Ть останешься?...

Ноябрь продолжался. Город серел. Даня просыпался с тяжестью в груди, которую не мог объяснить — будто что-то важное уплыло сквозь пальцы, ещё не появившись. Лёша был другой: тёплый, громкий, живой. Он как будто не замечал холода. Или делал вид.

— Пошли со мной на крышу, — однажды сказал он. — Покажу тебе снег раньше, чем он пойдёт.

И Даня пошёл. Несмотря на простуду, на свои страхи, на себя самого. Он стоял рядом с ним на крыше, а ветер трепал их куртки, как крылья у птиц. Лёша молчал. Потом вдруг протянул руку и почти невесомо коснулся пальцев Дани.

— Ты замёрз?

— Нет, — соврал Даня. И тут пошёл снег.