной эскадрилье. Напротив фамилий нескольких пилотов, написанных на доске, стоявшей у противоположной стены, виднелся страшный статус "KIA"*.
(*Killed in action - погиб в бою)
Среди погибших в тот день были несколько моих друзей ещё со времён учёбы в Академии, с которыми мы бок о бок жили и учились четыре года.
На эту доску, пытаясь скрыть страх, изредка поглядывали несколько молодых пилотов нашей эскадрильи. Пополнение, прибывшее сегодня.
"Смотрят, как и я сам в тот майский день", - подумал я.
- Не знаешь, зачем нас тут собрали? - спросил у сидевшего рядом со мной младшего лейтенанта* Эрнандеса, одного из "стариков" шестой бомбардировочной эскадрильи, пилот Стивенс, отвлекая меня от не самых приятных мыслей.
(*Lieutenant Junior Grade - приблизительный перевод "младший лейтенант". Офицерское звание во флоте США.
В сухопутной армии США соответствует званию First Lieutenant, в армиях стран СНГ - старший лейтенант)
Эрнандес, попавший на "Enterprise" незадолго до нападения японцев на Пёрл-Харбор, участвовал во всех боевых операциях* авианосца и был одним из самых опытных пилотов нашей эскадрильи.
(*Здесь имеются ввиду так называемые набеговые операции флота США начала 1942-го года. Воспользовавшись отходом японской авианосной эскадры на запад после удара по Пёрл-Харбору, американский флот активизировал свои действия против неприятельских баз.
Операции проводились в форме внезапных атак оперативных групп флота, сформированных вокруг авианосцев.
Были атакованы японские базы на Маршалловых островах (атоллы Кваджелейн, Вотье, Малоэлап), островах Уэйк и Маркус.
Самой знаменитой операцией этого периода является "рейд Дулиттла" на Токио. В ходе этой операции самолёты авианосца "Enterprise" осуществляли разведку и прикрытие эскадры, ведь полностью загруженный наземными бомбардировщиками "Hornet" свою палубную авиацию в случае нападения поднять бы не смог)
После того, как Беста отстранили на какое-то время от службы по состоянию здоровья, Эрнандес был назначен исполняющим обязанности командира шестой бомбардировочной эскадрильи.
- Понятия не имею, - ответил Эрнандес, отложив в сторону карандаш. Он, как и я несколькими минутами ранее, писал письмо домой.
- Скорее всего, собираются сообщить о боевой задаче, - сказал я.
Эрнандес и Стивенс перевели взгляды на меня.
- Я полчаса назад выходил на палубу курить, - пояснил я. - На авианосец стали грузить боеприпасы. Мне капитан ещё потом приказал сбегать за обслуживающим персоналом, чтоб наверх поднимались.
- Да ладно? - глаза Стивенса округлились. - Выходит, затишью пришёл конец?
Я пожал плечами, мол, похоже на то.
- Ну а что ты хотел? - подал голос Эрнандес, повернувшись лицом к сидевшему позади Стивенсу. - Рано или поздно это должно было случиться. Война ведь ещё не закончилась.
- Да нет, я... Всё понимаю, - как-то отстранённо кивнул Стивенс.
"Да, к хорошему быстро привыкаешь", - подумал я, смотря на Стивенса.
Два месяца отдыха после тяжёлого сражения. Два месяца практически мирной жизни. Уверен, что каждый из нас был искренне рад этому времени и хотел, чтобы оно длилось подольше.
Но, как и всё хорошее, это время, похоже, подходило к концу.
Кажется, война вновь собиралась напомнить нам всем о себе.
- А вот затишье подзатянулось, как по мне, - задумчиво добавил Эрнандес.
- А тебе что, так сильно на войну снова хочется? - удивился Стивенс.
- Да я не о том, - отмахнулся Эрнандес, после чего довольно усмехнулся. - Я к тому, что хорошо мы всё-таки дали японцам прикурить у Мидуэя. Почти два месяца они никуда не лезли.
Тут уж ни Стивенс, ни я не смогли сдержать довольных улыбок.
- Мне интересно, где они сейчас планируют нанести свой удар? - задал я вопрос.
- Я думаю, скоро узнаем. Если действительно скоро боевой выход, то нам ведь сообщат, куда конкретно мы пойдём, - справедливо заметил Эрнандес.
