Всё так сложно

POV Ли Джинки

Кто-то отчаянно колотил в дверь. Я не мог разлепить глаза, да хотя бы открыть рот, чтобы крикнуть: «Валите отсюда к черту!» Было жарко, душно, во рту было гадко, словно кошка сдохла, хотелось окунуться с головой в теплую воду и не вылезать оттуда никогда.

Вдруг шум прекратился, зато ожила, казалось, вся техника в квартире — домофон, мой домашний телефон, валявшийся почему-то в гостиной. Казалось, дребезжала даже моя несчастная голова. Я разозлился и встал, а если честнее, то заставил себя подняться с кровати и, не открывая глаз, поплестись к взбунтовавшейся входной двери.
Рывком открываю с воинственным выражением — на пороге стоит не менее злой Минхо. Через секунду-другую на его лице мелькают другие эмоции: раздраженность быстро сменяется облегчением, а оно затем превращается в радость и в конечном итоге мой друг выглядит просто свирепо.
— Ты почему не открывал так долго?
Не хочу отвечать и не отвечаю. Молча поворачиваюсь к нему спиной и снова иду в сторону своей спальни. Воспоминания пчелиным роем взмывают ввысь и, круто спикировав, вонзаются в мой еле живой мозг. Мне плохо, очень плохо.
— Ты как добрался до дома? Всё хорошо? — Минхо идет за мной и обеспокоенно смотрит на то, как я, игнорируя его вопросы, снимаю с себя куртку. Оказывается, я заснул в верхней одежде, хорошо хоть обувь додумался сбросить у порога.
— Эй, Джинки! Ты меня слышишь? — если Минхо так со мной говорит, значит, сильно злится, обычно он не позволяет себе так кричать.
— Я в порядке.
— Да неужели? — мой друг морщится. — Здесь воняет как в дешевой забегаловке. Что это?
Я делаю одолжение и поворачиваюсь, чтобы посмотреть. В руках Минхо держит женскую серую сумку. Сжимаю зубы, не хочу это видеть и вспоминать...
— Выкинь, — еле выговариваю я. Кажется, только сейчас я понял, что значит «цедить слова».
— Это же Нам Сон И, так? Что ты натворил, Ли Джинки? Ты ездил к ней? Эй, я с тобой говорю!
— Отвали, Минхо! — бросил я и попытался сбежать от надоедливого друга в ванную комнату, но тот быстро разгадал мои планы, схватил за шкирку и оттащил к стенке.
— Говори уже, Джинки, что ты наделал? — Минхо почти душил меня, больно приставив к горлу свою руку. Глаза сверкали как у психа. Я никогда его таким не видел, еще минута и он прикончит меня здесь.
— Ничего я не делал, отпусти, задушишь! — из-за жуткого похмелья я сильно ослаб, поэтому позволил этому придурку меня тормошить как соломенное чучело.
— Да, я поехал к... ней. Мы поссорились, но никто не умер, не бойся. Я просто психанул, и только. Отпусти, больно же, дай мне помыться.
Минхо ослабил хватку, а я от его неожиданного маневра чуть не свалился мешком на пол.
— Да я вчера тоже был не в порядке, много выпил. Не надо было тебя отпускать, — начал оправдываться он, глядя на меня виноватыми глазами. — А утром меня разбудили соседи, пришли жаловаться...
Как я понял из рассказа Минхо, тому пришлось спуститься вниз и извиняться перед жителями дома, где он жил, за то, что я припарковал почти у дверей подъезда свою машину, разбросал пластиковую бутылку с водой и другой мелкий мусор, разбил стеклянные двери смартфоном. Друг прибрал за мной, не поленился отковырять SIM-карту из кучи искореженного пластика и стекла, чтобы вручить мне ее сейчас, а затем примчался сюда.
— Ты иди тогда в душ, а я закажу нам кофе. Пора в универ, я тебя подброшу, потом после занятий заберешь свою тачку, — уже почти примирительно сказал Минхо, не переставая с подозрением смотреть то на меня, то на сумку. По-моему, он мне не поверил...

