Отмотать назад

После того как Вэй Ин удалился в свой дворец, Се Лянь и Повелители стихий тоже решили разойтись. Их желание продолжать пиршество угасло после выходки Наньяна, которую они подсмотрели.

Мин И ушёл первым, тихо и молча, даже ничего не сказав напоследок, за что Ши Цинсюань поругал его, смотря на отдаляющуюся спину. Его бухтение продлилось недолго, ведь он уже давно привык к таким выходкам друга, поэтому быстро успокоился.

Божества войны и ветра провели вместе недолго. Се Лянь быстро забежал за Лан Ином — мальчиком, которого они тайком забрали из Призрачного города, — и ушёл. Ребёнок заметно преобразился, стоило сменить грязную одежду и отмыться. Повелитель Ветра уговаривал выпить хотя бы по чаше, но принц твёрдо отказался. Взяв мальчика с собой, он спустился обратно на землю.

Так как на гостей его запасы еды не были рассчитаны, а их будет много, прежде чем идти в храм Водяных Каштанов, он заскочил в посёлок неподалёку и, закупив продуктов, отправился домой. Правда, по пути пришлось подобрать ещё двух: Ци Жуна и мальчика, который вился за ним хвостиком. Се Лянь схватил демона у могилы родителей и решил временно его удержать, чтобы тот больше ничего не натворил.

Мальчишку было жаль, ведь он следовал не за нечистью, а за отцом, чьё тело захватили. Он и знать не знал, что это на самом деле не его отец сейчас. Такой славный ребёнок, а вынужден слушать нелестные слова, вылетающие из уст твари.

— Се Лянь, сволочь, отпусти меня! — брыкался Ци Жун, пытаясь выкрутиться из хватки старшего брата. Ощущать царапающуюся твёрдую почву было не самым приятным чувством. — Где твоя святость? От шавки своей любимой научился безжалостности?

Бог раздраженно бросил:

— Прикуси язык. Если не можешь молчать, то оскорбляй меня, но его даже упоминать не смей.

— Это ещё почему? Задело? — усмехнулся демон. — Ничего не меняется, всё так же опекаешь его. Эх, братец-братец, не слишком полагайся на него. Вот найдёт себе нового хозяина, который примет его, и свалит в закат.

— Замолчи.

— Вот сам посуди: почему он стал богом смерти? У вас, у богов, всё взаимосвязанно: был солдатом — стал богом войны, увлекался литературой — стал богом литературы. Так почему же он вознёсся с таким титулом? — На секунду показалось, что Ци Жун говорит серьёзно, Се Лянь даже прислушался к его словам, но рано было судить. — Полюбасу убил многих! Хотя нет, тогда стал бы демоном... Значит, хоронил? Ну, одно другому не мешает.

«Удивительное дело», — подумал принц. «Даже мозг размером с семечку способен генерировать нормальные мысли».

— Хватит балаболить, припаси свою остроумность для других дел.

— Ну нет, кто ж ещё, кроме меня, просветит добродушного старшего брата? — надменно промолвила нечисть.

Сяньлэ начал уставать от бесконечного трепа и суматошного поведения младшего. Но демона это не волновало.

— Ц, как же вы оба бесите! Что один, что другой — набожные придурки, видящие лишь соединяющий вас поводок!

Ци Жуну повезло, что они успели добраться до святилища раньше, чем Се Лянь потерял самообладание, швырнув его внутрь дома. В противном случае Ци Жуну пришлось бы ощутить на себе всю неприятность ствола лесного дерева.

— Эй, полегче! Я ж тебе не мешок с рисом!

— Мешок с рисом я бы не посмел кинуть столь небрежно, — хмыкнул бог войны и тут же улыбнулся, переведя внимание на детей. — Проходите.

Осторожно запустив ребят первыми, Се Лянь зашёл вслед за ними и крепко закрыл дверь, конечно, не забыв зажечь свечу и выложить продукты. Из-за перепалки бога и демона, дети всю дорогу шли тихо, словно боялись помешать взрослым и случайно встрять в их перепалку. Гуцзы подбежал к откинутому Ци Жуну и всё спрашивал: «Папа, тебе не больно?» Он беспокоился о лжеотце, но даже на такого крохотного мальчика нечисть не скупилась агрессией.

