Играйте гормоны!
POV Нам Сон И
Сегодня я поняла, что социология – это наука, которая всегда будет стоять за гранью моего понимания. Профессор прочитал всего пару-тройку лекций, а я уже сдалась, мозг отчаянно сопротивлялся моим попыткам впихнуть хотя бы несколько абзацев пятистраничного мудрёного текста.
Наверное, вся проблема заключалась в пустом желудке, я с утра ничего толком не ела, времени не было, а на обед тратиться не хотелось – мне ещё учебники покупать и новые кеды. К моему неудовольствию, спрятаться от других учащихся не получилось, солнечный день вытянул практически всех студентов из аудиторий, теперь они сидели в тени деревьев прямо на траве, а более удачливые заняли места получше – деревянные скамьи на живописной лужайке.
Картина вырисовывалась, скажу я вам, точь-в-точь как в фильме «Сумерки»: на полянке, покрытой изумрудным газоном, стояли сколоченные из грубых досок и покрашенные коричневой, как темный шоколад, краской столы, а по бокам расставлены широкие лавочки.
Когда я пришла сюда, здесь никого не было, стояла благодатная тишина. Поэтому я пробралась в самый дальний угол, понадеявшись, что разберусь с домашними заданиями, подготовлюсь к завтрашним тестам, а потом, чтобы не думать о пропущенном обеде, поспать. Как вы поняли, ничего у меня не получилось. Через минуту-другую все столы и скамьи были заняты, а те, кому не досталось места, уселись прямо на траву.
Я хотела сосредоточиться на конспекте, всё вчитывалась и вчитывалась, но строчки расплывались перед глазами, отказываясь отпечатываться в памяти. Вдруг на мой стол упал скомканный листок бумаги, он прилетел из-за спины прямёхонько на книгу. Оглядываюсь и прямо за собой вижу Святую троицу. По лицу Ли Джинки не понять, в хорошем он настроении или, как обычно, равнодушно-расслабленный, Чжин Хару же сидит хмурая, только Чхве Минхо широко улыбается, выдавая себя с головой – это он швырялся в меня.
Ох, и почему именно сегодня нет Пак Хесу? Я не знаю, что делать – проигнорировать и продолжать заниматься или встать и уйти?
- Привет, - возле меня появляется Чхве Минхо. Даже в смешных коротких брюках, едва прикрывавших его худые щиколотки, и свободной белой рубашке он производил впечатление. – Что делаешь?
- Здравствуйте, сонбэним, - тихо отвечаю я, чтобы те «двое» не услышали. Зря ведь стараюсь, все вокруг затихли и наблюдали за разворачивающимся на их глазах спектаклем.
- Я присяду, - Чхве Минхо устраивается напротив меня и нахально выдергивает из моих рук тетрадки с конспектами. – Учишь, значит? Молодец!
Я молчу. В тот момент я хочу и не хочу, чтобы он потерял интерес ко мне и ушёл, оставил в покое навсегда.
- Ууууу, социология? – старшекурсник морщится, будто съел жгучий красный перец. – Хорошо, что мне не надо посещать эти лекции. Нудная дисциплина, еле сдал. А ты? Как тебе? Легко даётся?
Заметив, что я игнорирую его бурное проявление дружбы, Чхве Минхо, наконец, перестаёт изображать искренний интерес и возвращает лицу серьёзный вид.
- Блин, в кого ты такая вредная? Или сейчас все девчонки с характером? – он оставил мою тетрадь в покое и смотрит прямо на меня.
- Я обычная, не придумывайте, - а сама еле сдерживаю улыбку. Очень сложно устоять перед обаянием Чхве Минхо.
- Хорошо, я понял и согласен, швыряться бумажками – глупо.
- Грубо, - поправляю я.
- Угу, ты права, - старшекурсник протягивает свою руку: - Мир? Принимаешь извинения?
- Мир, - его рука тёплая. Приятно, чёрт подери.
- Ну-с, чего я пришёл-то, - Чхве Минхо снова хитро улыбается. – Мой друг, мистер Я-Пуп-Земли, хочет встретиться с тобой вечером.
- Зачем?
- Чтобы выяснить всё и разрешить возникшее недоразумение.
- А сам почему не говорит? Не может снизойти? – удивляюсь собственной наглости и с удовольствием наблюдаю за выражением лица Чхве Минхо, глаза которого загораются плохо скрываемым осуждением, в них буквально светятся слова «ВОТ НАХАЛКА».
- Боюсь, что он снова может напортачить, я как бы нейтральная сторона, - отвечает старшекурсник. – Ну как? Придёшь?
