Ядовитая принцесса (GL)

На следующий день снег прекратился.

Лу Ин всегда спала чутко, и, не дождавшись восхода солнца, уже проснулась. Би Ло, напротив, любила поспать подольше и, собираясь прислуживать Лу Ин с утренним туалетом, обнаружила, что та уже умылась и оделась. Она сидела у окна, бережно протирая тонкой шелковой тканью старинную цитру.

Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз касалась струн? Лу Ин никогда не была склонна к изящным развлечениям, а в одиночестве – тем более. Лишь каждый день она старательно протирала инструмент, и, несмотря на долгие годы, цитра сияла, словно новая.

Би Ло в глубине души вздохнула. Говорят, вещи пробуждают воспоминания о людях. Хоть она и не отличалась проницательностью, но, глядя на Лу Ин, понимала, о чем думает её госпожа. За последние полгода в глазах Лу Ин не мелькнуло ни искры жизни.

— Госпожа, Цзо ле [1] явился спозаранку, — сказала Би Ло. — Господин просил вас присоединиться к ним за утренней трапезой.

[1] 左列 (zuǒliè) – гражданские чины государства (стоящие по левую руку императора); далее просто Цзо Ле

Она думала, что со временем чувства угасают – по крайней мере, ей так казалось. Если бы госпожа приняла Цзо Ле, всё могло бы сложиться к лучшему.

— Нет, — Лу Ин, не поднимая головы, тихо ответила. — Я не голодна, хватит и чего-нибудь простого.

— Госпожа... — Би Ло чувствовала себя беспомощной. Что она могла сказать в утешение? Лишь надеялась, что Лу Ин сумеет поскорее отпустить тяжёлые думы.

Когда подали завтрак, Лу Ин лишь пригубила несколько ложек каши с красными финиками и потеряла аппетит. В этот момент снаружи послышались торопливые шаги, но у самой двери они затихли, и вскоре раздался осторожный стук.

Лу Ин кивнула Би Ло, давая знак впустить гостей. Первым вошёл Лу Кан, уже переодевшийся в лёгкий охотничий наряд, полный молодецкой удали. Рядом с ним стоял мужчина в белом одеянии, лет двадцати трёх или четырёх, с густыми бровями и ясными глазами, державшийся с той выправкой, что присуща военным.

— Ин-эр, моя матушка специально для тебя испекла пирожки с османтусом, зная, как ты их любишь, — Цзо Ле, улыбаясь, показал коробку с угощением.

Хоть они и росли вместе в детстве, такой близости между ними никогда не было. Услышав, как он её назвал, Лу Ин растерялась. Её тон, как всегда, оставался мягким и учтивым, но в нём чувствовалась непреодолимая дистанция:

— Благодарю твою матушку за заботу.

И надо же – из всего выбрать именно пирожки с османтусом! Би Ло даже занервничала. Когда Гу Цинчжань уходила, она оставила госпоже полпакета конфет с османтусом, а теперь ещё и эти пирожки – разве не разбередят они старые раны?

— Утром ты почти ничего не ела, а на охоте точно проголодаешься. Я думаю, тебе... — начал было Цзо.

— Не нужно, — оборвала Лу Ин.

— Ин-эр! — Лу Кан не сдержался и тихо одёрнул её. — Гость в доме, будь вежлива.

Отец и брат явно желали, чтобы она вышла замуж в семью Цзо, оттого и поддерживали такие тёплые отношения между семьями. Как могла Лу Ин этого не понимать? Ныне семьи Лу и Цзо держали в своих руках военную мощь княжества Юй, но чем больше власти, тем сильнее их сдерживал Чжэн Чжао. Ведь служить государю – всё равно что ходить по краю пропасти. Обе семьи, конечно, втайне объединялись, чтобы обезопасить себя, зная, что их судьбы связаны: один возвысится – и другой с ним, один падёт – и другой за ним. Лу Ин всё это понимала. Даже если в душе она противилась, на людях ей приходилось поддерживать добрые отношения с Цзо.

К Новому году рынок в Лочэне оживился ещё больше. Скоро наступят холода, и такой суеты уже не увидишь. Для жителей Лочэна осень и зима – лучшее время для охоты. Удачливые охотники могли не только прокормиться до весны, но и продать добычу на рынке, заработав немного денег.