— Замолчи! Прекрати сопли лить! — резко бросил Ци Жун, получив в ответ холодный взгляд старшего брата.

Богу войны не нравилось поведение демона по отношению к мальчику, но он молчал, чтобы не напугать Гуцзы ещё сильнее. В отличие от демона, который прикидывался отцом, Се Лянь был для мальчика незнакомцем, обижающим его «отца».

Младший ребенок заметно погрустнел и затих, подчиняясь наказанию демона. На это было тяжело смотреть, поэтому принц взял старую тряпку, валявшуюся на столе, и засунул её демону в рот. Затем он приказал Жое обмотать нижнюю часть лица Ци Жуна, не трогая нос, более длинной тряпкой и завязать её сзади в узел.

Поскольку руки демона были связаны тугой верёвкой с самого начала, обезвредить его не составило труда. Тому, конечно, не понравилось такое проявление «заботы» от лица двоюродного братца, поэтому он старался выплюнуть вонючую ткань, но попытки не увенчались успехом.

Под мычание младшего брата бог войны отвел детей в другой конец комнаты, подальше от безумца. Там он постелил им циновку.

— Ложитесь спать, время уже позднее, — мягко промолвил Се Лянь.

Если быть точнее, то и вовсе почти наступило утро. Ребята переглянулись, посмотрели на доброе лицо небожителя и решили лечь спать. Не прошло и минуты, как они уснули. Это было хорошо, ведь он боялся нарушить их режим дня из-за поздней прогулки.

Когда дети погрузились в глубокий сон, принц развязал пояс и снял верхнюю часть монашеской одежды, укрыв ею малышей.

Ци Жун продолжал мычать, явно выражая недовольство таким отношением. Се Лянь не обращал на него никакого внимания, будто демона и не было рядом. Божество войны, погружённое в свои дела, решило выйти на улицу и проверить ящик для пожертвований. Ему вдруг стало интересно, оставил ли кто-нибудь что-то. Он давно забыл о стыде и начал принимать любую помощь от людей. Раньше ему бы никогда не пришло в голову брать деньги у верующих. Он всегда говорил, что ему не нужны подношения. Но годы прошли, и, познав трудности выживания, он понял, как важна даже самая маленькая монета. Теперь на его плечах ответственность не только за себя, но и за детей, и демона. Им всем нужно есть, а мальчишкам ещё и одежда на смену.

Принц не ожидал ничего найти в коробке, но его глаза едва не выпали из орбит, когда он увидел три листика сусального золота. Он тут же схватил их, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Оказалось, что с его головой и зрением всё в порядке — на дне коробки действительно лежало золото.

— Кто оставил эти ценные вещи?

До поездки в Баньюэ золота не было, а после он не проверял, ведь ни на что не надеялся. Из этого следовало, что сусаль положили, пока его не было: либо когда он был на Небесах, либо когда уходил по делам из деревни. С людьми, обладающими богатством, он не общался, только с демоном и богами. В деревне никто не мог бы сделать такой щедрый подарок, значит, это дело рук кого-то из них.

Принц задумался вслух:

— Кто же это мог быть? Саньлан или Повелитель Ветра? Нет, Повелитель Ветра бы точно дал знать о золоте. Саньлан тоже не стал бы скрывать. Му Цин и Фэн Синь не сделали бы этого. Кто же тогда?

Он долго размышлял и пришёл к выводу, что единственным вариантом остаётся Вэй Ин. Но посещал ли он его обитель? Кажется, он уже слышал что-то подобное от Вэя, но не был уверен.

— Спрошу у А-Ина и, на всякий случай, у других. Возможно, я ошибся, и это кто-то из них.