- А мне вот ещё что интересно, - вновь заговорил Стивенс, глядя с лёгкой улыбкой на Эрнандеса. - Когда уже тебя, наконец, назначат полноценным командиром эскадрильи, а не исполняющим обязанности?
- Ой, отстань, - беззлобно отмахнулся тот, закатив глаза. - Снова начинается.
Я тоже улыбнулся.
Стивенс хотел что-то ещё сказать, но ему помешал вошедший в помещение офицер. В руке у него была свёрнутая в трубочку карта.
- Смирно! - отдал команду Эрнандес, и все пилоты встали, приветствуя старшего по званию.
- Вольно-вольно, - сказал офицер, подходя к столу, и все сели обратно. Я успел заметить на петлицах его рубашки две серебряные полосы.
"Лейтенант". *
(*Lieutenant - офицерское звание во флоте США.
В сухопутных армиях как США, так и стран СНГ соответствует званию капитан.
Во флотах стран СНГ соответствует званию капитан-лейтенант)
Развернув карту, на которой были изображены острова неподалёку от Австралии, он повесил её на уголок доски, перекрыв белой бумагой часть фамилий пилотов нашей эскадрильи, после чего вновь повернулся к нам лицом.
- Здравия желаю. Меня зовут лейтенант Рэй Дэвис. С сегодняшнего дня я назначен командиром шестой бомбардировочной эскадрильи.
Я заметил, как сидевший рядом со мной младший лейтенант Эрнандес чуть улыбнулся. После того, как Бест слёг в госпиталь, многие считали, что именно он займёт место командира.
Но сам Эрнандес не особо горел желанием принимать командование, говоря с улыбкой, что ещё не дорос до этого, намекая на своё звание.
Поэтому сейчас он радовался не только тому, что командиром назначили другого, но и тому, что его самого больше не будут донимать вопросами о повышении в должности.
"В особенности Стивенс", - мысленно улыбнувшись, подумал я.
Я, как и остальные пилоты нашей эскадрильи, смотрел на нового командира.
В отличие от Ричарда Беста, который, казалось, сошёл с одного из плакатов, изображающих бравых американских военных, Дэвис производил впечатление скорее школьного учителя, нежели офицера.
Невысокий, худощавый, спокойное интеллигентное лицо с внимательными зелёными глазами, аккуратно причёсанные короткие тёмные волосы. А небольшая деревянная указка, которую он взял в руки, лишь дополняла этот образ.
- Что ж, - заговорил Дэвис, обведя присутствующих взглядом зелёных глаз. - Думаю, что познакомиться мы успеем в процессе службы. А сейчас... Сейчас я хочу сообщить вам о поставленной перед нами задаче.
Дэвис бросил быстрый взгляд на висевшую карту и, кашлянув пару раз, заговорил:
- В июне вы одержали убедительную победу в водах атолла Мидуэй. Японское наступление, которое несколько притормозилось после Кораллового моря, остановилось окончательно. Наш флот, ещё не до конца оправившийся после Пёрл-Харбора, получил время на передышку и перегруппировку сил. Но затишье подошло к концу. И ситуация на фронте изменилась. Теперь мы не будем просто сидеть в обороне, ожидая очередного удара японцев. Теперь наступать будем уже мы.
- Лейтенант - маловато для него, как по мне, - тихо сказал я, прикрыв рот ладонью. - Ему бы адмиралом быть, не меньше. Очень сильное начало речи.
Эрнандес, Стивенс и ещё несколько человек, сидевших рядом со мной, улыбнулись. Да уж, Дэвис - не Бест, который быстро и чётко пояснял задачу без лишних слов.
Но моя шутка, как и наши с сослуживцами улыбки, не были попыткой уронить авторитет нового командира. Это было своеобразным проявлением расползающегося по душе волнения от того, что совсем скоро нам предстоит новое сражение. И это чувство, я уверен, охватило абсолютно всех пилотов.
Дэвис тем временем ткнул кончиком указки, которую держал в руках, на группу совсем небольших островов к северо-востоку от Австралии, и продолжил говорить:
- Целью нашего наступления являются Соломоновы острова.
Наша разведка обнаружила, что в начале этого месяца японцы приступили к строительству аэродрома на Гуадалканале.
Командир указал на самый большой остров архипелага.
- Отсюда их авиация сможет создать значительную угрозу линиям снабжения между Соединёнными Штатами, Австралией и Новой Зеландией.
