Глава 29
Никогда не думал, что утро может быть по-настоящему добрым. Не просто добрым, а волшебным. Солнечный свет пробивается сквозь узкую щель между шторами, и я лениво открываю глаза. Передо мной самая лучшая картина — моя девушка, свернувшись клубочком, сладко спит в моей постели. Её дыхание тихое и размеренное, а у меня всё наоборот: сердце колотится, будто не верит в происходящее. Не удержавшись, осторожно обнимаю её, прижимая к себе так, словно боюсь, что она исчезнет. Какая же она красивая. Мысль пронзает голову, что я должен беречь то, что имею иначе ускользнет и я даже не смогу ничего сделать. Наверное, потому что я до конца так и не верю, что всё это происходит со мной наяву. Я, который раньше не верил в любовь, сейчас смотрю на эту милоту, мирно спящую в моей кровати, и понимаю, что влюбляюсь всё сильнее и сильнее. И этот процесс необратим. Она околдовала меня с первой секунды, и я не хочу возвращаться в жизнь «до неё», ведь теперь я знаю, какой стала моя жизнь благодаря ей.
Утонув в мыслях, я даже не заметил, как моя принцесса начала просыпаться. Она слегка шевельнулась и издала такой прекрасный утренний стон. Глаза её всё ещё закрыты, но руки крепче обняли подушку, словно это её спасательный жилет. Хотел бы я, чтобы она так же обнимала меня. Но сегодня, и возможно не только, подушке повезло больше. Я даже улыбнулся, поймав себя на том, что ревную её к подушке.
Она немного ворочается, переворачиваясь на спину. Я чувствую, что она уже не спит. Вот какая она по утрам. Теперь я знаю и эту её сторону.
— Доброе утро, — шепчу я ей на ухо, отодвигаю прядь волос и оставляю лёгкий поцелуй на её щеке. Вижу, как уголки её губ медленно изгибаются в улыбке, и сам не могу сдержаться. — Как спалось?
— Прекрасно. Спала как младенец. Это всё ты, — отвечает она, не открывая глаз.
— Я? — удивлённо переспрашиваю я. — А что я сделал?
— Вымотал меня.
Она открывает глаза и смотрит на меня сонным, но до невозможности прекрасным взглядом. Сегодня в её глазах больше зелени, чем голубизны, и это невероятно красиво.
— Ты ведь была не против.
— А я и не жалуюсь, — её губы дрогнули в застенчивой улыбке. Боже... она всё ещё смущается? Но как же мне нравится эта её сторона. Такая чистая, нежная, скромная и до безумия красивая. И она моя. Только моя. Никогда бы не подумал, что окажусь таким собственником.
— Я загладил свою вину? — шепчу я в её губы, но пока не позволяю себе поцелуя.
— Дай подумать... — она на миг хмурится, будто серьёзно раздумывает, и вдруг её смех прорывается сквозь тишину. Тёплый, звенящий. Она касается моих щёк ладонями и шепчет: — Не делай так.
— Как?
— Не хмурься. Расслабься, — её голос мягкий, но твёрдый. — Я же сказала уже, что простила тебя. Я правда не злюсь. Но запомни: ещё раз такое выкинешь — так просто не отделаешься.
— Обещаю, буду держать себя в руках.
— И нормально поговоришь со мной. Нейтан, пойми, ты имеешь право на эмоции, ты же живой человек, но... прежде чем что-то сказать, прокрути всё в голове, проанализируй, чтобы не вышло, как тогда. Хорошо?
— Я всё учту, моя королева.
— Нейтан, — она толкает меня в плечо, и на её лице играет улыбка, в которой явственно слышится смех. — Я серьёзно.
— А я что, шучу? Правда, всё понял.
— Хорошо. Который час?
— Не знаю, не смотрел. Сам только проснулся... а потом любовался тобой в своей постели. Разве утро не прекрасное?
— Нет, оно не прекрасное, — она делает паузу, и в этот миг я замираю, — оно идеальное. Я всегда любила выходные: можно поспать подольше, никуда не спешить. Каждый раз просыпалась с улыбкой от самой мысли, что есть немного времени для себя, для близких, для друзей. Но сегодня всё иначе. Сегодня я проснулась, и моя улыбка появилась раньше, чем открылись глаза. И всё это из-за тебя, — её щёки заливает нежный румянец, а слова проникают в самую глубину. Моя девочка. — Это утро особенное.