- Куда именно?
- В ночной клуб «Эдем» в Каннаме, впрочем, ты и сама, наверное, знаешь. Бывала там? – он вдруг преображается, кажется, вот теперь передо мной сидит настоящий Чхве Минхо – надменный и скучающий сынок богатеньких родителей.
- Конечно, я там была, - снова вру. Думаю, долго «набивать себе цену» не получится, такие ребята быстро потеряют интерес, если поймут, что связались с неудачницей, которая никогда в своей жизни не переступала порог приличного ночного клуба.
- Тогда вечером, в десять. Скажешь, что от меня. И ещё, - Чхве Минхо встал с лавки и отряхнул с брюк пыль, - перестань обращаться со мной как с дедулей. Я Минхо, просто Минхо.
Я тоже встаю и быстро запихиваю книги и тетради в сумку, чтобы больше не сталкиваться с этой Тройкой. Понимаю, надо было сразу сказать, что я не приду, но мне так сильно захотелось, чтобы эти напыщенные ребята сидели и ждали меня. Проведу вечер в компании Тэмина, мы как раз запланировали просмотр мультфильма-мюзикла «Холодное сердце» у него дома.
В последнее время сосед подвержен резким перепадам настроения – сейчас он грустит, через минуту смеётся как ненормальный. Влюбился. В какую-то загадочную девушку из своей школы, имя её Тэмин назвать категорически отказался, поэтому я дала ей прозвище Эльза.
- Что ещё за Эльза? – возмутился парень, влюблённость, однако, положительно повлияла на него, он, наконец, перестал курить.
- Так зовут героиню мультика «Холодное сердце», она самая настоящая Снежная королева, - отвечаю я.
- Аааа, и что, интересный?
- Очень, там много поют, как ты любишь. Давай посмотрим, уж лучше, чем твои нескончаемые музыкальные шоу, - он знает, что я шучу, и что при этом мне прекрасно известно, как его манит пёстрый мир шоу-бизнеса.
Смотрю «Холодное сердце» уже в пятый раз, но всё равно не могу оторвать глаза от экрана, вяло ковыряясь в чашке с поп-корном; Тэмин же почти не дышит от восторга, парень с головой ушёл в диснеевский мульт, и, ставлю сто долларов, пересмотрит его не один и не пять раз.
Я же мыслями далеко, где-то на Каннамгу...
***
POV Ли Джинки
В «Эдеме» многолюдно – музыка внизу грохочет что есть мочи, я зорко слежу за вновь прибывшими посетителями через стеклянные стены VIP-кабинки, Сон И всё нет.
- Хён, да расслабься ты, наверное, как обычно, копошится перед зеркалом, - Минхо тоже нервничает и хочет скрыть волнение. Я даже вижу по его глазам, что он чувствует свою вину.
- А что конкретно ты ей сказал насчёт сегодняшнего вечера? – кажется, я уже начинаю злиться.
- Как ты и просил, что хочешь поговорить нормально.
- Ты долго там торчал, и это всё?
- Ну, я сначала пытался завязать разговор, но девчонка какая-то не такая, не поддаётся, блин, - Минхо не выдерживает моего тяжёлого взгляда, хватает со стола стакан со спиртным и быстро его осушает.
- Не придёт она, - спокойно заявляет Хару, всё это время молчавшая в углу, уткнувшись в свой смартфон.
- Почему? – это должен был спросить я, но меня опережает Минхо.
- Не знаю, считайте это женской интуицией. Мне эта девка не нравится совсем, мутная она, - когда Хару так себя ведёт, то охота её придушить. Строит из себя опытную даму. – Она что-то скрывает. Я стопроцентно уверена, что девчонка не придёт специально, чтобы раззадорить тебя, оппа. Чтобы ты на неё запал.
Почему-то мы с Минхо ничего ей не ответили, а ведь Хару оказалась права – Нам Сон И не пришла.
Я хотел её возненавидеть, придумал несколько вариантов «чёрной мести», но всё это не принесло успокоения моему несчастному сердцу, истерзанному первыми любовными муками.
Почему нельзя взять и вырвать его из груди, чтобы не ныло?
***
POV Нам Сон И
Утром я шла в университет со страхом. Впервые призналась себе, что мне не хватает дружеского плеча Пак Хесу, я бы позвонила ей, да только все контакты растеряла со смертью своего телефона. Озираясь и вздрагивая от любого резкого движения студентов, я пробралась в нужную мне аудиторию и уселась за парту.
- Эй, Нам Сон И, это тебе, - от страха я чуть не рассыпала свои книги и карандаши. Откуда ни возьмись возле меня появился какой-то парень, он протягивал мне телефон.
