ღ глава 23: Дронов 1.2.
Для справки: чёрные слова — моих рук дело, их нет в треке).
*****
Не покидай...
Рядом будь всегда...
Не дай забыть о нас...
Вновь как в первый раз... встретимся.
Мне так нужна ты одна...
Но сердце рвет твой холод слов...
Кричу: «Вернись, ко мне вернись...»
Виновен...
Останься...
Молю тебя будь рядом...
Да знаю... ты исчезла...
Пропала...
Будто тебя и не было со мной...
Вдох сделать не в силах...
Я знаю, что мешает...
Тебя со мною нет рядом.
Тебя со мною нет рядом...
Но я прошу тебя остаться, пожалуйста, остаться со мной...
© (Love is Gone (Rus) — Dream Demon)
POV Ярослав
ωωω
Первый концерт подходит к концу, я ели стою на ногах. Весь уставший и измотанный, но стою и улыбаюсь, слушая горячие аплодисменты от своей любимой публики. Громко прощаюсь, грациозно ускользнув со сцены за одну из кулис и быстрым шагом движусь в сторону комнаты отдыха, где не теряя времени проверяю телефон, но он по-прежнему пуст, как я его и оставлял, за исключением пары сообщений от матери и пригласительных на какие-то интервью и другие концерты, но нет ни единого заветного сообщения от неё.
Лёгкие переживания сменяются сильным подозрением, что тут явно что-то случилось.
Оставшийся остаток дня пролетает, как в тумане. Вот я выхожу на улицу к поклонникам и любителям моего творчества, фоткаюсь, расписываюсь, улыбаюсь, почти на автомате и следую в машину. Она довозит меня до номера, и я без колебаний захожу внутрь. Валюсь на кровать и какое-то время без шевеления лежу, пока многочисленное количество мыслей змейками елозит в моей голове не по одному кругу.
— Куда ты делась, Алиш? Где ты?
Поднимаюсь на локтях, чтобы проверить ещё раз телефон, но без толку. Ничего не поменялось: никакого изменения и ответа.
Во время репетиции мне в голову влетело пару значимых строчек, что могло бы послужить ещё одним началом новой песни.
А почему нет?
Отвлечься не помешает, попытка не пытка.
Записываю на пустом листе шариковой ручкой те несколько строчек из головы:
«А ты ушла без сожаленья И растоптала моё сердце И мы не встретимся с тобою никогда-а-а...»
Как-то так.
К чему сейчас лежит моя душа и, что говорит мне сердце? Это будет что-то связанное с любовью, но не к родине, а к человеку. С одной стороны что-то грустное и одновременно особенное.
Сажусь за ноутбук, где делаю
наброски новой песни. За всё то время когда я пытаюсь дозвониться до Алины, весь день в моей голове мелькают строчки, связанные с ней, и на фоне этих строчек, каких-то цепляющих слов, которые носятся в моей голове, складывается песня, посвященная этой вредной девчонке, которая лишила меня покоя, которая занимает все мои мысли, а теперь занимает их ещё больше с момента пропажи.
Сестрёнка... Да какая к чёрту сестрёнка?!
Спустя получаса времени уже схематично что-то вырисовывается, но это лишь сырая демоверсия, а сам процесс превращения сырой идеи в полноценную песню с помощью аранжировки занимает уже гораздо больше времени. Нужно удачно подобрать гармонию, созвучие мелодии со словами, а потом ещё и вокально наложить текст на музыку, чтобы всё звучало, чтоб не было никаких подъездов в голосе и не было трудных вокальных позиций, хотя не помню, чтобы для меня было что-то трудноисполнимое.
Интересно, что подумает Антон, услышав как я пою посреди ночи? Наверное решит, что я талантливый и одержимый музыкой безумец.
Это даже забавно, если подумать. Даже улыбает.
Вообще первым делом создаётся мелодия, а потом накидываются сверху слова, но я тот, кто лёгких путей не ищет. Всегда пробирался через тернии к звездам, поэтому для меня это более эффектный и знакомый путь.
Зарождается цель представить релиз новой песни на втором концерте и посвятить Алине. Думаю это неплохая идея.
Когда заканчиваю работать с песней, поднимаюсь с кровати и иду к мини бару, откуда достаю первый попавшийся мне на глаза виски и не раздумывая по сто лет, наливаю себе стопку крепкого напитка практически до краев. Сразу же опустошаю, но в следующую же секунду морщусь и немного прокашливаюсь от непривычно горького привкуса и жжения в горле. Но это ненадолго...
В ход идёт вторая стопка, затем третья, четвертая...
А потом я записываю ей голосовое и нажимаю на кнопку «отправить»...
******
На второй концерт мы приезжаем заранее. Есть время прогуляться по улицам Краснодара, где жизнь движется своим чередом так торопливо, что не поспеваешь, унося и тебя в этот круговорот суеты.
Второй концерт в этом же городе. Если на сегодняшнем вечере соберётся ещё раз полный аншлаг людей, я сочту это за благословение песни Богом.
Народ потихоньку начинает собираться; люди заходят и рассаживаются, каждый по своим местам. Лёгкое волнение в груди присутствует как всегда. Волнение и должно присутствовать, иначе какой ты артист без должного волнения? Но оно отчасти вызвано не только этим. Я ещё сильно встревожен, что Алина довольно продолжительное время не выходит на связь. Прошло уже больше двенадцати часов, как она в последний раз заходила в сеть. И на звонки и сообщения не отвечает, что наводит меня на достаточно неположительные мысли. Что-то тут совсем не чисто. Она не могла без причины куда-то пропасть, будто её никогда и не было в моей жизни.
Может и вправду что-то случилось? Что-то с телефоном?
Вокруг меня царит настоящая шумиха; ажиотаж народа в зале почему-то заставляет нервничать, как никогда раньше. Сегодня весь зал заполнен, полный аншлаг. Люди пришли сюда, потратили деньги, чтобы насладиться бешеной энергетикой, провести приятно время и отдохнуть от каких-то проблем, от суетливой жизни. Я не могу выйти на сцену с кислой миной и предстать перед ними как чёрти что!
Руки сжаты в кулаки до такой степени, что ногти впиваются в кожу, оставляя после себя несколько тонких вмятин. Внутри бушует буря, настоящий, нешуточный грозовой шторм. Неподвластный и неприручимый. Не могу никак унять эмоции, хоть и всегда удавалось их контролировать во что бы то не стало.
И почему вдруг я так реагирую на её пропажу?
Как будто...будто она для меня значит что-то отнюдь важное, что я не хочу потерять в этой жизни. Грудь сжимает от неизвестности, а ещё от тоски. У меня тряска. Я сижу, запустив одну руку в волосы, а второй сжимаю телефон, ожидая несчитанный час ответа, которого так и не следует.
Что у неё там случилось, чёрт побери..?
— Десять минут и начинаем, — информирует Антон, появляясь на секунду в дверях и ускользая обратно.