Указка Дэвиса прошлась по карте от Соломоновых островов до небольших линий, выполненных красным цветом, которые тянулись от Западного побережья США до Австралии и Новой Зеландии и обозначали эти самые пути снабжения.
- Именно поэтому командование выбрало Соломоновы острова целью нашего первого наступления, - продолжил Дэвис. - Их освобождение снимет угрозу нашим линиям снабжения и позволит создать плацдарм для последующих наступательных действий нашей армии.
Слушая пояснения Дэвиса, я чувствовал, как моё сердце стало биться быстрее. Не знаю, как мои сослуживцы, но я почему-то волновался даже сильнее, чем в тот день, когда Бест сообщил нам о выходе к атоллу Мидуэй. Скорее всего, причиной этому было то, что впервые в этой войне мы будем именно наступать, а не обороняться.
- Седьмого августа 61-ое оперативное соединение, в которое в том числе вошёл и "Enterprise", - продолжал Дэвис, - подойдёт к Гуадалканалу. Артиллерийские корабли произведут обстрел острова. Наша задача - нанести по противнику удары с воздуха. После на берег высадится морская пехота. В случае подхода японского флота мы должны будем отразить их контратаку и не дать выбить наш десант. Всё понятно?
- Так точно, сэр! - ответили мы, встав по стойке "Смирно!".
Я посмотрел карту и, найдя глазами остров Гуадалканал, который казался маленькой песчинкой на фоне огромного Тихого океана, задержал на нём свой взгляд. Именно этому клочку суши совсем скоро предстояло стать целью нашего первого наступления в этой войне.
Я не знал, чем закончится это наступление. Но был твёрдо убеждён в одном: наш флот, авиация и морская пехота сделаем всё, что в наших силах, чтобы оно было успешным.
Настоящее:
- Тиан, доброе утро, - выйдя из двери на "острове" авианосца, протянул мне руку Джеймс. - Наконец-то тебя встретил. С самого подъёма никак не получалось увидеться.
- Доброе утро, - ответил я, пожимая руку своего друга. - Да ты же сам видишь, что тут творится. Все бегают, носятся. Техники самолёты готовить к вылету и поднимать на палубу, похоже, ещё с ночи начали.
Я указал рукой на суетившихся возле самолётов, что в два ряда выстроились на палубе нашего авианосца, матросов из обслуживающего персонала корабля, завершающих последние приготовления перед скорым вылетом на боевое задание.
- Нас тоже зацепило. Подъём на час раньше обычного, завтрак буквально на ходу. Потом Дэвис нас собрал, чтобы ещё раз проговорить все подробности нашей операции. По-моему, даже накануне Мидуэя было не так.
- Да уж, - кивнул, соглашаясь, Джеймс.
- Так что случилось? Чего меня искал? Всё равно бы увиделись в самолёте, через несколько минут ведь вылетаем. Или сильно соскучился по мне? - с улыбкой спросил я.
- Это тоже, но эта причина не основная, - ответил Джеймс, тоже улыбнувшись.
- А какая же основная? - поинтересовался я.
- Тиан, ну неужели ты думал, что я забуду, какой сегодня день?
Я улыбнулся.
- С Днём Рождения, Тиан, - поздравил меня Джеймс. - Хочу пожелать тебе крепкого здоровья, удачи, успешного продвижения по службе и, как пилоту...
Джеймс посмотрел мне в глаза и сказал:
- Пусть количество взлётов у тебя всегда будет равняться количеству посадок.
- Спасибо большое, друг, - поблагодарил я Джеймса, и мы, пожав руки, по-братски обнялись.
- Кстати, у меня подарок. Конечно, не такой грандиозный, какой тебе неосознанно сделало наше командование, - я чуть улыбнулся, поняв, что Джеймс намекнул на наше первое наступление. - Но тем не менее... К тому же, в школе ты его очень любил.
Джеймс вытащил из внутреннего кармана куртки небольшую прямоугольную упаковку из плотной бумаги бело-голубого цвета и протянул её мне.
- Ну, в этом мои вкусы остались неизменными, - с улыбкой заметил я, открывая упаковку моего любимого молочного шоколада.
С удовольствием скушав один кусочек, я протянул плитку Джеймсу. Тот отломил себе дольку.