- Что это? – спросила я.
- Ничего не знаю, мне велено лишь передать. Он без пароля, - парень аккуратно положил девайс на мой стол и всё-таки перед уходом соизволил добавить: - Это последняя модель. Бери, пока дают. Вот же везёт девушкам!
Что-то тренькнуло. На экране белого «самсунга-ноут» появилось новое сообщение в мобильной соцсети LINE.
«Получила?» - писал кто-то по имени Пламенная Харизма с аватаркой какого-то западного футболиста.
«Ты кто? - ответила я вопросом на вопрос. – И забирай свой телефон, я его не возьму».
«Минхо-сонбэним я, - сообщил мой собеседник. – Возьмёшь, если не хочешь, чтобы я оторвал тебе голову за вчерашний облом. Почему не пришла?»
«Я и не говорила, что приду», - мне вдруг стало стыдно и приятно одновременно. Сокурсницы не скрывали своего любопытства и с завистью смотрели на мой подарок.
«Ничего не знаю, я обратно не возьму, если телефон тебе не нужен, можешь выкинуть его», - Чхве Минхо так быстро писал, да еще без ошибок.
«Хорошо», - быстро согласилась я, сонбэ умел уговаривать.
Наша дурацкая переписка продолжилась и во время занятий, я прятала свой «ноут» под партой или клала на колени, а сама изображала неестественный интерес к тому, что говорили преподаватели у доски. Иногда Чхве Минхо был смешным, иногда ехидным, грубым или странным, будто я разговаривала не с одним, а с несколькими людьми.
«Встретимся в два на лужайке, там поговорим», - кажется, мой друг устал писать.
Я еле дождалась окончания занятий, бежала чуть ли не вприпрыжку к месту «свидания», прижимая к груди свой подарок. Телефон, без сомнения, был не дешёвым, но важнее для меня было то, что его покупал специально для меня Чхве Минхо – самый красивый, внимательный и весёлый парень на свете. Влюбиться-то я не влюбилась, однако такое внимание дорогого стоит.
На условленном месте, у моего вчерашнего деревянного стола в тени, стоял не Чхве Минхо, а Ли Джинки. Улыбку на моём лице как ветром сдуло, я сжалась от непонятного страха. Старшекурсник не улыбался и не хмурился, он просто смотрел на меня так, будто хотел убить взглядом.
- Что, разочарована? Не меня ожидала увидеть? – спросил он, криво усмехнувшись.
- Я... - в горле пересохло.
- Куда делась твоя смелость, а? Или ты любишь смеяться над людьми, когда вокруг тебя есть зрители? – Ли Джинки медленно надвигался на меня, а я от ужаса не могла пошевелиться, поэтому стояла истуканом, в голове вертелась мысль, что он не посмеет меня убить.
- А где сонбэним? – глупее вопрос я, конечно, задать не могла. В глазах Джинки тут же заполыхала ярость.
- Так в этом всё дело? В Минхо? – он вдруг слишком близко подошёл и схватил меня за лацканы плаща.
Его горячее дыхание коснулось моей щеки, близко, он был чересчур близко. От страха ли или от отвращения я отвернулась, пытаясь скрыться за пеленой своих волос. Ли Джинки будто сошёл с ума – он крепко обнял меня одной рукой за талию, другой - всё ещё держал за отворот моего плаща, вдруг я почувствовала, как его сухие губы блуждают по моей шее.
- Отпусти! Отпусти, придурок! – заорала я, брыкаясь всеми силами. От растерянности я забыла, что надо делать и как вести себя с насильниками. – Я тебя ненавижу! Урод! Я в полицию на тебя заявлю!
Слова беспорядочно сыпались, как и вялые удары по плечам и ногам Ли Джинки. Неожиданно он ослабил хватку, но не отпустил меня.
- Это всё, что ты можешь мне сказать? – Джинки выровнял дыхание и буквально заставлял меня смотреть ему прямо в глаза. В них я увидела вселенскую печаль и разочарование, смешанное с непроходимой болью. Обычно так выглядят смертельно больные люди, потерявшие всякую надежду на исцеление.
- Отпусти, я не могу дышать, - жалобно простонала я, готовая расплакаться. Слёзы и правда покатились по щекам.
Вся нелепость ситуации, этот странный до безумия конфликт вытянул все внутренние силы. Стойкий оловянный солдатик Нам Сон И сегодня расплавилась из-за напыщенного придурка, который не стерпел унижения. Видимо, не привык он к тому, что его отвергают.