Вокруг царит гул и шум, но я слышу лишь свои мысли. — Дрон! Народ в зале занял все места. Полный аншлаг сегодня. Слышишь? Ты не готов что ли? — около меня падает Тоха и кладёт руку на плечо, вразумляя и возвращая на землю.
Но я будто не в себе. Зарываюсь рукой в волосы. Нервно их тормошу. Меня распирает от неосведомлённости. Хочется сорваться с места и приехать к ней. Найти её и поговорить, расставить все точки над «i».
Что вот происходит?
Не могу найти себе места. Она не берёт от меня трубки, не отвечает на мои сообщения, но я как никогда уверен, что хотя бы читает, но этой догадке нет стопроцентного подтверждения, и это нервирует, из-за чего я сижу, как на иголках.
— Яр, скоро твой выход. Щас уже будем начинать, — оповещает Антон ещё раз, чтобы до меня дошло наконец.
— Да-да, хорошо, — отмахиваюсь, несколько раз кивая, как китайский болванчик.
— Дрон, может быть всё-таки расскажешь в чём дело? Я не смогу тебе помочь, если не буду знать, в чем конкретно проблема.
Резво вскакиваю на ноги и с кривой нервозной ухмылкой принимаюсь ходить по гардеробной взад перед, совершенно никак не реагируя на слова друга.
Что могло произойти? Может я обидел чем-нибудь её? Почему она молчит? Почему не говорит об этом? Чёрт....
— Яр, тебе надо присесть и успокоиться. Попей воды, — друг протягивает мне бутылку воды, и я опустошаю её до половины. — Скоро начнется концерт, а ты сам не свой.
— Да, хорошо. Я знаю, я всё знаю, — как в тумане бормочу.
Да, он прав, надо попытаться успокоиться и взять себя в руки. Нельзя так дальше продолжать.
— Ты сегодня не сосредоточенный от слова «совсем». Сможешь концерт провести?
— Да, конечно, — без думания сразу отвечаю.
— Что-то по тебе не скажешь, — скептически пыхтит Коробков, прищуривая глаза, разглядывая меня насковозь.
— Всё хорошо. Дай мне несколько минут и всё со мной будет в порядке.
Антон нахмуренно пилит мой профиль вдумчивым взглядом, пытаясь прочесть по выражению лица, после чего встаёт и уходит, бросив перед этим:
— Давай, готовься, скоро начинаем.
Оставляет меня одного в примерочной.
— Алина, Алина, чтобы ты творишь, а? — спрашиваю вслух у самого себя.
«Боже, дай мне подсказку, в чем может быть дело, прошу...»
В голову резко влетает некая фраза, которая цепляет меня и не медля хватаю листок бумаги и первую попавшую ручку и вывожу быстрым почерком несколько строчек чего-то значимого, что приходит мне в голову.
— Яр, ты идёшь? — снова на входе появляется Коробков, и я уже точно иду к сцене, готовясь к выходу, намерено стараясь изо всех сил сосредоточиться и настроиться на концерт.
*****
POV Антон
ωωω
Провожаю беспокоящим взглядом Яра, и хочу дабы тоже пойти следом, но вдруг ни с того ни с сего торможу в дверном проёме, а мой взгляд цепляется за бумажный белый лист, который так заманчиво покоится на краю стола с чем-то подозрительно важным на нём написанным.
Заинтересованно подхожу к столу, поднимаю бумажку и всматриваюсь в выведенные нервным спешным почерком слова, наполненные многозначимым смыслом:
«Она того стоит, Чтоб ей вслед оглянуться,Она того стоит, Чтоб с ней рядом проснуться.Не смотрит в глаза мне… Уходит беспечно. Она того стоит, чтоб ждать еë вечно».
Новая песня? И почему Дрон ничего никому не сказал? Ах, точно! Это же Яр, он любит удивлять, конечно, но здесь мне кажется всё не просто так. Тут явно замешана девушка. Не из-за той ли это девушки, которую он приглашал из зала, которая мелькала в новостях из ресторана, и та, о которой он так добродушно и игриво говорил на интервью?
Что же у тебя случилось, дружище?
Никогда не видел тебя таким встревоженным и на иголках, как сейчас.
*****
POV Ярослав
ωωω
На сцене все идёт не по плану, совсем не так как мною запланировано и отработано. Я итак изведён. На нервах, так ещё и почему-то не сработала дымовая пушка во время песни «ДА». И я показываю коллеге, что ему «конец» после концерта. Пусть не думает, что я оставлю всё как есть, ничего не предпринимая и не выясняя.
Ох, Алина, Алина, что ты только творишь?
Народ в зале отрывается по полной, всем весело, кроме меня. Я улыбаюсь с грустью и никто об этом не знает, кроме Антона за кулисой, который внимательно следит за каждым моим действием и движением на сцене, как снайпер за примеченной жертвой. Видимо не скрываться мне будет от его глаз на протяжении всего выступления. Да будет так, главное быть сосредоточенным на ведении концертной программы и ни в коем случае не отвлекаться. Грациозной и лёгкой походкой исчезаю за полотном тяжёлого и плотного занавеса. Есть время, чтобы переодеться. Пока музыканты играют свои партии с невообразимой ловкостью рук и с неотразимым талантом, я пользуюсь предоставленной возможность, ускользаю за кулису прямиком в гардеробную, где переодеваюсь в другую концертную одежду также быстро и ловко, без каких-либо трудностей и лишних копошений. Вернувшись за сцену, жду своего звёздного часа нетерпеливо, взволнованно и до сумасшествия заведённо.
В промежутках небольших пауз, проигрышей песни «Ты моя» я вспоминаю, что поётся во втором куплете, но моя голова почему-то напрочь отказывается сегодня работать, и это знатно злит. Люди в зале встают со своих мест и кружатся парочками в разных уголках, ничего не подозревая. Под эту песню мой мозг, как специально воспроизводит в памяти моменты, когда я пригласил на сцену Алину, когда выслал ей пригласительные билеты на свой концерт, не признавшись, кто я на самом деле.
Я всегда под эту песню приглашаю какую-нибудь девушку из зрительного зала, но на этот раз решаю не придерживаться сценария. Мне не хочется.
Совершенно неожиданно по лицу начинают течь слёзы. Безусловно, это из-за постоянных переживаний по поводу Макаровой, а тут ещё и растрогался. Перед глазами проносятся мельком события, тесно связанные с этой девушкой. Поездка к родителям так особенно запомнилась: то как мы беззаботно проводили время, как она злилась на меня и пугала, что «убьёт», наши душевные разговоры по вечерам, когда она особенно была уязвима и открыта передо мной, крепкие объятия, наполненные теплом и душевным равновесием, и тот поцелуй...
А может ли быть причина в нём?