- Ох, а ветерок-то неприятный, - заметил вышедший на палубу Эрнандес, на ходу застёгивая куртку до самого подбородка.
За ним вышли и другие пилоты нашей эскадрильи.
- О'Делл, а у тебя по какому поводу сладкий стол? - поинтересовался Стивенс.
- По поводу моего Дня Рождения. Угощайтесь, - сказал я, протянув сослуживцам упаковку.
Товарищи по очереди поздравили меня, каждый (включая несколько оробевшего в присутствии других офицеров Джеймса) взял себе по дольке шоколада.
- Так, О'Делл, - последним заговорил Эрнандес, взяв себе кусочек, - как старший по званию среди присутствующих...
- И несостоявшийся командир, - негромко перебил его Стивенс.
- Да ты успокоишься с этой темой когда-нибудь? - беззлобно спросил Эрнандес, и все улыбнулись.
Да уж, Стивенсу явно нравилось подкалывать этим товарища.
- Так вот, - продолжил он. - От лица всех присутствующих ещё раз поздравляю тебя. Желаю тебе расти большим и стать когда-нибудь адмиралом.
- Спасибо большое, - поблагодарил я и добавил с улыбкой:
- Но до адмирала мне долго расти придётся.
- Ничего, дорастёшь. Главное, не будь, как Стивенс.
- А что я? - удивился тот.
- Не подкалывай старших по званию, тогда точно дорастёшь, - несильно хлопнув того по козырьку фуражки, сказал Эрнандес под дружный смех всех присутствующих. - И до адмирала, и до командующего флотом.
- Хорошо, буду стараться, - пообещал я с улыбкой.
- Почему ещё не по самолётам? - прервал наше веселье голос вышедшего на палубу лейтенанта Дэвиса.
- Смирно! - приказал нам Эрнандес, после чего доложил командиру:
- Виноваты, сэр. Поздравляли товарища. У второго лейтенанта О'Делла День Рождения.
- Правда? - спросил Дэвис, взглянув на меня.
- Так точно, сэр, - ответил я и протянул командиру упаковку, в которой осталась пара долек шоколада. - Угощайтесь.
Дэвис взял шоколад, поблагодарив меня кивком головы.
- С Днём Рождения, О'Делл, - сказал он. - Видишь, в какой, оказывается, знаковый день для нашего флота и армии ты родился. Будем надеяться, что это хороший знак.
- Спасибо, сэр.
- Так, я всё понимаю, праздник праздником, но боевую задачу никто не отменял. Вылет через две минуты. По самолётам! - отдал приказ Дэвис.
- Есть, сэр! - ответили мы, направившись к самолётам.
- Что ж, О'Делл, - хлопнув меня по плечу, сказал Эрнандес. - В честь своего Дня Рождения покажи япошкам, на что ты способен. По их кораблям у Мидуэя ты неплохо попадал, теперь посмотрим, как у тебя обстоят дела с поражением целей на земле.
- Ну, уж по земле я точно не промахнусь, - сказал я с улыбкой, после чего полез в свой самолёт.
Заняв место пилота и запустив двигатель, который тут же загудел предвкушением скорого полёта, я опустил взгляд на угол приборной панели, где была фотография моей Лейлы.
"И всё-таки ты меня, как и во все девять предыдущих лет, поздравила первой", - подумал я с улыбкой и в то же самое время с давящей на сердце грустью...
Воспоминания:
За день до того, как корабли нашего оперативного соединения выдвинулись к Соломоновым островам, я отправил письма домой и, к своей огромной радости, получил весточки с Родины.
От Лейлы мне пришло сразу два письма.
Конверт одного из них был довольно плотным, и я понял, что внутри, помимо письма, лежит ещё что-то.
Это письмо я и открыл первым, подгоняемый любопытством.
Но прочесть его в тот день я не смог, ведь первым, что я достал из того конверта, оказалась небольшая записка, написанная красивым, слегка наклонённым в правую сторону, почерком моей любимой Лейлы:
"Дорогой Кристиан! Заранее отправляю тебе это письмо и очень надеюсь, что ты его получишь до седьмого августа. Если так и вышло, то, пожалуйста, не читай его до этой даты".
Просьбу Лейлы я честно выполнил и до сегодняшнего дня (а если быть точным - ночи) не читал то письмо, несмотря на сильное любопытство.