По дороге я все-таки рассказал Минхо о том, что случилось вчера. Он всю дорогу хранил молчание, эта звенящая тишина в салоне его машины раздражала и давила на мои натянутые, как струна, нервы.

— Ничего не скажешь? Осуждаешь? — не выдержал я.
Минхо делал вид, что внимательно изучает обстановку на дороге.
— Ты дурак, хён, — наконец-то что-то сказал.
— И почему же?
— Ты не дал ей объясниться. Не обижайся, но видно, что ты вообще ничего не понимаешь в женщинах, — неожиданно разродился тирадой Минхо, он был по-настоящему возмущен, я бы даже сказал - оскорблен. — Я хоть и не знаю толком Нам Сон И, но уж точно заметил бы, что она... «такая». Змея, в общем. Она не такая, нет. Ни за что не поверю.
— Но ты же сам вчера мне поддакивал!
— Я был пьян и ты был пьян. Тогда было правильно, но я же не думал, что ты попрешься к ней... вот же псих! — Минхо так посмотрел на меня, и только тогда я понял, ЧТО натворил.
При свете дня всё выглядело отвратительно. Я был не хуже, чем Нам Сон И, раз так низко пал! Что бы ни случилось, я не имел права так поступать. Теперь хотелось просто взять и убиться о стенку.
Оставшуюся часть пути мы молчали. Вопросы трепыхались в моей голове, ныряли из стороны в сторону, один хуже другого: «а что, если я ошибся?», «а вдруг нет?», «всё было ложью — эти поцелуи, улыбки, признания?», «а если сейчас ей плохо, она ранена?», «я вчера ее ударил или нет?» 

Время от времени Минхо толкал меня в плечо и приподнимал свой подбородок, как бы вопрошая: «Что случилось?» Я отрицательно мотал головой и продолжал думать о том, как ВСЁ исправить. И первая нормальная мысль пришла после третьей пары.