Она боялась сближения с кем-либо... Вероятно тот поцелуй мог всё испортить. Однако был и второй, намного отличающийся от нашего первого. Если первый был вынужденный, скромный и на глазах у публики, то второй принадлежит лишь нам двоим. Будто сумасшедший, страстный, наполненный каким-то бешеным огнем и ритмом жизни, каким-то глубоким смыслом, чем-то большим, близостью, открытостью, будто прикосновение к обнаженной душе.
И самое главное – она отвечала.
Рука сжимается ненароком в кулак, по лицу по-прежнему струятся дорожки лёгких слёз, но я не скрываю этого. Плевать. Пусть все видят. Я не хочу этого скрывать.
Номер заканчивается, и я падаю на колени, склонив голову перед тысячами людей, и через секунду буквально по залу проносятся громкие, жаркие и искренние аплодисменты моей любимой аудитории, которая с большим удовольствием сегодня проводит здесь время, отрывается и просто радуется жизни, осознанно проживает моменты. Я всё ещё стою, опустив покорно голову, будто к своей судьбе, мысленно со всей душой и со всей искренней искренностью обращаюсь прямо на сцене к Богу, прикрыв на несколько секунд глаза.
«Боже, помоги мне грешному. Ты видишь, что со мной твориться сегодня. Я не могу быть в порядке, пока не встречусь с ней. Ты же всезнающий и всевидящий. Ты знаешь какое будет ближайшее будущее. Кинь мне намёк, хоть какую-нибудь одну единственную подсказку к разгадке того, что происходит. Дай ответ, Господи. Помилуй».
Затем вскакиваю, привычно поставив ноги на ширину плеч и с игривой, ехидной, такой цепляющей и обворожительной для всех моих фанатов усмешкой загадочно объявляю:
— Мои родные, я приготовил для вас нечто неожиданное! Что-то взрывное! Вы же любите сорпризы?
По залу моментально волной проносятся довольные, восторженные и радостные возгласы, вопли, крики, сопровождающиеся горстями и искренними аплодисментами моей любимой, самой замечательной публики, а за кулисами выглядывает озадаченный Антон, явно не понимающий, что я затеял.
— Отлично! У всех же в жизни была первая любовь, которую нельзя забыть? — Лукаво ухмыляюсь. — Тогда я рад вам представить свою новую кульминационную песню этого прекрасного вечера! Ну что, вы готовы к релизу? Вы будете первыми, кто её услышит!
А я ведь даже не репетировал её сегодня, лишь ночью, когда записывал и сегодня мысленно на репетиции.
Везде гаснет свет. В зале где-то слышны активные, явно заинтересованные перешептывания. Медленно из колонок начинает доноситься новая мелодия песни, и лишь по центру тускло загорается фонарь прожектора, направленный на мой одинокий, отрешенный от всех силуэт человека, чья дыра в груди становится за сегодняшний день только больше, а мысли назойливые и ядовитее с каждой минутой.
И лишь одна причина в этом.
Её молчание пугает, словно неизведанность.
Эту песню я посвящаю ей, хоть она и не здесь и не услышит, но я спою, пусть Бог донесёт до неё эту песню.
— В этот тёмный вечер все погасли звёзды
Стало всё неважно, всё осталось в прошлом
Навсегда разбито сердце на осколки
Ты вчера сказала мне: "Прощай"!
Меня накрывают эмоции, и я решаю их не сдерживать, а пропустить через песню, чтобы та взяла меня под свой контроль.
— А я любил тебя так сильно
И думал, это будет вечно
Я так хотел с тобой остаться навсегда-а-а!
А ты ушла без сожаленья
И растоптала моё сердце
И мы не встретимся с тобою никогда
Мы с тобой мечтали и считали звёзды
Всё, что между нами, было так серьёзно
Почему ж так вышло, что я стал не нужен?
Ты вчера сказала мне: "Проща-а-ай"
А я любил тебя так сильно
И думал, это будет вечно
Я так хотел с тобой остаться навсегда-а-а
А ты ушла без сожаленья
И растоптала моё сердце
И мы не встретимся с тобою никогда-а
А я любил тебя так сильно
И думал, это будет вечно
Я так хотел с тобой остаться навсегда
Я так хотел с тобой остаться навсегда-а-а
А ты ушла без сожаленья
И растоптала моё сердце
И мы не встретимся с тобою никогда-а!
*****
После концерта меня снова не оставляет попыток разговорить Антон, но я молчу, как настоящий партизан, держащий всё в себе, словно в панцире, как черепашка.
— Должно быть это тяжело всё переживать в одиночку? Знаешь, я тебе уже говорил, что всегда тебя выслушаю, если ты сам этого захочешь, — ненавязчиво и со всем глубоким уважением говорит Коробков мне в гардеробной, положив руку на плечо, как верный наставник.
— Буду иметь ввиду. Благодарю, — скромно и почтенно отвечаю я и следую за охраной на улицу.
Естественно, за железными воротами тусуется толпа народа, вышедшая с концертного зала и ожидающая, когда наконец я появлюсь в их поле зрения.
— Ну что, Ярик, твой выход, — гостеприимно щебечет Антон и открывает передо мной дверь.
Слабо улыбаюсь ему в ответ одними уголками губ и выхожу на глаза к фанатам, отчего по всей улице разносятся душераздирающие вопли нестерпимой радости и ликования. Как обычно приближаюсь к забору, за которым стоят мои поклонники и со всем теплом в сердце поют мои песни, кто-то выкрикивает добрые пожелания и признания, а кто-то просто кричит от счастья, что я подошёл. Всё это я уже проходил, но всё равно каждый раз не перестаю удивляться сколько всё же людей неравнодушны к моему творчеству, и я безумно рад, что не остановился на пол пути, не опустил руки, не сдался, а просто собрал себя и пошёл дальше.
И совсем того не ожидая, среди этих всех собравшихся здесь людей, я встречаюсь глазами с... Артёмом?
Стоп, что?
— Тём?
— О-о-о, Ярчик! Наконец-то ты меня заметил!
*****
Мы вместе с Артёмом заходим в мой номер, и из него начинает литься речь, как вода из крана:
— Слушай, концерт просто бомба! Шикардос полный! Такая бешеная энергетика от тебя, никогда бы не подумал. Нет, я имею ввиду, что на видео всё-таки одно, а вживую созерцать это совершенно другое, ни с чём не сравниться. Столько эмоций! Поёшь ты замечательно, преподносишь свои песни так легко. Да у тебя настоящий талант, дружище! Однако сегодня что-то было не так... — быстро проговаривает своё предположение Тёма, тут же осекается и поднимает глаза на меня. — Или мне показалось? — отвечаю ему лишь тяжёлым, мучительным вздохом.
Надоело мне уворачиваться от расспросов окружности. Такое ощущение, что сдерживать всё внутри себя в разы сложнее, ежели просто сесть и поделиться с кем-то. Да и высказать всё кому попало тоже не дело, хотя мне Антон предлагал свою помощь. И почему я избегал этих разговоров?
— Рассказывай, что стряслось у тебя?