Ровно в полночь, сидя за столом в своей каюте на борту идущего по ночному океану в сторону Гуадалканала авианосца "Enterprise", я достал из этого конверта его содержимое - сложенный пополам листочек и поздравительную открытку золотистого цвета, на которой, помимо традиционной надписи "Happy birthday!", был изображён ковбой, тянущий на аркане целую гору подарков.
Улыбнувшись, я взял в руки письмо, которое уже пару недель так хотел прочитать:
Дорогой Кристиан!
От всей души поздравляю тебя с Днём Рождения! Очень жаль, что я не могу сейчас тебе позвонить и сказать все эти слова по нашей негласной традиции...
"Ну, я читаю это письмо ровно в полночь. Так что... В какой-то степени наша традиция остаётся в силе, - подумал я с грустью. - Хотя, конечно, мне бы очень сильно хотелось услышать твой голос".
Хочу пожелать тебе, самое главное, крепкого здоровья и пусть тебя всегда сопровождает удача, а все беды обходят стороной.
Я каждый день молюсь о том, чтобы у тебя всё было хорошо, чтобы ты был в безопасности и поскорее вернулся домой целым и невредимым.
Я очень надеюсь, что в следующем году весь этот кошмар закончится, и я смогу не только поздравить тебя по нашей традиции, но и при личной встрече.
Снова тебя обнять, посмотреть в твои глаза и сказать, как же сильно я тебя люблю.
"Очень надеюсь, что так и будет ", - подумал я, смахнув выступившие на глазах слёзы тыльной стороной ладони...
Настоящее:
От этих мыслей меня отвлёк стоявший на носу корабля сигнальщик. Взмахнув флажком, он разрешил мне взлетать. Дэвис и несколько пилотов нашей эскадрильи уже поднялись в воздух и легли на курс к Гуадалканалу.
Я втопил педаль газа, позволяя самолёту набрать скорость, а когда она достигла нужного значения, плавно потянул штурвал на себя, и подъёмная сила оторвала бомбардировщик от палубы авианосца.
Когда я, немного набрав высоту, лёг на боевой курс, следуя за пилотами своей эскадрильи, утреннюю тишину разорвали загрохотавшие залпы орудий десятков наших кораблей. Они начали обстрел острова.
Я на несколько мгновений посмотрел вниз. То тут, то там вспыхивали огнём орудия, выплёвывая порции снарядов, которые, со свистом рассекая прохладный утренний воздух, устремлялись к острову.
- Вот это мощь! - услышал я в рации восторженный голос Джеймса. Ему с места бортстрелка, конечно, открывался отличный обзор на эту завораживающе страшную панораму.
Мы подлетали всё ближе к Гуадалканалу, который был под обстрелом наших кораблей.
Они обстреливали берег, на который в скором времени должны будут высадиться морские пехотинцы. Нам же, пилотам, предстояло наносить удары по позициям японцев в глубине острова, тем самым обеспечивая десанту безопасную высадку и "коридор".
Взрывы снарядов раздавались один за другим, сливаясь в одну сплошную канонаду. Они рвались, выбрасывая вверх огонь и чёрный дым вместе с кусками земли и прибрежного песка. Ударная волна и разлетающиеся во все стороны осколки ломали пальмы, растущие неподалёку от берега.
- Набираем высоту и заходим на цель! - приказал по рации Дэвис, когда до острова осталось совсем немного.
Наша эскадрилья поднялась повыше, чтобы избежать сбития от осколков снарядов и в дальнейшем от взрывов собственных бомб.
Океан остался позади, а вскоре мы пролетели и море взрывов и огня, что бушевало на берегу острова. Теперь под фюзеляжами наших самолётов были лишь джунгли Гуадалканала, в которых наверняка прятались японские войска.
А вдалеке я разглядел взлётно-посадочную полосу аэродрома.
- Начать бомбёжку! - отдал приказ Дэвис.
С самолётов на джунгли посыпались бомбы, взрываясь среди густой растительности. За нами следовали бомбардировщики с авианосцев "Hornet" и "Леди Сара", бросая на головы врагам свой смертельный груз...
* * *
В очередной раз отбомбившись по Гуадалканалу, наша эскадрилья легла на обратный курс, направляясь на авианосец.
Над джунглями висело плотное облако пыли и дыма, выброшенное в воздух десятками взрывов авиабомб, а берег, над которым мы только что пролетели, был сплошь усеян воронками от снарядов и напоминал поверхность Луны. Корабли постарались на славу.