Я не удержался и притянул её к себе для поцелуя, крепко обхватив за талию. Она сразу же запустила свои маленькие пальчики в мои волосы, будто тигрица, вцепившаяся в добычу, которую не намерена отпускать. И, чёрт возьми, совру, если скажу, что мне это не нравится. Это утро и вправду идеальное. Ведь раньше я просыпался и выполнял утренний ритуал на автомате: завтрак, а порой и просто чашка кофе — и сразу в офис. А сегодня я впервые открыл глаза с улыбкой, с лёгкостью в душе и единственным желанием — как можно дольше оставаться в постели рядом с моей девочкой, не отпуская её ни на шаг.
С трудом отрываюсь от этих сладких губ и говорю:
— Как бы мне ни хотелось тебя отпускать, но лежи, а я быстро в душ и принесу завтрак. Хорошо?
— Хорошо. Но давай я помогу с завтраком? Только мне тоже нужно в душ. Дашь полотенца?
— Нет, нет, нет. Никакой помощи. Ты остаёшься здесь, просыпаешься, а я всё сделаю сам, в лучшем виде. Кстати, полотенца в ванной в шкафу, бери любое.
— Смотри, ещё разбалуешь меня... и не заметишь, как я начну требовать этого каждое утро, — смеётся она, её смех прорывается сквозь утреннюю тишину.
— А что, если я совсем не против баловать свою девочку? — оставляю лёгкий поцелуй на её губах, отрываюсь и направляюсь в ванну.
Прохладный душ помогает прийти в себя, но осознать, что утро может быть настолько прекрасным, я всё равно не могу. Вытираюсь полотенцем, натягиваю спортивные штаны, оставляя торс открытым, и босиком иду на кухню. Готовлю свой фирменный завтрак: яичницу с беконом, тосты, немного овощей, стакан апельсинового сока и кофе с молоком для неё, а чёрный, без сахара, для себя. На вид всё вроде очень даже аппетитно. Надеюсь, ей понравится.
Когда возвращаюсь в спальню с подносом, она выходит из душа, обмотанная лишь полотенцем. У меня чуть не выпадает всё из рук. Она сногсшибательна и так без всяких сомнений, но сейчас... слишком соблазнительна. А в мыслях тут же всплывает картина — она подо мной и без всяких полотенец.
— Ммм... Боже, какие ароматы, — тянется она к подносу, вдыхая запах. И правда, пахнет изумительно. Мой любимый завтрак уже много лет. — Что там?
— Ложись в кровать и увидишь, — улыбаюсь я. — Давай, давай.
Она послушно забирается обратно в кровать и смотрит на меня в ожидании. Я ставлю перед ней подставку с завтраком и ловлю её застывший на мне взгляд.
— Что такое? — спрашиваю я.
— Ты невероятный, ты знаешь? Кажется, я сорвала джекпот, — улыбается она своей прелестной улыбкой.
— Думаю, всё как раз наоборот. Ешь, потом скажешь как тебе, — быстро целую её в губы и отстраняюсь. Бегу на кухню за своей порцией, возвращаюсь и устраиваюсь рядом с ней.
— Боже, Нейтан... чёрт, как же вкусно, — стонет она, а я мысленно умоляю своего друга не предавать меня и не выдать всё лишним движением. Хотя кого я обманываю? Одного её взгляда хватает, чтобы всё там всталo по стойке смирно. Чёрт, чувствую себя подростком. — Признайся честно, какие таланты у тебя ещё припрятаны?
— Думаю, большим тебя не удивлю. Боюсь, это мой максимум.
— Ты преувеличиваешь. Уверена, ты можешь всё, просто не хочешь признавать, — она кладёт в рот помидорку и игриво улыбается. — Очень вкусно.
— Я рад, что тебе понравилось, — и это чистая правда. Видеть, как она радуется даже мелочам, как светятся её глаза, как сияет улыбка — это дорогого стоит. Я готов готовить ей такие завтраки хоть каждый день, лишь бы наблюдать, как она улыбается. — Ты останешься? Проведём день вместе, можем сходить куда-нибудь.