— С чего ты взял, что у меня что-то могло стрястись? У меня всегда всё хорошо, всё стабильно. Тишь да гладь. Ничего не меняется. Стабильность в жизни – стабильность на душе и в сердце, — с этими словами я принялся приготавливать нам обоим по чашке кофе, чтобы разговор не шёл сухо.
— Слушай, «тишь да гладь», я же не слепой, тут и дураку понятно будет, что у тебя не всё в порядке. Ты можешь кому-нибудь другому лапшу на уши вешать и воду в уши лить, кто-нибудь да и поведётся, но не я. Так что давай, давай, выкладывай всё как есть, как на ладони, ничего не утаивай. Я же всё равно узнаю. Садись вот напротив и поведай мне. Вроде бы только всё было хорошо дома, на праздничном вечере, а сегодня что не так? Что могло случиться за этот небольшой промежуток времени? Зная тебя, ты просто так без повода не был бы таким взвинченным и рассеянным.
— С чего ты взял, что я рассеян и взвинчен?
— Да видно по тебе, дружище. От влюбленных фанатов ты конечно может быть ещё смог как-то это спрятать, но не от моих глаз.
— Конечно, от тебя фиг, что спрячешь.
— Вот, то-то же, — гордо поднимает указательный палец кверху, демонстрируя свою наблюдательность и то, что он знает меня, как облупленного.
— Стой, а как ты вообще тут оказался?
— Здесь? Дак ты же сам меня пропустил. Забыл уже?
— Да я про концерт.
— Здрасьте, приехали, — парень ударяет себя ладонью чуть выше коленки, — я здесь просто родственников навещал, случайно прознал, что ты сегодня выступаешь, решил не терять такого шанса. Думал: «Дай-ка загляну, на друга полюбуюсь». Билеты успел приобрести, фактически, в последний момент.
— Понятно тогда, — слегка улыбаюсь.
— Алина дома? Как у вас, кстати, дела с невестой там?
И тут его вопрос пронзает меня, как самой ни на есть ядовитой стрелой.
— В чём дело? Почему ты остановился и молчишь? — Ему хватает несколько секунд, чтобы сложить всё в голове в один единый пазл. — А-а-а, кажется я понял. Так вот в чём причина твоего беспокойства на концерте и вне его пределы. Я слушаю. Вы поссорились?
— Не знаю.
— Ты её чем-то расстроил?
— Не знаю.
— Она тебя расстроила чем-то?
— Нет.
— О, хорошо, первое «нет» спустя три вопроса. Так, идём дальше...
— Это, что, допрос?
Я ни в чём не уверен, потому что не знаю никакой сути, что вообще произошло между нами.
— Да, допрос, а ты как хотел?
Я ему усмехаюсь.
— Мы друзья, а ты молчишь, как партизан. Рассказывай сам, я не имею понятия, что стряслось. Я и не узнаю, если не поделишься. Что между вами произошло?
— Да ничего такого в общем-то. Я подвёз её до дому.
— Так.
— Мы попрощались, и я обещал ей позвонить.
— Допустим.
— И с того момента она не отвечает ни на сообщения, ни на мои звонки, с того вечера её нет ни в какой социальной сети. Пропала со всех радаров.
— Погоди, а почему твоя невеста пропала вообще? — скептически произносит Артём, косо на меня поглядывая, будто в чём-то уже подозревая.
— Она не... моя невеста, — с шумным вздохом выдаю наконец я.
Глаза друга в этот же миг распахиваются по пять рублей, передавая все эмоции на лицо.
Кажется он очень сильно изумлен.
— Стоп, что? — Тёма на секунду замалкивает, пытаясь переварить услышанное. — Как?
— А вот так, Тем. Не моя и всё.
— А чья же?
— Я, что, знаю?
— Погоди-погоди, стоп, ты же сделал ей предложение! А эта поездка к твоей семье? Хочешь сказать вы играли?
— Да.
— Вы совсем идиоты?! У вас есть голова на плечах? Вы чем думали, когда проворачивали всю эту аферу?
— Она тут не причем. Это я её попросил.
— От часу не легче! Да реально друг друга стоите! Только я не понимаю, зачем? Так, пока ты мне не расскажешь, мы не сдвинемся с этой мёртвой точкой!
Артём требует ответов, которых у меня у самого нет. Но объясняться как-то надо.
Стук в дверь на время прерывает наш диалог. Не думая, кто это может быть, поднимаюсь и шагаю к двери. Открываю и застываю на пороге, ведь за дверью стоит Антон.
Понятно...
В итоге теперь нас трое. Мне некуда деваться от своих немного навязчивых и тревожных мыслей, которые гоняться за мной, и я выкладываю всё друзьям. Рассказываю про нашу первую встречу; про ресторан украдкой; как зачем-то решил встретить её после учёбы и попал в руки фанатам; как знакомился с её мамой; про поездку к своим родителям без лишних подробностей правда; про первый вынужденный поцелуй у всех на глазах; про второй поцелуй в уединенной обстановке.
— Замутил ты всё-таки, Дронов, кашу, — парирует Антон. — А я так и думал! Наш принц влюбился.
— Не смешно, — бурчу я.
Я им доверяю. Знаю, что оба они надёжные друзья и самое главное – на них можно положиться в любой ситуации.
— А кто сказал, что смешно? Да расслабься, у тебя так много фанаток вокруг, — пытается поддержать Антон. — Столько девушек вокруг тебя. Выбирай любую.
— Не нужны мне эти фанатки, — продолжаю раздражаться. — Мне не нужна любая.
— Расслабься, Тоха просто пошутил, правда ведь, Тох?
— Да, извини Яр, просто очень внезапно всё это. Ты никогда особо не интересовался женским полом так серьёзно в последнее время.
— Давайте без ваших подколов, знать бы самому что делать, — падаю спиной на кровать и устремляю глаза в потолок.
Антон пьет чай, а Тёма кофе, а я уже своё давно допил и теперь валяюсь в раздумьях, стараясь выстроить план действий.
— Нужно лично поговорить. Самый путний вариант.
— Уже думал. После завтрашнего концерта собираюсь сразу же ехать к ней.
Выезжать мы собираемся ближе к одиннадцати часом вечера, чтобы уже прибыть в следующий город заранее и всё подготовить.
— А из-за чего такое может быть? — спрашивает Тоха, попивая некрепкий чай.
— Без понятия, — без каких-либо доводов выпаливает Тёма, пока я молчу. — Хотя слушай... Она же ответила тебе на поцелуй, а это уже звоночек. Женщины никогда прямо не скажут, что произошло. Ты не думал, что это может послужить отличным поводом, чтобы тебя избегать? — Недолго молчит и продолжает: — Я считаю тебе стоит съездить к ней лично и поговорить обо всём вживую, это более эффективный способ, чем пытаться связаться по телефону, если она к тому же не берёт трубку, — предлагает Тёма в том же духе. — Мне уже самому интересно, что могло случиться. Я, конечно, мог бы и сам съездить проведать.