Ли Джинки хотел что-то сказать, я видела это по его глазам, он открыл рот, но потом передумал. Парень резко отпустил меня, отчего я чуть не свалилась на мокрую траву, а затем, не оглядываясь по сторонам, бесшумно скрылся за деревьями.
Ночью, вернувшись домой, я тихо плакала в подушку, заглушая рыдания подушкой. Мне было так плохо, будто надо мной надругались. Я не знала, в чём так провинилась, где ошиблась. Говорить о произошедшем на лужайке не хотелось - ни с кем, даже с Тэмином.
***
- Хочешь, я ему морду набью? – спросил меня Тэмин.
Этот эмоциональный выпад вызвал бурю чувств во мне – хотелось одновременно и плакать от благодарности, и смеяться от нахлынувшей радости. Он быстро догадался, что я не в порядке, вытряс из меня признания, а теперь буквально пылал от негодования.
- Не сможешь, - пряча слёзы, выдавила из себя я. В последние дни я размякла, так и тянет пореветь.
- Думаешь, я слабак? Да я сильный, уже давно качаюсь в нашем зале, - Тэмин вскочил и закатал рукава своей куртки, показывая мне несуществующие горы мышц. Его тонким запястьям могла позавидовать любая барышня, только не хорошо слаженные Ли Джинки и Чхве Минхо.
- Не в этом дело, - ушла от темы я, - он всё равно не появляется в универе. После «того» дня пропал.
- Разве это не хорошо? – осторожно интересуется Тэмин.
За спиной соседа мерцает ночной Сеул, над головой – усыпанное звездами небо, воздух такой чистый, надышаться никак не могу.
- Конечно, я бы не хотела встречаться с ними, но и ходить в универ сил нет.
- Почему?
- Мне вдруг стало одиноко там. И Пак Хесу куда-то запропастилась, на меня все косятся, будто боятся, что я что-то выкину.
- А что остальная часть Тройки делает? Не обижают? – ещё одно слово, и я буду громко смеяться. Из Тэмина такой же защитник, как из меня – астронавт.
- Нет, когда я прохожу мимо Чжин Хару, она реагирует на меня как аллергик на кошек, а для Чхве Минхо, - здесь мой голос заметно дрогнул, - я почти призрак.
- Ой, да ладно тебе, нуна, нашла из-за чего переживать, все образумится, вот увидишь, - утешил меня Тэмин.
А ничего не менялось, я с каждым днем чувствовала себя хуже. В первые дни «холодной войны» с Тройкой справедливо для себя решила, что будет лучше вернуть Чхве Минхо телефон, но, увидев его непроницаемое серое лицо, испугалась – было страшно посмотреть на него, не то чтобы заговорить. Думала, если придирки со стороны ребят не прекратятся, то мне придется обратиться к руководству с жалобой; несколько дней даже уверенно держалась на волне справедливой обиды, только со временем эта тишина меня стала угнетать. Однажды я поймала себя на мысли, что хочу увидеть Ли Джинки, что ищу его в толпе, что храню в голове готовый текст объяснений. Сумасшествие. Я могла врать всем, даже родителям, но не себе – я думала о нём чересчур часто.
В воскресенье ко мне пришла Ку Инхён. Девушка заметно похорошела, на щеках появился румянец, а глаза искрились радостью.
- Не хочешь ко мне подняться? У меня столько вещей набралось, сама всё не смогу к тебе занести, - улыбнулась она так вежливо, будто дорогущая одежда, которую девушка собиралась отдать задаром, была нужна не мне, а ей.
Она не солгала - на кровати были разбросаны джинсы, юбки, блузки, платья, сумки и обувь, глаза разбегались от изобилия и сочных расцветок. Еле сдержалась, чтобы не ринуться к сокровенным вещицам и не начать примерку, вместо этого я повернулась к Инхён и вежливо спросила:
- Как у тебя дела? Не собираешься поступать?
- Ой, как ты догадалась? Или мои родители уже рассказали? – обрадовалась соседка. Она схватила меня за руку и повела к стоявшим у окна розовым пуфам. Мы расселись друг против друга.
- Нет, - покачала я головой. – Просто спросила.
- Ах, я хотела как раз тебе рассказать, - Инхён так-то странно прижала к щекам свои ладони, так обычно в мультиках смущаются всякие зверюшки. – Я собираюсь поступать в твой университет! Да! Да! Не удивляйся! Так хочу, что начала готовиться с репетиторами.
- Оооо, ясно, - проблеяла я. Вот новости.
- Наверное, тебе любопытно, с чего вдруг я решилась выбраться из своей скорлупы?
- Очень, - соврала я.