— Я не против. Я уже сообщила родителям, что у меня всё хорошо, и когда вернусь не знаю, чтобы не волновались. К тому же... — она делает паузу, а затем продолжает: — Папа знает про нас.
— В каком смысле?
— Ну я вчера хотела оставить цветы, предупредить, что мне надо ненадолго отлучиться, чтоб они не волновались если вернусь поздно, но папа застал меня врасплох. Я уже не стала скрывать от кого этот букет, ну и тот первый. Ты же помнишь я говорила, что в тот раз, когда его принесли папа был дома и у него было очень много вопросов. Но конечно же я понимала, что на мою отговорку что это все проделки Ками он не купиться. Он постоянно мне говорил, чтобы я смотрела в оба глаза и не позволяла разбить себе сердце, что надо думать головой и все такое. Неужели он сам в это верит? Разве за любовь отвечает мозг? То есть да, конечно, жить в розовых очках это не моя история и вообще не советую. Но разве может только мозг отвечать за любовь. Разве ты не должен чувствовать сердцем? Да это вообще много касается.
— Он просто очень тебя любит и переживает. Его можно понять. Он как отец хочет защитить тебя, пусть даже такими способами.
— Да, возможно... — она делает небольшую паузу, но тут она начинает говорить и я, услышав грустную ноту в ее голосе, начинаю подозревать о чем пойдет речь. — Знаешь, папа очень сильно переживает из-за одного случая, который словно разделил нашу жизнь на «до» и «после». Он сам мне об этом говорил... может, не прямо, но сути это не меняет. Я вижу, как это ест его изнутри, и чем старше я становлюсь, тем яснее понимаю, почему он так печётся обо мне, — она ненадолго замолкает, но затем продолжает. — Может, сейчас не самое подходящее время, но я хочу рассказать тебе. Это до сих пор рвёт меня на части. Сложно всё это носить в себе.
Я уже понял, к чему она ведёт, но не подал виду, а продолжал внимательно слушать. Мне важно чтоб она сама хотела рассказать. Без давления.
— О чём? Лия, ты можешь рассказать мне всё, что тревожит тебя, — стараюсь дать ей почувствовать, что рядом человек, готовый выслушать, подставить плечо и поддержать в трудную минуту.
— Брат... — начинает она тихо. — Да, у меня был брат. Старший. Мы были очень близки, несмотря на разницу в возрасте. Я думала, он никогда ничего от меня не скрывает. Конечно, у него была своя жизнь, право на тайны... но если бы я только знала о той его тайной стороне... – её голос дрогнул, и я увидел первые слёзы в уголках её глаз.
— Малыш, может, не надо? На, выпей, — протягиваю ей стакан с апельсиновым соком. Она делает маленький глоток, ещё один и она отставляет стакан.
— Нет, нет... всё хорошо. Я в порядке. Правда, — говорит она и, сделав ещё глоток, продолжает. — Он занимался футболом, параллельно ещё и боксом. Это я знала. И, если честно, не одобряла — ты знаешь, как я отношусь к таким видам спорта. Но что я могла поделать? Он уверял, что тренировки закаляют, дают выносливость и силу, помогают в игре. Но вот чего я не знала... так это того, что он участвовал не просто в боях, а в боях без правил. Какой чёрт вообще занёс его туда? — её голос срывается, и слёзы катятся по щекам.
Я притягиваю её к себе, позволяя выговориться и выплакаться. Пусть её боль растворяется здесь, у меня на груди, а не остаётся в ней камнем.
— Тшш... милая. Всё хорошо. Плачь. Так станет легче.
Она отстраняется, её глаза покраснели от слёз, которые она поспешно вытирает тонкими пальцами. Как же мне хочется забрать её боль себе, избавить от этого груза, подарить ей только море улыбок и счастья.
— Да, всё хорошо. Я в порядке, — произносит она и, сделав глубокий вдох, продолжает. – Я, если честно, до сих пор не верю, что это произошло. Тогда это было как гром среди ясного неба. Помню тот день до мелочей: я вернулась из школы, съела приготовленный мамой обед — мою любимую рыбу. С тех пор я её ненавижу. Потом ушла в комнату делать уроки. Папа вернулся раньше обычного и едва успел переступить порог, как зазвонил телефон. Теперь я знаю, что ему тогда сообщили, но в тот момент... когда он схватился за сердце и едва не потерял сознание, я думала, что не переживу этого всего от неведения. Моё сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. Я ничего не понимала — что с папой, что происходит, — а правда оказалась куда страшнее, чем я могла вообразить. Ему позвонили из больницы. И сказали... что их сына не удалось спасти.