Теперь у него была возможность обеспечить детей едой и одеждой, поэтому о будущих днях можно было не думать и спать спокойно. Вернувшись в храм, Се Лянь приказал Жое следить за демоном и, если тот удумает сбежать, помешать ему. Разложив около детей вторую циновку, которую он взял про запас, ведь к нему заглядывал Саньлан, божество войны, устроившись поудобнее, подложило руку под голову и медленно погрузилось в сон.

Ночь пролетела незаметно. Принц занимался своими обычными делами. Он приготовил еду для демона, но детям свою стряпню не рискнул предложить. Им он дал овощи и уже готовую еду, по типу маньтоу.

С утра и до самого вечера его не покидала тревожная мысль: почему Фэн Синь так поступил с Вэй Ином? Что же сделал Му Цин? Было так много вопросов, но так мало ответов. Сердце кровью обливалось, стоило вспомнить реалистичное представление людей. «А ведь это только постановка, насколько же тогда тяжело было А-Ину в настоящем?» — помешивая месиво, которым он собирался кормить нечисть, думал Се Лянь. Все его думы сводились к одному: «Я не должен был покидать тогда его, нужно было остаться хотя бы ещё на немного».

— Плохой из меня друг, — тяжело вздохнул он.

Ци Жун вёл себя тихо полдня, поэтому днём ему развязали рот. Гуцзы попросил об этом, но, похоже, не стоило.

— Братец, да из тебя не то что друг плохой, ты в принципе дальше носа не видишь. Так что ты плох, кем бы ни был, — усмехнулся демон. — Ты и брат херовый, и принц, и друг, и хозяин, и как бог тоже дерьмо, везде пал.

— Снова поболтать решил? Мало было той тряпки?

— Кстати, о ней. Ты что себе позволяешь? Зачем ты суёшь мне в рот эту зловонную вещь? Совсем берега попутал?!

Небожитель крепко сжал ложку в руке. Он изо всех сил старался не запустить её в младшего брата. Ци Жун всегда был раздражителем, но став демоном, он окончательно утратил совесть.

— У тебя, похоже, слишком много сил, раз трещишь без умолку, пора бы, значит, приступить к перекусу, — натянув улыбку на лицо, Се Лянь наложил в тарелку похлёбку и преподнёс её демону. — Открой рот по-хорошему, если не хочешь, чтобы я влил в тебя это насильно.

Еду Се Ляня можно описать одним словом — убийственная. Он смешивает продукты, которые нормальный человек никогда не стал бы использовать в супе. Сам он не осознаёт ужаса своей стряпни, хотя подсознательно боится предлагать её другим. Его заветная мечта — чтобы кто-то оценил его кулинарные шедевры. Пока такого человека он не нашёл, поэтому будет продолжать совершенствовать свои навыки. Первым подопытным станет его младший брат, которого нужно изгнать из человеческого тела.

— Убери эту дрянь от меня! — выругался демон. — Фу, как еда может так вонять? — он старался отползти подальше, но упёрся в стену. — Ты что сделал с ней? Вот же стоял нормально, я своими глазами видел! Да убери ты, блять, эту хуету от меня, не суй мне её в лицо!

Все его слова остались без внимания. Бог войны продолжал кормить его отравленной ложкой. В конце концов, ему удалось накормить Ци Жуна. Это было тяжело, но последующая тишина была идеальной. Демон не выдержал и потерял сознание. Хотя казалось, что он отправился в мир иной.

Се Лянь подумал, что издевательства закончились, и нужно проявить сочувствие. Он отложил пустую тарелку и хотел перетащить демона ближе к окну, чтобы согреть его. Но стук в дверь прервал его попытку. Дети играли на улице, но они бы не стали стучаться, ведь он сказал им, чтобы входили и выходили спокойно, не боясь. Да и стук от их маленьких кулачков не мог быть таким.

Отпустив бессознательное тело, принц стряхнул пыль с ладоней, так как одежда нечести загрязнилась от долгой неподвижности и времяпровождения на полу, и направился к двери.

Осторожно приоткрыв дверь, он выглянул наружу через небольшое отверстие.

— Кто там?

— Гэгэ, это твой Саньлан, — послышался нежный голос.