Я несся по кампусу, а за мной по пятам бежал Минхо. Вот третье здание, обычно здесь сидят гуманитарии, насколько я помнил, сегодня группа Нам Сон И занималась на кафедре радиотелевидения.
— Ты куда спешишь? Снова к ней? — спросил Минхо.
— Да.
— Зачем? Хочешь теперь здесь выяснять отношения?
— Да, если понадобится. Я должен знать, здесь и сейчас, что, блин, происходит, — я остановился, что Минхо едва не врезался в меня. — Если не узнаю, то, наверное, сойду с ума. Теперь понятно? Если не хочешь, то вали, не держу.
Друг ничего не ответил и пошел вперед вместе со мной.
Судя по расписанию, висевшему у деканата, мы стояли на месте — аудитория заполнялась первокурсниками, но Нам Сон И нигде не было видно. К тому же я никого из ее сокурсников не знал, даже имени ее подруги. Я уже было отчаялся, как вдруг увидел, как мимо меня проходит тот высокий иностранец, кажется, китаец. Парень выходил из аудитории.
— Эй, ты! — остановил я его.
Китаец удивленно воззрился на меня.
— Чего вам? — все-таки не стал дерзить и проявил толику уважения. Вырядился как на вечеринку — уложенные волосы, красивый пиджак цвета клубничного йогурта, на любом другом парне это смотрелось бы странно, а этому невероятно шло.
— Где Нам Сон И? — прямо спросил я, Минхо подошел ближе, своим грозным видом слегка напугав иностранца.
— Откуда мне знать?
— Как тебя звать-то?
— Ву Ифань.
— Так вот, Ву Ифань, скажи мне, пожалуйста, где, нахрен, Нам Сон И. Я лишь спрашиваю, не знаешь ли ты, где ее можно найти? — медленно выговариваю я этому напыщенному придурку.
Бесит он меня нереально, руки так и чешутся врезать по этой красивой мордашке.
— А что это все у меня спрашивают, как будто я с ней живу, а? Не знаю я! — начал кипятиться китаец, сверкая глазами. — Но хотел бы знать, потому что Соня должна была принести доклад, мы вместе работали над ним, а она пропала. То есть не пришла!
Первокурсник не врал, он и правда злился:
— Мы звонили ей, не отвечает, даже ее подружке, как ее там? Пак Хесу, кажется, даже ей звонили. Тоже не отвечает. Потом староста сказала, что Соня звонила ей с домашнего телефона, заявила, что сильно заболела. Да врет, наверное, скорее всего, доклад не закончила, вот и прячется...
Тот парень еще что-то говорил, мешая свой китайский, английский и корявый корейский, но мы уже его не слушали, оставив возмущаться в одиночестве у открытых дверей аудитории.
— Теперь куда? — спросил Минхо, когда мы вышли на улицу, понимая, что ему придется меня отвезти, ибо я был полон решимости разобраться со всем прямо сейчас и ни секундой позже.
Мы сели в его машину, ничего не говоря, застегнули ремни безопасности.
— К ней.
— А где она живет?
— Ты же ее отвозил домой, знаешь уже сам, — нетерпеливо отвечаю я.
— Не думаю, что она осталась в доме родителей, наверняка поехала в «ту» квартиру, чтобы там отлежаться, — объяснил Минхо.
Если бы не мое взвинченное состояние, я бы оценил его умственные способности, логики ему не занимать, конечно!
Я долго размышлял о том, как заявлюсь к Нам Сон И. Колотить до посинения в дверь? Позвонить? Или выманить хитростью? Все варианты были безнадежными, а с приближением к тому злосчастному дому во мне снова поднималась волна гнева. Минхо это заметил и предложил пойти вместе со мной. После коротких споров было решено, что друг будет подстраховывать меня, оставаясь чуть в стороне.
Рука дрожала. Пару секунд я колебался, думая уйти и больше не возвращаться, но еле пересилил свою слабость. Нажал на кнопку вызова. Тишина.
Я ждал, но за дверью было тихо, как и во всем холле 25 этажа. Минхо снова кивал мне, спрашивая: «Ну, как?» Только я собрался позвонить еще раз, как дверь с щелчком открылась.
Моему удивлению не было предела. На пороге стояла растерянная подруга Нам Сон И, имени которой я, к сожалению, не спрашивал и поэтому не знал.
— Здравствуйте, — тихо произнесла девушка и вежливо поклонилась. Она была одета в домашнюю одежду — джинсы и белый свитер.
— А где Нам Сон И? — спросил я. Услышав мой вопрос, ко мне быстрым шагом подошел Минхо, чем напугал ту девицу еще больше, ее глаза расширились от удивления.
— Не знаю, она вчера вечером еще ушла. А что-то случилось? Как вы узнали, где я живу?
Теперь я ничего не понимал, что вообще здесь происходит?
— Как? Вы здесь живете? — вместо меня начал задавать вопросы Минхо.
— Да..., а разве вы не ко мне приехали? Узнав, что я встречаюсь с вашим отцом? — растерялась девушка, обращаясь ко мне.
Поначалу я не понял, что она несла, даже хотел перебить ее и спросить еще раз, куда делась Нам Сон И, но когда до меня дошел смысл последних слов...
— Что ты сказала? То есть ты здесь живешь? А что вчера здесь делала Сон И? Отвечай, — не сдержался я.
Девушка перепугалась и начала реветь. Минхо посмотрел на меня как на дурака, всем своим видом прося: «Да помолчи ты, сам всё выясню!» — а затем мягко улыбнулся нашей несчастной жертве, о чем-то тихо заговорил с ней, уводя вглубь квартиры.
Я же, потоптавшись на пороге несколько минут, последовал за ними.

***

POV Нам Сон И

У меня ничего не болело; если посмотреть трезво, без истерик и соплей, ничего страшного прошлой ночью не произошло, но почему тогда было гадко и тяжело на сердце? Я не плакала, не злилась, просто на меня навалилась внезапная апатия — лежала в постели и не могла пошевелиться. Отец с матерью час назад ушли на работу, немного поворчали из-за моего пропуска, но я сделала вид, что сильно больна, даже лицо свое не высунула из-под одеяла. Тишина давила на настроение, сгущала краски и норовила толкнуть меня в пропасть истерики.