Косой взгляд от меня, и он резко передумывает.
— Ладно-ладно, не дурак, — поднимает руки в знак поражения и смирения. — Просто предлагаю помощь. Тебе самому сейчас не вырваться, а я мог бы сгонять. Мне не трудно.
— Сейчас тебе стоит сосредоточиться на третьем концерте, а потом решать личную жизнь. Всё-таки ты не можешь отменить его, — говорит Антон.
— Да, я согласен с Антоном.
— Да я и без вас это прекрасно знаю, — раздражённо фыркаю. — Не собираюсь я отменять концерт.
— Молодец.
— Я его перенесу.
— Что? — в один голос переспрашивают друзья.
— А то. Я его перенесу на несколько дней. Вы же и сами понимаете, что я не смогу провести концерт в таком напряге?
— Ну да, ты прав, — соглашается Коротков. — Надо выяснить, что могло произойти. Думаю она не стала бы пропадать просто так.
— Антон, займись тогда пожалуйста этим вопросом, переговори с людьми о переносе концерта, а я предупрежу аудиторию и буду собираться выезжать.
Сейчас напишу небольшое объявление, где попрошу прощения у своих преданных фанатов, ведь я по семейным обстоятельствам, уважительной причине переношу срочно концерт на несколько дней позже.
Тот, кто меня любит – поймёт.
*****
Как-то так выпал дождь
Как-то так съел весь снег
Грех с тобою не быть
И с тобою быть грех
Как-то все кувырком
Как-то быстро промчалось
Может эта игра вовсе не начиналась?
Может все это просто был сон,
Погруженный корнями мне в душу
Говори, говори, говори про любовь
Я хочу, я хочу это слушать
Говори, то, что будешь со мной
Объясни что не мог я понять
Прикоснись к моим ранам рукой
И заставь мою душу летать.
Покажи мне страну алых роз,
Где чужая нога не ступала
Расскажи мне как любит любовь,
А потом повторим все сначала
А потом будет утро и день
Полусонный пойду я по свету
С той лишь мыслью что снова во сне
Я тебя полусонную встречу
И пускай в этой жизни врагами мы будем,
Пусть вскипает в сердцах наших кровь,
Все равно повторять каждый вечер я буду:
«Я хочу быть тобою обманутым вновь...»
Как-то так выпал дождь
Как-то так съел весь снег
Грех с тобою не быть
И с тобою быть грех...
День третий
Четверг, 27 ноября
POV Алина
ωωω
Время медленно, но уверенно переваливает за двенадцать часов полуночи и наступает завтрашний день. Четверг. Мама крепко прижимает меня к своей груди, успокаивающе и ласково поглаживая рукой по распущенным, спутанным волосам. Я и позабыла, когда в последний раз так не скрывала своих эмоций и когда настолько сильно испытывала эмоциональный сбой, рыдая при матери. Такое ощущение, что я за долгое продолжительность времени обнажила душу. Мама по-прежнему прижимает меня к своей груди и нежно поглаживает по голове, говоря тихим ласковым голосом, почти полушепотом:
— Ты забыла на кухне телефон, который разрывался от звонков. Тебе снова звонил Ярослав. Я не стала брать трубку. Объяснишь всё-таки, что между вами двумя произошло?
— Мам, это очень долго рассказывать, и я не уверенна, что ты поймёшь, — сдавящим и ели слышным голосом отвечаю, шмыгая без конца носом.
— Мы ведь с тобой никуда не торопимся, верно? — отрицательно мотаю головой. — И доверяем друг другу, так? — задумчиво киваю. — Если ты будешь и дальше молчать, я тебе ничем не смогу помочь. Поделись со мной своими переживаниями, Алин. Тебе немного, но станет легче.
А я в ответ молчу, не зная, что можно сказать, и этот тесный, эмоциональный и чувственный момент прерывает мелодия нового входящего звонка.
— Видишь как он мучается. Поговорите. Места себе там не находит.
— Мам, так будет лучше. И мне...мне всё равно, — как можно равнодушнее кидаю я и отвожу стыдливо взгляд в сторону, избегая смотреть матери в глаза и часто моргаю, сжимая в пальцах свою же футболку.
Мама молча смотрит на меня несколько секунд, которые кажутся отнюдь долгими, а тишина неуютной.
— Ты можешь врать мне, пытаться хотя бы, но себя ты не обманешь. Да и меня не проведешь в конце-концов.
— Что ты имеешь ввиду? — спрашиваю, хотя сама итак понимаю.
— А то и имею, что тебе не всё равно.
— Всё равно, мам. Мне всё равно, — с этими словами я высвобождаюсь с теплых материнских объятий, утирая слёзы с подбородка.
— А ты можешь сказать ему об этом в лицо? — допытывает она.
Тут я проглатываю язык, ведь ответить мне действительно нечего. По правде говоря, если задуматься, то я не смогла бы ему такое сказать в лицо. Безусловно проглотила б трусливо язык, жутко смутилась бы, опустила голову и закусила б губу, пряча стыдливый взгляд.
— Вот, то-то же.
— Мам, хватит, — раздражённо хмурюсь.
— Я не понимаю, что ты пытаешься сделать.
— Говорю же, так будет лучше.
Хотя, что это такое я несу? Никому не будет лучше, но зачем-то уверяю себя в обратном.
— Для кого? Для него? Или для тебя ? Может хватит думать, что лучше для него и что нет? С чего ты это вообще взяла?
— Так будет лучше для меня, но в первую очередь для него самого. Ему это во благо.
— А ты его спросила?
— Нет, но я просто знаю.
Он сейчас уехал на гастроли и вернётся только через три дня примерно, если не задержится.
— Ты ведь понимаешь, что так нельзя поступать с человеком? Парень переживает, а у него между прочим концерты.
— Мам, я не просила его за меня переживать.
— Почему ? Что случилось у вас? После этой поездки ты сама не своя стала. Он тебя обидел?
— Я бы не сказала, что это можно назвать обидой...
— Расскажи мне. Ты не выходишь из комнаты, не ешь, толком не спишь, на учёбе сегодня не была и вчера вернулась рано, ходишь ночью. Этому же есть разумное объяснение?
— Мам, я не хочу сближаться, — тихо шепчу одними губами и опускаю глаза.
Стыдно.
— Божечки, ты думаешь, что таким способом его от тебя оттолкнешь? Боже мой, какие же вы ещё маленькие.
— А как будто ты уже больно взрослая, — бубню я на маму.
Ой, я надеюсь, что не переборщила с высказыванием. А то слова вылетают из меня намного быстрее, чем я поспеваю думать над их смыслом.
— Между прочим в отличие от тебя я фигней не страдаю, — заявляет мама спокойным тоном.
— В моём то возрасте?