Она замолкает, и в этой паузе воздух словно густеет. Я едва дышу, глядя на неё. Даже не представляю, что чувствует человек, когда ему сообщают, что его ребёнок умер. И, наверное, лучше не знать. Сердце разрывается от одной только мысли, что отец может пережить такое.
— Когда мы приехали в больницу, мы еле держались на ногах. На опознание пошёл только папа, я осталась с мамой. Всё то время, пока мы ждали, я молила Бога, чтобы это оказалось дурным сном. Но увы... судьба сыграла с нами злую шутку. Всё было реальностью.
— Что произошло? — осторожно спрашиваю я, хотя кое-что уже знал. Но мне важно услышать это от неё, важно разделить её тяжесть.
— На одном из этих боёв... его забили до смерти, — слова срываются, превращаются в рыдания. — Зачем? Зачем он в это ввязался? Что его туда потянуло? Кто? Господи... столько времени прошло, а я до сих пор не могу его отпустить!
— Моя девочка... — я прижимаю её к себе крепче. — Плачь, если нужно, — шепчу, хотя каждую её слезинку чувствую, как нож в сердце.
Я хотел задать ей ещё несколько вопросов, но сдержался: она и так была не в лучшем состоянии. Не стоит ее ещё больше мучить расспросами. Она прижимается ко мне так крепко, будто цепляется за спасательный круг и меня радует тот факт, что она чувствует комфорт и безопасность рядом со мной.
— Прости... — её голос дрожит от слёз. — Прости, я не хотела разводить здесь море слёз и портить нам утро. Чёрт меня дёрнул снова нырнуть в эту тему.
Я мягко отрываю её лицо от своей груди, обхватываю его ладонями, заставляя посмотреть на меня.
— Я, кажется, уже говорил тебе: перестань извиняться за пустяки. Ты имеешь полное право на свои эмоции, поняла? — говорю я, глядя прямо в её глаза. Она лишь кивает, не находя слов. Но это правда: она не должна извиняться за то, что чувствует. Конечно, в жизни важны контроль и баланс — как в моём случае, — но это точно не про неё. За то время что я ее знаю, могу точно сказать, что этот человек покажет взрыв эмоций только в том случае если чаша переполнена, тогда излишки хочешь не хочешь, а найдут выход через край. — Поверь, для меня очень ценно, что ты делишься со мной таким сокровенным. Я понимаю, как тебе больно. Я тоже терял близких людей, и знаю, что это значит, – добавляю я.
— Твой отец... ты о нём? — осторожно спрашивает она.
— И о нём тоже, — отвечаю я. — Но был ещё случай. Я потерял хорошего друга. Мы с ним повздорили, а потом... я узнал, что он погиб.
— Боже... мне так жаль. Правда. Как ты это пережил?
— Тяжело, не скрою, — признаюсь я. — Это многое во мне изменило: взгляды, отношение к жизни. Долгое время я ощущал чувство вины. Наверное, из-за нашей ссоры. Казалось, что в этом есть и моя вина, что всё так закончилось.
— Послушай. Посмотри на меня, — она тихо просит, и я поднимаю взгляд. — Я не знаю, что тогда случилось, и ты имеешь полное право не рассказывать, если не хочешь. Но перестань винить себя. Жизнь порой непредсказуема, и никто не знает, куда она нас заведёт, что ждёт завтра, — её голос мягкий, но слова падают прямо в душу. — Вот кто бы мог подумать, что мы встретимся с тобой на одной тропе жизни? Что я буду лежать с тобой в одной постели и откровенничать? Никто. Главное, что ты помнишь о нём. Все, кто нас покинул, живут в наших сердцах и памяти. И это самое важное.
— Откуда ты у меня такая мудрая? — улыбаюсь я. — Но ты права, и я это понимаю, есть вещи, которые от нас не зависят. И как бы нам ни хотелось, иногда невозможно повлиять, чтобы защитить близких людей, но мозг понимает, а чувствам сложно. Раз уж у нас день откровений, хочу, чтобы ты знала кое-что обо мне, что когда-то было частью моей жизни.