К самому берегу уже направлялись, рассекая невысокие волны, десятки квадратных десантных катеров с морскими пехотинцами на борту. Огня с Гуадалканала по ним никто не вёл...
8 августа 1942-го года,
POV: второй лейтенант Кристиан О'Делл,
6-ая бомбардировочная эскадрилья,
Авианосец CV-6 "Enterprise",
61-ое оперативное соединение флота США,
Гуадалканал, Соломоновы острова
Яркий солнечный диск медленно, но верно клонился к линии горизонта, постепенно раскрашивая летнее небо в закатные оттенки и оставляя на поверхности Тихого океана золотистую дорожку с сотнями бликов на гребнях невысоких волн.
Почти параллельно ей пролегали несколько других дорожек. Они были белого цвета, и оставляли их работающие винты наших авианосцев, которые всё дальше и дальше уходили от Гуадалканала, оставляя корабли эскорта и морских пехотинцев, что уже высадились на берег, без воздушного прикрытия.
Приказ об отводе авианосного соединения от Гуадалканала вице-адмирал Флетчер отдал пару часов назад с борта своего флагмана, "Леди Сары", которая шла параллельным с нами курсом.
Причиной этого решения было то, что за эти два дня наша истребительная авиация понесла слишком большие потери, и в случае атаки японской авиации наши авианосцы будут уязвимы для вражеских самолётов.
Да, безусловно, потери у нас были, ведь начиная со второй половины вчерашнего дня японские самолёты предприняли несколько атак на наше соединение.
Целью их атак были транспортные и десантные суда нашей группировки. К моему (да и, наверное, общему удивлению, атаковать авианосцы противник даже не пытался).
Истребительная авиация в течение этих двух дней почти всё время находилась в воздухе, отражая атаки японцев на наше соединение, и приземлялась лишь для того, чтобы восполнить боекомплект.
Неся потери, наши истребители, тем не менее, довольно успешно защищали соединение. За все свои налёты японцы смогли лишь потопить пару десантных катеров, шедших к Гуадалканалу, поджечь один транспорт и достаточно серьёзно повредить один из наших эсминцев. Издалека я всё ещё мог разглядеть его силуэт, давший заметный крен на нос.
Наши бомбардировочные эскадрильи тоже немного зацепило, когда мы возвращались с одного из вылетов. Японские истребители сбили несколько самолётов с "Хорнета" и "Леди Сары", а также сильно повредили один наш.
Во время этой атаки Джеймс подбил свой второй "Zero", севший нам на хвост.
Сегодня, ближе к вечеру, нам сообщили, что морские пехотинцы, которые вчера высадились на Гуадалканал, успешно заняли японский аэродром. Эта новость была встречена громогласным "Ура!".
А чуть позже нам объявили об отходе от Гуадалканала. И эта новость была воспринята с куда меньшей радостью.
Командиры эскадрилий нашего авианосца не понимали, почему мы отходим, бросая наши корабли и морпехов без воздушной поддержки, хотя никаких критических потерь понесено не было.
Пилоты с нашего авианосца по-прежнему обсуждали это отступление, выражая несогласие с решением вице-адмирала Флетчера.
Стоя на палубе авианосца, я смотрел на удаляющиеся и постепенно уменьшающиеся в размерах корабли нашего соединения, и думал обо всём этом.
Я тоже не был сторонником этого отхода. Как мне казалось, наша авиация (как истребительная, так и ударная) не понесла серьёзных потерь. Да и бросать корабли и морпехов без поддержки с воздуха на мой взгляд было опрометчиво.
С другой стороны, мы ведь не знали всей обстановки в целом.
Да и кто мы такие, чтобы обсуждать приказы командования?
"Начальству виднее", - пришла мне в голову заученная уже наизусть мысль.
И мне очень хотелось надеяться, что оно не ошиблось, дав приказ на это отступление...