Лежать больше не хотелось, как и есть или что-то делать, поэтому я встала, чтобы лишь бы не думать о вчерашнем. Моя сумка, мой телефон, моя учеба (наверное, Ву Ифань злится из-за доклада) — с этим надо было что-то решать. Первое, что пришло в голову, было позвонить старосте, благо ее номер у меня был записан в тетрадке, зря, что ли, я отличница?
Оставаться дома не было смысла, а куда идти — я не знала, поэтому, быстро одевшись, выскочила на улицу, пока меня не заметили родители или, что еще хуже, Тэмин. Пока я не хотела ни с кем говорить, нужно было привести мысли в порядок, чтобы не расклеиться, оказавшись в очередной стрессовой ситуации.
Ответ пришел быстрее, чем ожидалось — пройдя три квартала пешком в ветреную погоду, я очутилась перед симпатичным кофе-шопом. Просторное, светлое кафе, благодаря натертым до блеска стеклянным стенам, впускавшим те мизерные лучики солнца, что протискивались сквозь сизые облака над Сеулом, буквально звало меня зайти внутрь. Я столько лет работала, даже была официанткой в одной забегаловке в старших классах, а никогда не сидела просто так за столиком, потягивая какой-нибудь сладкий напиток. Всё бегала, крутилась, спешила, а перевести дух времени не находила. Сегодня у меня появились те заветные несколько часов, которые можно было потратить на праздное сидение с бокалом теплого мокаччино...

Работа в «Солнце» здорово помогла отвлечься от навязчивых мыслей, Ким Кибом сегодня меня нещадно гонял, будто чувствовал, что я в этом сильно нуждаюсь. Мое отчаянное желание не отвлекаться сослужило хорошую службу — наша команда отлично взаимодействовала, даже новенькие демонстрировали свой профессиональный рост, что к концу смены наш вечно недовольный менеджер Чу похвалил всех нас, пообещав завтра выдать премию.

— Может, пойдем куда-нибудь вместе? Посидим? — спросила меня Квон Чжиён, новенькая, когда мы медленно плелись в сторону автобусной остановки.
— Не хочу.
— Почему? Субординацию сохраняете? — невесело поинтересовалась девушка. Она мне нравилась, но я не хотела ей доверять. Хесу ведь тоже казалась такой же беззаботной и милой.
— Нет, я действительно устала, хочу спать.
— Ясно. Тогда, может, запишете мой номер? — не отставала Чжиён.
— Не поверишь, но вчера я посеяла свой телефон, — виновато улыбнулась я.
— Окей, тогда я вам напишу на бумажке, позвоните, если передумаете. Сегодня такой день... я просто не хочу оставаться одна, — мне показалось, Чжиён специально слишком низко склонилась к своей вверх поднятой и согнутой в колене ноге, делая вид, что аккуратно вырисовывает ручкой номер своего мобильного.

Однако я не стала задавать ненужные вопросы, сунула протянутую мне бумажку в кармашек джинсов и, неуклюже попрощавшись, быстро юркнула в подъехавший автобус. Понимала, что поступила некрасиво, грубо, но ничего не могла с собой поделать — слушать чужое нытье мне хотелось меньше всего на свете.

Я шла в темноте, думая о том, как завтра уладить дела в университете, как уговорить преподавателя принять наш с Ифанем запоздавший доклад, как распорядиться обещанной менеджером Чу премией, как вдруг резко остановилась. Крик застрял в горле... У подъездной дорожки у моего дома, под фонарем, меня поджидал Ли Джинки. Меня охватила жуткая паника. Наверное, я в жизни так не пугалась, будто в нескольких метрах от меня стоял как минимум серийный маньяк, как максимум — чудовище.
Неслышно я отошла назад, а потом бросилась бежать со всех ног в сторону освещенной улицы, подальше от своего дома. Куда идти? У кого попросить помощи? Телефона нет... Еле успокоившись, я начала думать, рука, автоматически потянувшаяся к несуществующей сотке в заднем кармане брюк, нащупала бумажку...

Квон Чжиён несколько раз за ночь поклялась мне, что ничуть не обиделась, когда я сбежала от нее после работы, а потом как ни в чем не бывало позвонила. Мы с ней поужинали в круглосуточной бане, а сейчас лежали на теплом полу, подальше от шумной компании подвыпивших теток, они, наверное, тоже сбежали от кого-то или прятались здесь от проблем.