— Знаешь, — продолжаю я, не откладывая, — я тоже когда-то занимался борьбой, ходил на бокс и всё такое.
Её брови поднимаются в удивлении, но пока я не вижу страха или осуждения.
— Для меня это был способ выпускать пар, показывать свою силу, проверять себя, тренировать выносливость. Я понимал, на что шёл, и сразу говорю я никогда не участвовал в боях без правил. Только открытые клубные поединки в классическом формате. Но даже там случались трагические случаи, и всё равно я продолжал драться. До того дня, пока мой друг не погиб.
Я делаю паузу, чтобы она переварила сказанное.
— Там всё было сложно. Похоже, его соблазнили деньги, иначе я не понимаю, зачем он пошёл туда, куда не следовало. Когда я узнал, что это был подпольный бой, и правила там явно никто не соблюдал, у меня сорвало крышу. Соперник был слишком сильным. Мы даже подрались со злости, и я был уверен, что он откажется, но он пошёл. Либо соблазн был слишком велик, либо отказ не принимался. С тех пор я покинул ринг. Теперь мой максимум — тренажёрный зал и груша в бойцовском клубе. Раз, может, за всё это время я вышел на ринг. Но что-то во мне переключилось после того случая.
Я делаю лёгкую паузу, собираясь с мыслями.
— Когда ты меня тогда увидела возле центра с разбитой губой, это был тот самый день. Я вышел на ринг с другом, чтобы выбить все мысли о тебе из головы. Мы тогда только познакомились, а я уже ни о чём другом думать не мог. Нужно было отвлечься и решил, что это поможет. И то я даже не сразу додумался пойти туда.
Она молчит, смотрит на меня некоторое мгновение, а потом её голос прорывает тишину:
— Мне жаль, правда. Теперь понимаешь, почему я терпеть не могу этот вид спорта. Он калечит и гробит людей. Может, профессиональный спорт другой, но всё равно... Наверное, во мне говорит боль, не знаю.
— Конечно, у тебя болит. И это нормально, — я мягко улыбаюсь. — Знаешь, сначала я боялся признаться, потому что не хотел тебя напугать, боялся, что ты подумаешь, что я кулаками решаю проблемы, хотя это было вовсе не так. Поэтому не сказал правду о том, откуда разбита губа. Сейчас я решился, хоть страх всё ещё присутствовал, что ты не поймёшь.
Она прижимается ко мне ближе, оставляет подносы с пустыми тарелками и садится мне на колени, обхватывая мою голову, заставляя смотреть ей в глаза.
— Я не могу бояться тебя, — шепчет она. — С тобой я чувствую себя безопасно, спокойно и комфортно. Тебе даже не стоит об этом думать. Тогда я правда испугалась, что с тобой что-то случилось, что ты подрался, но это нормально. Это не значит, что я тебя боюсь, просто потому что ты занимаешься борьбой.
— Это громко сказано, «борьба», — улыбаюсь я в ответ.
— Это неважно, — шепчет она, придвигаясь ближе. — Значит, ты хотел выбросить любые мысли обо мне из головы... — её голос такой соблазнительный, что сводит меня с ума.
— Признаюсь, так и было, думал, с ума сойду. А собственно, ты до сих пор продолжаешь это делать, — хватаю её за талию и одним движением кладу на лопатки. Она пищит, но тут же громко смеётся, и я впиваюсь в её губы, заглушая этот чудесный звук.
Ее пальцы тут же находят мои волосы, наверное это ее любимое занятие, но я ничего не имею против, к тому же мне нравится как она это делает. А еще как проводит ноготками по спине, когда извивается подо мной. Черт, я сейчас опять заведусь, и мы не вылезем из постели. Упс... кажется, поздно. Слышу её приглушённый стон и чувствую, как она начинает ерзать и тереться об меня. Кажется, моя девочка вошла во вкус.
Я нехотя отрываюсь и говорю:
— Малышка, мы не вылезем из постели, если ты не прекратишь.
— А если я не хочу прекращать? — прикусывает она губу, и черт бы меня побрал, я не могу ей сопротивляться. Только не с ней.
— Ты уверена? – ещё раз спрашиваю я.