Когда бог войны узнал посетителя, он воспрянул духом и сразу же распахнул дверь настежь.

— Саньлан! Какими судьбами решил навестить?

— Пусть и запоздало, но пришёл поздравить тебя с победой, — улыбнулся юноша в кленовых одеяниях. — А заодно извиниться за случай в пещере.

Вместо того чтобы пригласить гостя внутрь, он быстро оглянулся, дабы проверить, не проснулся ли Ци Жун. С облегчением убедившись, что тот всё ещё спит, он осторожно подвинул юношу чуть дальше. Затем вышел из храма на улицу и закрыл дверь.

— Спасибо за фонари, — сказал Се Лянь, смущённо улыбаясь, — мне очень приятно, но не стоило тратить на это столько денег, — он почувствовал лёгкий укол совести, ведь друг потратил много на обычные фонари. — За тот случай тебе нужно извиниться перед А-Ином, а не передо мной, — продолжил Се Лянь. — Думаю, он простит тебя, ведь ты явно не хотел этого. Никто не ожидал, что такое произойдёт.

Демон, скрывавшийся под личиной молодого парня, загадочно улыбнулся и спросил:

— Конечно, гэгэ. Ты свободен сейчас? Не хочешь прогуляться рядом с храмом?

— А? Не против, только заведу детей в дом. Подожди минуту, Саньлан, — ответил принц и переместил свой взгляд на играющих в паре чжанах и окликнул их. — Гуцзы, Лан Ин, заходите в дом, уже поздно. Я ненадолго отлучусь, как приду, поужинаем.

Мальчики вскочили со своих мест, едва услышав голос старшего, и послушно забежали в храм, минуя Се Ляня и незнакомого юношу.

— Теперь можем отойти.

Они молча прошли немного и остановились на небольшой поляне, где закат был особенно красив. Святилище всё ещё виднелось вдали, поэтому принц и князь без опасений за детей сели на траву.

— Ты хотел что-то сказать? — с интересом спросил Се Лянь, взглянув на демона.

— Как ты узнал, гэгэ? — Хуа Чэн с доброй ухмылкой подставил ладонь под голову и посмотрел в ответ. — Мысли умеешь читать?

— Конечно, нет, — засмеялось божество. — Просто это было очевидно по твоему лицу. Говори, я внимательно выслушаю всё, что ты скажешь.

— И на вопросы ответишь?

Се Лянь на мгновение задумался, но быстро ответил.

— Не могу гарантировать, ведь даже я, прожив много лет, не всё знаю, но постараюсь.

Хуа Чэну этого было более чем достаточно. Ему не нужны были глубокие знания о мире от принца. Не отводя взгляд от чужих глаз, чем смутил бога, демон внезапно отвернулся и уставился вдаль, наблюдая, как смешиваются краски неба и как уходит за горизонт солнце.

— Расскажи мне о Яньло-ване. Вы так дружны, что мне захотелось узнать о нём больше. И для извинения пригодится знать.

Смущение и волнение сошло с Се Ляня, теперь он серьёзно погрузился в думы. Потребовалась пара минут, чтобы он ответил. Просьба была простой, но касалась человека, о котором невозможно было сказать что-то обычное по типу: весёлый, интересный и прочее. За несколько минут в его голове пронеслось множество мыслей, но ни одно слово не смогло описать бога.

— Я не знаю, — признался принц. — Мы не потеряли близость, но за столько веков я уже не могу быть уверен, что он остался прежним. Многое изменилось, произошло много событий — как хороших, так и плохих, — и всё это могло его изменить. Но я почти ничего не знаю о том, что именно произошло за эти восемьсот лет, поэтому не могу ответить тебе. — Прервавшись на мгновение и переведя дух, он продолжил. — Если судить по моим чувствам, он прекрасный человек. Он поддержит, когда тебе плохо, останется рядом, у него доброе сердце. Но даже если он улыбается и кажется, что доверяет тебе, не принимай всё за чистую монету. Он будет скрывать свои переживания и тревоги, пока правда не станет очевидной. Я сам такой, но он, пожалуй, будет ещё упрямее, — с усмешкой сказал бог.