— Ну было дело, конечно, — в конце-концов соглашается она. — Со временем потом понимала уже. Так что у вас с ним стряслось? Он действительно места себе там не находит. Метается из стороны в сторону, не знает что случилось, почему ты не отвечаешь ни на его звонки ни на сообщения. И в социальных сетях тебя нет.
— Так надо. Я хочу прийти в себя после...
Даже не могу подобрать слов, чтобы описать.
— После чего?
Я пододвигаю к коленям игрушку слоника и утыкаюсь подбородком в него.
— После поцелуя...
Мама распахивает глаза, коротко ахает, из-за чего мне становится до жути неловко за то, что я решила вообще поделиться таким. Щёки покрываются румянцем так молниестно, что через мгновение я чувствую, как оно начинает пылать огнем.
— Как это?
— Мам, губами, ёшкин кот! Губы в губы...
Господи, зачем я только решила затронуть эту тему?!
— Так, а с этого момента поподробнее, моя дорогая. Как это произошло?
— Это неважно.
Щёки пылают, кажется здесь даже слепой увидит мое смущение.
— Давай-ка рассказывай. Сказала «а», говори «б».
Я отвожу глаза в сторону и жутко краснею ещё больше. Да куда больше то?
— Да нечего тут особо рассказывать, — тихонько бормочу я себе под нос.
— Так, ладно. Что-то я не понимаю тебя. Вы поцеловались..
— Он поцеловал, — быстро исправляю её.
— Хорошо-хорошо, он поцеловал. И после ты решила его оттолкнуть?
— Я поняла что это слишком... Что слишком близко приблизилась. Хочу сократить расстояние. Я не хочу отношений. Не хочу привязанности. Ты и сама прекрасно знаешь.
— Знаю. Но ты и сама должна понимать, что так не делается. Нельзя так поступать с человеком. Сначала давать надежду, а потом отталкивать. Это же эмоциональные качели. Тебе самой бы понравилось, если б так поступили с тобой?
Вдруг становится невыносимо поршиво на душе, но я не отступаю.
— Понимаю. Уже понимаю. Просто тогда, я была .. неважно. Не могла. Впредь больше такого не допущу.
— А ты сама хотела, чтобы он тебя поцеловал?
— Мам!
— Нет-нет, ответь самой себе на этот вопрос.
Между нами появляется молчание, тишина, сопровождающая моими нервозными вздохами.
— И всё-таки поговори с ним. Он беспокоиться. Это видно.
— Потом, обязательно поговорю, но не сейчас. Сама видишь в каком я состоянии. Мне не до разговоров, хочу сначала прийти в себя.
— Знаешь, что я тебе скажу, дочь? Сомнения всегда приводят людей к размышлениям, а те нас к выбору. Наша жизни это постоянный выбор, будь то простой и самый сложный, но мы вынуждены всегда принимать решения и нести за них ответственность. Не бывает правильных и неправильных выборов. Тот или иной что-то нам дают. Ты не можешь предугадать наверняка, что тебя ждёт, если ты выберешь то-то. Выбор в свою очередь приводит к жизни. Без страха не было бы сомнений, без сомнений не было бы размышлений, без размышлений не было бы выбора, а без него не было бы жизни.
Слушая её, я всё больше соглашаюсь с её словами, но вслух ничего не говорю.
Мы ещё долго сидим с ней вместе, пока я окончательно не успокаиваюсь, после чего мама заботливо укладывает меня спать, укрывая теплым одеялом, целует нежно в лоб на ночь, желая при этом доброй ночи, однако этот короткий поцелуй в лоб напоминает поцелуи Дронова, которых мне, как я понимаю не хватает...
*****
Страх прошлого причиняет боль в настоящем. Я будто бегу от себя, не только от него. Мне так страшно снова столкнуться с чем-то подобным в своей реальности, и вновь оказался преданной, обманутой, почувствовать снова то, от чего так долго восстанавливалась.
— И поэтому ты трусливо сбегаешь первая, чтобы тебе не успели причинить боль?
Напротив меня возникает моя точная пропорциональная, зеркальная копия, сантиметр в сантиметр, каждый мускул на лице и тела точь-в-точь совпадают, как под копирку, будто отсканировали на принтере.
— Кто ты?
— Я это ты и ты это я. Я – твой внутренний голос, твоё я.
— Я ведь сплю?
— Частично.
— Что это значит?
— Значит, что сон вещий.
— Я-я..не понимаю тебя.
— Понимаешь. Сейчас я задам тебе вопрос, мне нужен четкий ответ. Хочешь встретиться с ним? Только честно.
Закусываю неуверенно губу и опускаю стыдливо взгляд.
— Хочешь, можешь не отвечать. Увидишь. Скоро ты с ним встретишься. Это лишь вопрос времени.
Вскакиваю в положении сидя в собственной постеле так резко, что голова немного идёт кругом и пытаюсь прийти в себя. Прыгаю на ноги и в сонном состоянии, но быстрым шагом направляюсь в ванную, где умываю хорошенько лицо, чтобы смыть остатки нечистого сна.
А что, если он уже выехал? Что, если уже мчится сюда?
Я хочу уехать. Мне надо уехать туда, где он меня не найдет. Может быть уехать к бабушке с дедушкой?
Несколько раз переосмысливаю, чтобы понять, что это не просто временная мысль, как попытка сбежать, хотя так и есть, но зато есть как минимум два плюса. Во-первых поездка к родственникам освежит мои мысли, другая обстановка пойдет на пользу, ведь всё здесь, каждый уголок напоминает о блондине. К тому же я вспоминаю, что в моей комнате мы впервые обнялись. Он меня обнял. На концерте не считается.
Интуиция подсказывает, что он приедет. Обязательно приедет. Помню, что у него ещё второй и третий концерт в том же городе, но всё равно не по себе от мысли, если он вдруг захочет вернуться раньше.
С уверенностью иду к матери, чтобы огласить своё твёрдое решение. Каким-то шестым чувством понимаю, что Яр скорее всего вернётся всё-таки раньше обычного и будет искать меня и первым делом направится ко мне домой, только вот меня он не найдет. Этот адрес он знает, а адрес бабушки и дедушки нет. Это единственное место где пока что я могу укрыться от него, но не от себя к сожалению.
Надеюсь у меня получится немного развеяться и прийти в себя.
Снимаю с пальца раздасованно кольцо и оставляю его на прикроватной тумбочке на романе, который так и не закончила читать. Плетусь на кухню, где за уютным столиком сидит мама и занята какой-то работой в ноутбуке. По-моему она упоминала что-то про рабочий чат, где они разбираются с новыми включенными правилами по поводу пациентов.
— Мам, я хочу уехать, — останавливаюсь на пол пути, не доходя пару шагов до кухни и рукой хватаюсь за перила, чтобы удержать себя на нога, и поднимаю глаза, ожидая что же скажет мама.
Мамины глаза поднимаются на меня и сканируют мой внешний вид.
