Глава 7: Вещи, которые остаются
Обратно ехали молча, но не в тишине. Было тепло — не от слов, а от присутствия. Лёша держал Дану за руку почти всю дорогу. Пальцы спутались, как нити, и никто не хотел их распутывать.
Перед городом Лёша сказал:
— Мне нужно уехать на пару дней. Документы, семейные вопросы... Всё глупое, но важное.
Даня кивнул, хотя внутри скручивалось.
— Ты вернёшься?
— Уже не уезжаю по-настоящему. Только на чуть-чуть. Я ведь теперь... твой?
Он улыбнулся. Даня тоже. Но не сразу. Сначала — глазами. Потом — губами. А потом... совсем по-другому.
Когда Лёша высадил его у подъезда, Даня стоял, пока машина не уехала. Он не махал рукой. Просто смотрел.
⸻
Одиночество теперь ощущалось иначе. Не как пустота, а как тишина перед возвращением.
Он открыл ящик стола. Там лежало письмо. То самое. То, что он так и не отправил. Но теперь... теперь он хотел, чтобы Лёша знал.
Он переписал его — аккуратнее, чище. Без дрожащей руки. Добавил в конце:
...и если ты всё ещё рядом, если чувствуешь то же, я хочу сказать это не через бумагу. Я хочу сказать тебе в лицо. Потому что я люблю тебя. Это не вопрос. Это — правда.
Он положил письмо в конверт.
⸻
Через три дня Лёша вернулся. В тот же вечер. Без предупреждения. Просто — звонок в дверь. Даня открыл, будто ждал. Хотя не знал. Хотя ждал.
Лёша стоял на пороге с уставшими глазами и немного заспанным лицом.
— Привет. — Голос хрипел. — Прости, что без предупреждения. Просто соскучился.
— Заходи. Я тоже.
Он поставил чайник. Оба молчали. Что-то витало в воздухе — важное, неразговорное.
Лёша вдруг повернулся к нему. Медленно. Как будто в первый раз.
— Знаешь... я думал всё это время, что сказать тебе, когда вернусь. И понял: ничего не надо, кроме одного.
Он подошёл ближе, остановился совсем рядом.
— Я люблю тебя, Даня.
Даня застыл. Сердце колотилось. Он протянул ему конверт.
— А я хотел сказать это вот так... Но теперь хочу сказать тоже. Сам. Без письма.
Он посмотрел прямо в глаза.
— Я люблю тебя. Всё ещё. Ещё сильнее. Без страха. Без "если".
И они просто стояли. Смотрели друг на друга, как в первый раз, когда всё началось. Только теперь — по-настоящему.