— Всё нормально, онни. Я иногда бываю надоедливой, ты меня прости, но мне вдруг захотелось с тобой поболтать как с подругой, которой у меня никогда не было. Ты же согласна быть ею, да? — не умолкала Чжиён, не переставая жевать свою мятную жвачку и попеременно ставя на паузу видеоклип какой-то очень популярной американской группы, который мы смотрели уже почти полчаса.
— Конечно, согласна. Только при условии, что на работе не будет никакого панибратства, поняла? Ты не обижаешься, если я делаю тебе замечание и не принимаешь это на личный счет, договорились?
— Договорились! — согласилась Чжиён и, наконец-то, включила клип. Я же потихоньку стала засыпать.
На следующий день мы проснулись очень рано, быстро проглотили остатки вчерашнего ужина, запили их теплой водой и помчались домой. Чжиён днем работала в одном помпезном салоне красоты, расположенном на Хапчоне, сидела на ресепшне. А мне следовало поспешить, чтобы не опоздать к занятиям. Добравшись без приключений до своего дома, я в турбо-режиме переодевалась и складывала учебники в рюкзак, попутно думая о том, стоит ли брать с собой кроссовки: вечером в «Солнце» была запланирована закрытая вечеринка, ноги обязательно отекут после нескольких часов беготни.
В дверь постучали. К нам редко кто заходил лично, обычно жильцы дома звонили напрямую отцу или матери, прося забрать или что-нибудь принести. Наверняка это был кто-то из новых соседей, не знавший установленные правила.
На пороге стоял хмурый Ли Тэмин.
— Привет! — обрадовалась я.
Парень был одет в свою серую школьную форму, по всей видимости, не выспался, поэтому такой недовольный.
— Привет, нуна. Это тебе.
В руках Тэмин держал мою сумку, «ту самую». Я почувствовала, как кровь сходит с моего лица.
— Откуда она у тебя? — глухо спросила я, не желая даже дотрагиваться до своей сумки.
— Вчера мне ее дал этот «твой», попросил передать тебе, спрашивал, где ты. Почему-то называл меня твоим братом, — Тэмин пристально смотрел на меня.
— А ты что ответил?
— Молча взял.
— Понятно. Это всё? Тогда спасибо, Тэмин-а, — как можно спокойнее сказала я, натянуто улыбаясь. Хотела взять сумку и попрощаться с соседом, но не тут-то было.
— Нуна, что происходит? Вы поссорились? Он что-то тебе сделал?
И снова Тэмин меня рассмешил. Когда он пытается показать свою заботу и желание защитить, меня это почему-то веселит. Может, потом, попозже я ему всё расскажу, сейчас же мне самой хотелось оградить своего маленького рыцаря от чужих проблем.
— Нет, мы лишь слегка повздорили, я тебе потом всё объясню, а сейчас мне нужно бежать на занятия, — спокойно ответила я.
Отделаться от Тэмина было нетрудно, другое дело — Ли Джинки.

Вчера Квон Чжиён, которой я вкратце, без подробностей и имен рассказала о своей дилемме, спросила у меня: «Онни, у тебя есть план?» По мнению моей коллеги, прежде чем отправляться в университет, мне нужно было тщательно обдумать, как себя вести с уже бывшим парнем. «Ты не можешь тупо его игнорить. Избегать не получится, будете сталкиваться постоянно. Делать вид, что не знакомы — глупо», — перечисляла Чжиён.

— Что тогда делать? — в отчаянии спросила я, жалея о том, что зря поделилась своими проблемами.
— Всё выяснить.
— НИ ЗА ЧТО, — отрезала я, а в ответ услышала тяжелый вздох.
Чжиён оказалась права — первый человек, которого я увидела, пройдя за ворота университета, был Ли Джинки. Он, не обращая внимания на любопытные взгляды проходивших мимо студентов, шел прямо на меня. Я хотела дать дёру, но вовремя вспомнила, что обещала себе больше не трусить и не давать себя в обиду, и смело шагнула вперед.