— Я хочу уехать, — повторяю ещё раз. — Можно я съезжу до бабушки с дедушкой?
— А как же учеба? — она отрывается от ноутбука и переключается полностью на меня.
— Перебьётся. Не потеряют, — как-то слишком пофигически заключаю я.
— Завтра твоя "любимая" философия. Тебе ничего не будет?
— Я догоню всё. У Рози спрошу домашку, да потом всё закрою. Не переживай. Просто сейчас у меня голова совсем другим забита. Я не смогу попросту сосредоточиться на учебе, ты и сама наверное понимаешь.
— Когда ты хочешь уехать? Может подождёшь до завтра? Уже вечереет.
— Думаю они будут рады меня видеть в любое время суток.
— К чему такая спешка? Ты ведь убегаешь от Яра, правильно?
Я замираю на пороге в кухню и избегаю прямого контакта в глаза матери, боясь пошевелиться, ведь она смогла одним словом задать за живое, напомнить о нём. А это больно.
Переминаю с ноги на ногу.
— Да. Он может приехать в любую минуту, а я не хочу сидеть и ждать, когда услышу звук заглушающего мотора. И мне лучше всего будет уехать прямо сейчас. Чем раньше, чем лучше для нас обоих.
— А ну-ка посмотри на меня. Ты же понимаешь, что сбегая, ты ничего не решаешь? Родителям же нужно как-то понимать, что происходит с их детьми. Знаешь, не всегда легко быть матерью, которая в одиночку воспитывает двоих детей. Я хочу тебе как-нибудь помочь.
— Просто знаешь, мам, лампочку любят только потому, что она горит. Днём люди о ней забывают, но когда наступает вечер или ночь, – она выходит из полумрака и всем снова дарит свой теплый свет, освещая все вокруг. Но есть и минусы. Если её часто включать, она может перегореть и её заменят на новую. А я не хочу быть лампочкой. Я не хочу испытывать то, что уже началось.
— Началось, что?
— Мне его не хватает мам... Это плохо, — признаюсь наконец-то. — Да, я скучаю по нему, — откровенно говорю напрямую. — Но это нужно прекратить.
— Меня твоя логика добивает. Почему это может быть плохо? Почему это нужно прекратить?
— А ты не помнишь чем закончилась моя привязанность с этим... Максом? Я не хочу быть разбитой. Лучше сейчас оторвать себя от него, чем тогда когда будет в сотни раз больнее и.. сложнее.
— А ты часом не влюбилась в Ярослава?
Готова поклясться, что хочу провалиться под землю в эту же секунду, лишь бы избежать этого вопроса.
— Аль?
— Не говори глупости. Тут этим даже не пахнет. Не в этом дело, просто привязанность... — раздражённо хмыкаю.
— Ну-ну. Хорошо, я тебя отпускаю. Только пообещай мне не делать глупостей.
— Всё будет хорошо, — уверяю её.
— Я надеюсь ты знаешь, что делаешь, — с грустью в голосе говорит мама. — Скажи, как соберёшься, я тебя подброшу до автобусной остановки, — я ей одобрительно киваю, и она возвращается за ноутбук, а я спешу удалиться с кухни в свою комнату, где на скорую руку принимаюсь складывать в рюкзак всё самое необходимое.
*****
— Сколько ты планируешь побыть у бабушки?
— Дня два, возможно три, — пожимаю слабо плечами, я и сама ведь не знаю точно.
— Я не могу тебе запретить, ведь это твоя жизнь и тебе решать как её прожить. Просто ты должна понимать, что ты не сможешь решить проблему, если будешь бежать от неё. Рано или поздно тебе придется с ней столкнуться, хочешь ты этого или нет.
Я решила уехать к бабушке, чтобы не изводить свою рану в груди, похожую на тонкую засохшую корку, которую постоянно отдираешь и оттуда кровоточит кровь. Все досконально вокруг напоминает о нём. Куда не гляну, что не скажу, – всё связано с Дроновым. Это наносит удар по мне каждый раз. Мама не перестает интересоваться как дела с Яром, и я отмалчиваюсь или же вру и потом тихонько в комнате у себя реву. После нескольких дней истязания себя, – я собрала кое-какие вещи в рюкзак, сказав, что хочу навестить бабушку. От мамы правды таить нет смысла, – поэтому я ей признаюсь:
— Мам, наш дом – одно сплошное напоминает о Яре, а поездка к бабушке с дедушкой меня взбодрит и немного приведет в чувства. И прошу тебя, если мало ли, он будет звонить или приедет, – не говори ему где я. Я не хочу этого. Хочу побыть одна немного.
Пойманной за шкирку, загнанной в угол жизнью, я понимаю, что рано или поздно Дронов объявится на порог моего дома, и лучше мне уехать прежде, чем он заявится.
Но это ведь глупо? Со страхом бежать.
Мама меня подводит до автобусной остановки, где я успеваю на последний вечерний автобус обнимает меня и ещё раз берёт обещание не делать глупостей.
В автобусе не так много людей, половина мест пустует, а ещё за окном начал падать снег. Прохожу в самый конец и занимаю место около окна, втыкнув наушники в уши.
Едя в автобусе с временным расстоянием 25 км на полчаса, я прислоняюсь лбом к холодному стеклу и сильнее закутываюсь в куртку, слушая в наушниках грустные песни с отчаянием и дырой в груди. Хочется плакать, но плакать при людях я не люблю и даже ненавижу, да и уже нечем. Такое ощущение в груди странное, будто я все слезы уже выплакала, но боль не унимается, легче не становится. Пустота смешанная в одном флаконе с режущей болью, как рана, которая никак не может затянуться. Дождусь момента ночи, когда смогу остаться одна и вдоволь поплачу.
В ушах играют песни SHAMAN'a, в особенности почему-то мое внимание зацикливается на песни:
ТУДА, ГДЕ РАДУГА/РАЗЛУКА-ЛЮБОВЬ — SHAMAN.
И она почему-то навевает воспоминаниями о той ночи и о нашем поцелуе. Никак не могу выбросить из головы. И боюсь. До усрачки. Сердце так трепетало, думала задохнусь от... И от увиденного и от того, что почувствовала. Его сладкие губы накрывают мои. Я немею в его руках. Плавлюсь, как расплавленный металл. Его поцелуй обжигает и незаметно для себя я отвечаю. Он углубляет его. Дыхание сбивается. Я тяну его за волосы, а он тихо стонет мне в губы. Кровь стынет в жилах, мурашки бегут по поверхности коже.
Дыши! Алин, дыши!! Приди в себя!
Черт... Это какой-то кошмар.
Нужно поставить паузу. Я не могу так. Нужно вообще выбросить из головы этот поцелуй. В этом нет ничего такого, он же сказал, что это ничего не значит, так почему я не могу просто забыть и идти дальше? Для него не значит, а я в все думаю.
Проклятый блондин! Появился же ты в моей жизни, как снег на голову летом!