— Да, уверена. Хочу тебя, — засасывает она мою губу, покусывая, а затем отрывается и шепчет. — Сейчас.
Ну а кто я такой, чтобы отказывать своей девочке? У меня и так уже снесло крышу.
Естественно, мы с кровати вылезли уже ближе к обеду, не могли насытиться друг другом, и всё утро провели, наслаждаясь друг другом и каждым мгновением. Одного раза было мало, поэтому там где второй, там и третий.
Когда мы наконец выбрались из объятий друг друга и собирались идти гулять по городу, Амелия была ещё в ванной, как вдруг раздался звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Может, Алекс? Он недалеко живёт, так что это возможно, но можно ж и позвонить. А где собственно мой телефон?
Пока я размышляю, звонок повторился, и я направился к двери. Не успел подойти, как слышу с той стороны.
— Нейтан, блин, открывай! Я знаю, что ты дома!
Черт. Камилла? Что она тут делает?
Амелия...
Я быстро бегу в ванную, чтобы предупредить ее. Мигом залетаю и шепчу:
— Тише, будь здесь. Камилла пришла.
— Что? О боже... Ладно, да, хорошо. Скажешь, когда она уйдёт.
Я возвращаюсь к двери, открываю её и вижу, скажем так, не совсем довольную сестру, которая смотрит на меня.
— Нейтан, какого черта ты трубку не берёшь?! — шипит она, влетая в квартиру. — Я же говорила, что ты мне сегодня нужен! Ты обещал помочь. Я тебе звонила, звонила, а толку ноль! Где твой телефон?
— С чем помочь? — хмурюсь я, не припоминая чтоб она просила меня о чем-то.
— Ну, я же просила, чтобы ты мне помог собрать комод. Его доставили, а собирать некому.
— А, точно... — начинаю вспоминать и понимаю, что совершенно забыл об этом. Черт. Как сказать ей, что сейчас не могу?
— Только не говори, что ты забыл, — щурится она.
— Что? Не совсем. Ммм, ладно... Иди в машину. Может, даже езжай домой, а я приеду своей машиной, ок?
— А что, мы не можем моей машиной поехать?
— А как я обратно вернусь? К тому же у меня ещё дела.
— Ладно. Но включи уже телефон.
— Да-да, всё сделаю. Сейчас соберусь и приеду.
— Ок... Уже ушла. Жду тебя. Только давай в темпе, у меня еще дела сегодня.
Не успел я даже ничего сказать, а моя сестра уже скрылась за входной дверью. Только Камилла закрыла дверь, как я возвращаюсь в спальню и вижу Амелию, сидящую на кровати.
— Всё, она ушла, — говорю я. — Но есть одна проблема.
— Какая? — её глаза полны лёгкого страха, я подхожу к ней, чтобы успокоить.
— Не та, о которой ты думаешь. Она ничего не заподозрила, иначе тут бы уже такой скандал был. Просто я обещал ей собрать комод и забыл об этом. Надо было как-то её выпроводить, чтобы мы могли спокойно обсудить всё. И все, что я мог придумать — это то, чтобы она сейчас ехала домой, а я поеду за ней и всё сделаю. Уже думал, что всё пропало. Прости.
— Езжай, конечно. Всё хорошо. Это не страшно. Потом мы проведём время вместе.
— Прости, родная... — тихо говорю я. — Я даже в тот момент не смог ничего придумать. Уже сейчас думаю, что можно было хоть что-то про работу придумать, но...
— Не надо ничего врать. Хватит уже этого вранья, — прерывает она меня.
— Да, действительно хватит, — слышу я голос сзади и это...
— Ками... — шепчет Амелия, и в её глазах собирается страх. Черт... Как она сюда вошла? Кажется, я забыл закрыть дверь в спешке. Я понимаю, что сейчас будет, и мне не нравится, как моя сестра узнала об этом. Даже если я хотел, чтобы она знала, я точно не хотел, чтобы это произошло так.
***
Всем привет ❤️
Надеюсь вы ждали новую главу ❤️ И она есть. Пишите обязательно как вам. Мне очень важен ваш отклик. Пишите комментарии и ставьте звездочки 🌟 Я не пропала, я все ещё с вами 🫶
Ваша Lina Lee 😘