- С недавних пор... - и Инхён начала свой подробный рассказ о том, как она занималась Интернет-сёрфингом, как зарегистрировалась в сообществе, некоем форуме нашего университета, где собирались все сплетницы. Как я поняла со слов соседки, там даже существовал настоящий фан-клуб Ли Джинки и Чхве Минхо, а «богине» Чжин Хару была отведена отдельная тема обсуждений.
- Я влюбилась в него! – радостно сообщила Ку Инхён.
- В кого?
- В Ли Джинки! Боже, он такой няша! – я еле сдержалась, чтобы не скривить лицо от отвращения – девчонке совсем крышу снесло от недостатка кислорода. – Скажи, ты его видела? Какой он в жизни? Ты видела его руки? А ключицы?
Меня чуть не стошнило. Господи, держи меня подальше от этих ненормальных фанаток!
- Инхён-а, прости, я там особо не котируюсь, поэтому даже не знакома со старшекурсниками, - лепетала я, не забывая об одежде, которую ещё необходимо было собрать. – Я вдруг вспомнила, что мне нужно позвонить подруге из университета. Мне пора.
- А кто она? Я её знаю?
- Нет-нет, её зовут Пак Хесу, моя однокурсница, - чтобы показать, что не лгу, я сняла блок с телефона и набрала номер своей якобы близкой подруги - оказывается, он всё же сохранился в SIM-карте.
***
Благодаря Ку Инхён я узнала, что Хесу лежала в больнице. Бедная девчонка, даже не могла сообщить мне, так как была уверена, что я до сих пор без связи. Мама никак не отреагировала на моё невнятное объяснение, почему я готовлю рисовую кашу чангукчук и яичные роллы - это и неудивительно, мы редко что-либо обсуждали с ней, кроме финансовых вопросов.
Как и обещала, я стояла рядом с Хесу ровно в четыре часа дня. Она исхудала, некогда искрившиеся бесконечным оптимизмом глаза нынче грустно смотрели на меня, кажется, и волосы потускнели или свет, падавший из окна сбоку, так менял облик жизнерадостной девушки.
- Что случилось? Почему ты здесь? – робко спросила я.
- Да всё уже в порядке, правда. Не волнуйся, - успокоила меня Пак Хесу. – Сказали, что перитонит. Скоро уже выпишут.
- А когда ты вернёшься в универ?
- Что, скучаешь? – усмехнулась Хесу, а потом ахнула и зажмурила глаза, прижимая руку к правой стороне живота.
- Ты точно в порядке? Вызвать медсестру? – не на шутку перепугалась я, но Хесу удержала меня.
- Нормально всё, мне просто смеяться нельзя, шов расходится. Блин, теперь не смогу носить бикини, там шрам будет.
- Как будто ты собиралась, - облегченно вздохнула я.
- Эй, я же сказала - не смеши!
Мы с ней немного поболтали, она спрашивала об универе и, конечно же, о Тройке. Было так хорошо вот так сидеть там, в этой больничной палате, говорить всякие глупости, как все нормальные девчонки в нашем возрасте, не думать о работе и нескончаемых проблемах.
- Ты уже уходишь? – встрепенулась Хесу, когда я встала, чтобы выйти из палаты, так как пришла медсестра для обработки шва и замены пластырей.
- Нет, я еще побуду, только выйду на минутку, позвонишь, как закончите? – она довольная кивнула.
Снаружи уже похолодало, а я так спешила к Хесу, что забыла надеть что-то более надёжное, чем лёгкая джинсовая курточка, но в любом случае на улице было намного лучше, чем в больнице, пропитанной запахом лекарств.
Завернув за угол здания, я обнаружила небольшую площадку, оборудованную скамейками и деревянными столиками. Очень удобное место для посетителей, не желающих тревожить пациентов внутри палат. Там было пустынно, и я уселась на лавочку, стоявшую ближе к входу в больницу. Хесу не звонила, видимо, решила сходить в уборную, я по глазам заметила, что девушка еле терпела, но делала вид, что всё нормально. От безделья я решила проверить почту, прочитать новости в Интернете и даже успела поиграть в парочку онлайн-игр.
- Я же сказал, что занят, - вдруг услышала я чей-то знакомый голос совсем рядом. - Хватит меня беспокоить, Хару!
Снова он! Ли Джинки, сверкая глазами, смотрел на экран своего телефона, который только что погас в его руке. Парень стоял прямо передо мной и, кажется, собирался сесть рядом на лавочку.
Заметив лёгкое движение, Джинки резко повернул голову в мою сторону.
- Ты? – удивился он.
Я буквально вжалась в скамейку от страха.