Я понимаю отчасти, что поступаю неправильно и по-детски, игнорируя все связи с ним и перекрывая все сводящие нити.
Музыка резко заглыхает, а мое дыхание заранее учащается. Сначала не понимаю в чём проблема, но потом на экране высвечивается знакомый номер с родным ником.
Яр...
Глаза в миг заливаются пеленой слёз так неожиданно, что я едва нахожу сил, чтоб сдержаться.
«Извини, но я не хочу разговаривать. Оставь меня в покое, прошу...»
Гашу через силу экран, кладя дисплеем вниз и глубоко дышу.
Это настоящая пытка.
.
*****
Автобус тормозит на знакомой сердцу остановке, немного пошарпаной временем, зато такой родной, ведь это место, где я провела большую часть своего детства. А вот впереди я вижу уже бабушкин дом, где в окнах горит свет. Зная их, они обычно ещё вечерами смотрят свои любимые мелодрамы по телевизору.
Дохожу до двери и прежде чем позвонить в дверной звонок, несколько раз вздыхаю. За дверью слышатся приближающиеся голоса в сопровождении шагов, а затем дверь открывается и на пороге застывают бабушка с дедушкой, с приятной удивлённостью сканируя мой внешний вид.
Конечно, кто мог знать, что я приеду?
— Алиночка! Солнышко наше! Как давно мы тебя не видели! — меня кидается обнимать бабушка Лида, а после уже и дедушка Слава.
— Хоть бы сказала, что причалишь, мы бы хоть подготовились, — по-доброму возмущается дедушка, когда выпускает меня из крепких объятий.
— Ой, Алишка, ну правда, хотя бы предупредила поди, что прикатишь, я бы пирожков тоже напекла, да блинчиков к чаю.
— Ой, да брось ба, всё хорошо. Я же к вам не поесть приехала, — счастливо улыбаюсь.
Как же я скучала по этим двоим. Давно нужно было съездить сюда, навестить их. Всё-таки мы не знаем, что нас ждёт завтра. Может этого «завтра» и не будет... Или будет, но не для всех...
—И всё же, мне неудобно, — продолжает по-хорошему негодовать бабушка Лида, пропуская меня в дом.
— Давай мы лучше вместе с тобой чего-нибудь испечём. Я могу блинчиков сделать.
— Тогда с меня пирожки, — соглашается бабуля.
— Замётано.
— Ну ты давай проходи, не стой в прихожей то, — приговаривает дедушка Слава, провожая меня в сторону зала. — А я пока схожу на второй этаж, приготовлю тебе кровать ко сну.
— Спасибо, дедуль.
—А ты что так приехала то с сюрпризом? У тебя же учеба. На выходных, чего, не могла?
— Занята была, — уклончиво, не вдаваясь в подробности говорю.
Я гостила у семьи Яра под одной крышей с его родителями, бабушкой с дедушкой и с ним самим. Наверное я бы вернула то время.
— Чем? На свидание ходила? — ехидно интересуется бабушка, кидая на меня тонкий взгляд.
— Ну ба! Какое свидание? Что ты такое говоришь?
И куда интересно дедушка подевался? Вроде только что был тут. Скорее всего поднялся наверх готовить мне комнату, я же не предупредила никого.
— Мне твоя мамка сказала, что тебя куда-то увез молодой человек. Давно у тебя парень-то появился, Алинка?
И тут мне от него не скрыться. Он на устах у других. Я думала, что хотя бы в этом месте я смогу отдохнуть от его мысленного присутствия, но видимо не судьба.
Но вопрос: правда ли я хочу отдохнуть от него или это просто иллюзия обмана моего мозга?
— Он мне не парень..
— А кто же ? Неужели друг?
— Друг, — поддакиваю я.
— Хороший друг?
— Да, очень хороший ...друг...
— Ну ты поосторожнее с мальчиками всё равно. Тебе ещё учиться и учиться. Не принеси мамке хоть в яслях.
— Ба!
— Я конечно же шучу, но все же будь осторожнее.
— Итак. У меня электрошокер с собой на все случаи жизни.
— Ох, ты всегда была у меня боевая.
Конечно, в наше время на улицах отнюдь опасно стало находиться поодиночке.
*****
Начало следующего дня встречает меня в смешанных чувствах. В мыслях проносится свежий разговор с Рози. Не понимаю о каком ещё контроле чувств идёт речь?
_____________
— Ты не можешь контролировать и игнорировать свои чувства постоянно! Рано или поздно они выйдут наружу! Как ты не понимаешь то! — Рози хватает меня за плечи и хорошенько встряхивает.
— Да нет у меня никаких чувств к Яру. Что ты городишь тут?
Отвожу стыдливо глаза в сторону и прячу лицо за шторой волос.
— Да, да, и это ты мне будешь говорить? Да я знаю тебя, как облупленную ! Думаешь я не вижу какая ты с ним и какая с другими? А знаешь как проверить свои чувства к нему?
— Мм?
— Потерять его. Единственный способ проверить насколько ты любишь человека — потерять его.
____________
Глупости. Нет у меня никаких чувств к нему...
Правда ведь?
Любишь... Пф, и почему я вообще об этом задумалась?
Стрелка часов показывает десять утра.
Сижу у бабушки, попивая через силу горячий шоколад и смотрю в окошко на то как дождевые капли рисуют замысловатые узоры и клонят в сон.
Непонятная погода. То снег, то дождь, то снег с дождем. Где нормальная погода?
От горячего шоколада порядком подташнивает. Все мысли только о Яре. Не могу ни на минуту выкинуть его из головы. Хоть бы покурить оттуда вышел что-ли. День и ночь там тусуется и не намерен покидать мое личное пространство, мою голову, ведь он уже там живёт, хорошо устроился, разместился. Этот парень меня бесит тем, что его слишком много в моей голове... Нет физически рядом, зато в мыслях 24/7, как заевшая пластинка с любимой мелодией.
Бабушка, естественно, ничего не знает. Вместе с ней мы хорошо работаем на кухне. Как я и обещала, я занимаюсь готовкой блинчиков, а она в свою очередь печёт пирожки с мясом, с яйцом, и решила ещё сделать чайный пирог.
— Чтобы два как минимум съела, — это она про блины. — И пирожки чтоб тоже не лежали без дела, — грозится мне.
Видимо выйти с лёгким голодом из-за стола у меня не получится.
Через силу, но я съедаю один блинчик со сгущенкой и запиваю всё это чаем. И то он чуть не лезет обратно. Благодарю и говорю, что пойду растрясу пузо, подышу воздухом, прогуляюсь по родным улицам, ведь давно не была, да и не каждый день бываю.
*****
POV Ярослав
ωωω
Погружаю вещи в машину и говорю, что сам доберусь до города. Наконец-то нажимаю на газ и срываюсь с места. Скоро я пересеку заветный родной город, увижусь с ней и обязательно выясню, что происходит.
Я не отпущу её просто так.
_____________________