Всё, что он произнёс, тронуло его самого до глубины души. Он вспомнил, как Вэй Ин скрывал свои раны и как чуть не коснулся его руки на глазах у других небожителей. От этих мыслей он залился краской.

— Гэгэ, ты так говоришь о нём, будто он тебе нравится.

— Конечно, он мне нравится. Он же мой друг и товарищ. Как может быть иначе?

— Я не об этом, — тихо сказал Хуа Чэн. — Ты его любишь, не так ли?

— Что? — обомлел Се Лянь.

Любит? Разве такое возможно? Да, у него учащалось сердцебиение рядом с ним; да, он волновался даже за самую пустяковую его рану; да, он всё время желает находиться рядом и радуется, когда узнаёт, что он важнее других для Вэя, но разве это любовь? Он не знал этого чувства, но если вспомнить всё перечисленное и вспомнить все истории, которые он узнал от людей во время скитания, то отрицать всё так же становилось сложно.

— Я угадал? — нечисть нарушила хаос в голове бога.

Для ответа Се Ляню пришлось набраться немало сил и смелости:

— Наверное, ты прав, — скрывая своё побагровевшее лицо в согнутых коленях, произнёс он.

— Хочешь, чтобы он ответил тебе взаимностью?

— Да.

Принц неуверенно отвечал, не замечая, как чужие глаза сверкнули красным отблеском заката. В них читались тоска и капля зависти, но уже не к нему.

— Понял, — демон вздохнул с грустью. — Я помогу с этим.

— Зачем тебе это? — удивился Се Лянь. Ему было непонятно, какую выгоду Хуа Чэн мог извлечь из этого.

— Ты ведь мой гэгэ, — улыбнулся демон, словно пряча одно из своих самых значимых чувств.

На душе стало тревожно, но Се Лянь не понимал, почему. Разве не должен он сейчас поблагодарить князя и с радостью принять его помощь? Однако, глядя в знакомые глаза, он почувствовал, как что-то изменилось, и его охватила печаль.

— Спасибо, — благодарность прозвучала неискренне, но уже хорошо, что он смог это произнести.

— Обращайся, — вставая с земли и отряхивая одежду, ответил Саньлан, поворачиваясь к небожителю спиной, приготовившись идти назад в храм.

Поднявшись вслед за юношей, принц не смог удержаться от одного единственного вопроса.

— Как ты понял, что мне нравится А-Ин? Даже я сам этого не до конца понимал, пока ты не открыл мне глаза.

Слегка обернувшись к старшему, демон, стоя под яркими лучами закатного солнца, промолвил:

— Просто у меня тоже есть человек, близкий сердцу.

Продолжать диалог ни один из них больше не стал. Шагая рядом и не отдаляясь, они дошли до святилища. Ци Жун всё ещё находился без сознания, Гуцзы сидел рядом с отцом, ожидая его пробуждения, а Лан Ин, забравшись на стул, смотрел в окно, рассматривая что-то снаружи.

— Я вернулся, — оповестил о своём прибытии принц, запирая дверь за гостем. — Вы наверняка все изголодались, мойте руки и садитесь за стол, я подам еду.

Дети встали со своих мест и вместе пошли мыть свои ладошки, смывая с них грязь. Аккуратно протерев руки чистой тряпкой, поданной им Се Лянем, они уселись за стол в ожидании ужина. Стоящий у выхода молодой человек немного пугал их, но когда юноша обратил на них своё внимание, он мило улыбнулся и присел напротив, чтобы не нависать над ними.

Аппетит у всех был отменный, наверное, потому что еду готовил не Се Лянь. Все булочки и другие пышки мигом улетучились в маленькие рты, чему нельзя было не радоваться.

Да, неловкость между демоном и богом никуда не делась, у них всё ещё, возможно, имеются недосказанности между собой. Но сейчас, в такой тёплой атмосфере, не стоило испытывать плохие эмоции.