Реальные исторические факты:
- Сражение за Гуадалканал, носившее кодовое название Operation Watchtower (Операция "Сторожевая башня") - проходило с 7 августа 1942-го по 9 февраля 1943-го года
- Гуадалканальская кампания была частью стратегического плана Союзников по защите маршрута океанских конвоев между США, Австралией и Новой Зеландией
- Сражение за Гуадалканал, начатое через несколько месяцев после битвы за Кокоду, стало вторым крупным Союзным и первым американским наступлением на Тихом океане
- Поражение Японии в битве за атолл Мидуэй значительно сократило наступательные возможности их авианосного флота, что дало Союзникам, до этого ведущим лишь оборонительные действия, возможность на перехват стратегической инициативы
- Изначально наступление Союзников планировалось только на Тулаги и острова Санта-Крус (исключая Гуадалканал). Однако после получения разведданных о строительстве на последнем аэродрома планы были изменены
- Для этой операции было привлечено 75 военных и транспортных кораблей (американских и австралийских)
- Силами Союзников командовал вице-адмирал Фрэнк Флетчер (флаг на авианосце "Saratoga").
- Амфибийными силами командовал контр-адмирал Ричмонд Тёрнер
- Плохая погода позволила Союзным силам незаметно подойти к Гуадалканалу
- Японский солдат Масаитиро Миягава, защищавший остров Танамбого (из 3000 японцев, оборонявших остров в тот день, уцелело 4 человека), позднее писал, что воды регулярно патрулировали японские самолёты-разведчики. Но 7 августа из-за плохой погоды их вылет отменили, что и позволило американцам незаметно подойти и успешно высадить десант
- Тулаги, Гавуту и Танамбого были захвачены силами трёх тысяч морских пехотинцев. Японцы на этих островах оказали ожесточённое сопротивление. Несмотря на это, к 9 августа все три острова были под контролем США. Морпехи потеряли 122 человека убитыми
- На Гуадалканале, напротив, высадившийся десант в первый день не встретил вообще никакого сопротивления. На ночь морпехи остановились примерно в километре от аэродрома
- На следующий день к 16:00 аэродром был взят под контроль США. Морпехи встретили незначительное сопротивление японцев
- Строительные и боевые части японцев на Гуадалканале, поддавшись панике при бомбардировке острова с кораблей и авиации Союзников, покинули зону аэродрома, оставив продовольствие, стройматериалы, строительное оборудование и автомобили, потеряв убитыми 13 человек
- Во время десанта 7 и 8 августа японские самолёты, базировавшиеся на Рабауле (Новая Гвинея), несколько раз атаковали американские амфибийные силы. Они подожгли один из транспортов (он затонул спустя два дня) и тяжело повредили эсминец DD-393 "Jarvis"
- В этих налётах японцы потеряли 36 самолётов
- Потери США составили 19 самолётов (включая боевые действия и аварии), в том числе 14 истребителей
- После этих боёв Флетчер решил, что его истребительная авиация понесла слишком большие потери и стал беспокоиться о безопасности своих авианосцев в случае атаки японских самолётов
- Вечером 8 августа авианосное соединение США покинуло район Соломоновых островов
- Это решение Флетчера до сих пор является предметом споров историков. Потери истребителей не были критичными (к примеру, истребительная эскадрилья только авианосца "Enterprise" насчитывала 28 самолётов)
- В результате потери прикрытия с воздуха Тёрнер принял решение отвести свои корабли от Гуадалканала, хотя была выгружена лишь половина снаряжения и тяжёлого вооружения, которые были необходимы войскам на берегу
- Тёрнер планировал выгрузить как можно больше снабжения на Гуадалканал и Тулаги ночью восьмого августа, а утром девятого отойти со своими кораблями
- В ночь с 8 на 9 августа две группы кораблей прикрытия Союзников были застигнуты врасплох японской эскадрой из семи крейсеров и одного эсминца под командованием вице-адмирала Микавы
- Ночное сражение, получившее название "Бой у острова Саво", выиграли японцы. Они потопили один австралийский и три американских крейсера. Ещё один крейсер США и два эсминца получили повреждения. Японский флот отделался повреждениями средней тяжести одного крейсера
- Микава не знал о том, что Флетчер со своими авианосцами отошёл от Гуадалканала. Он слышал о дневных налётах самолётов США и полагал, что авианосцы всё ещё находятся поблизости, а потому после боя вернулся в Рабаул, даже не предприняв попытки атаковать беззащитные теперь транспорты. Это стало критической стратегической ошибкой
- Тёрнер отошёл от Гуадалканала вечером 9 августа, оставив морских пехотинцев на берегу без значительной части части тяжёлого вооружения и провизии. Также на кораблях ещё оставались войска