Охота богатых господ, вроде Лу Кана и Цзо Ле, разумеется, отличалась от охоты простолюдинов. Они гарцевали на боевых конях, с луками за спиной, привлекая взгляды горожан, когда проезжали через шумные улицы.

Лу Ин, сидя в повозке, слегка приподняла занавеску. Давно она не дышала свежим воздухом за стенами усадьбы. Улицы кишели прохожими – утренний рынок Лочэна был в самом разгаре.

— Госпожа, как же сегодня людно! — Би Ло попыталась разрядить молчание. Так редко они выбирались наружу, а госпожа всё равно не улыбалась. — Помню, в детстве второй господин частенько уводил вас тайком на рынок, а мне велел лежать на вашей постели, притворяясь вами...

Лу Ин смотрела в окно, затем обернулась и, едва заметно улыбнувшись, тихо вздохнула:

— И что с того? Матушка всегда замечала подмену с первого взгляда...

Молчание.

Би Ло поняла, что опять сказала не то. В этот момент её взгляд упал на уличного торговца, громко расхваливавшего леденцы на палочке. Она указала на него:

— Госпожа, вы же любите эти леденцы? Пойду куплю пару связок.

Но Лу Ин, проследив за её жестом, первой заметила торговца цветными фонариками. В северных землях не было обычая зажигать фонарики, и с тех пор, как она переехала сюда, ей не доводилось их видеть – тем более в разгар зимы. Она невольно задержала взгляд.

Генерал Цзо заметил её интерес и, решив, что ей приглянулись фонарики, подъехал ближе и, наклонившись, спросил:

— Хочешь, чтобы я купил тебе один?

— Нет... — начала было Лу Ин, но не успела договорить, как Цзо Ле уже хлестнул коня и направился к лотку.

У прилавка стояли две или три даосские монахини в лиловых одеждах. Торговец, явно южанин, говорил с южным акцентом. Увидев молодого господина на белом коне, он почуял выгодную сделку и нетерпеливо прикрикнул на монахинь:

— Не покупаете – так не стойте тут, не мешайте торговле!

— Я беру всё, — сказал Цзо Ле. — К закату доставите в усадьбу генерала Лу.

С этими словами он бросил торговцу увесистый слиток серебра. Тот, не веря своему счастью, прикусил слиток зубами, и его улыбка растянулась до ушей.

— Будет сделано, господин, не извольте беспокоиться! — заверил он.

Лу Ин наблюдала за всем этим. Би Ло, тронутая поступком, не удержалась:

— Цзо Ле и вправду заботлив.

Лу Ин опустила занавеску и, полуприкрыв глаза, откинулась назад. Повозка, слегка покачиваясь, двигалась медленно.

Оттепель была холоднее, чем снегопад. В разгар зимы деревья в Лочэне стояли голые, но в восточных предместьях, где леса были устойчивы к морозам, даже в декабре зеленели густые кроны – идеальное место для охоты.

Лу Кан и Цзо Ле, молодые и горячие, закалённые в боях с юности, быстро нашли общий язык. Их оживлённая беседа спасала от неловкого молчания втроём.

Заметив вдали оленя, оба тут же оживились.

— А-Ле, слыхал, на поле боя ты стреляешь без промаха, — сказал Лу Кан. — Не сразимся ли на охоте?

Цзо Ле, полушутя, наклонился к нему и тихо сказал:

— Если я выиграю, убедишь генерала Лу отдать за меня Ин-эр. Идёт?

Лу Кан натянул поводья и рассмеялся:

— Мы с тобой братья, я и так замолвлю за тебя словечко. Но ещё посмотрим, одолеешь ли ты меня!

— Вот и проверим.

Лу Кан, беспокоясь за сестру, приставил к ней двух солдат для охраны.

— Я скоро вернусь, — сказал он. — Ты далеко не уходи, вечером зажарю тебе оленины.

Они продолжали шумно болтать, а Лу Ин только и мечтала, чтобы её оставили в покое.

— Идите, — сказала она. — Я просто поброжу неподалёку.

В снегу что-то зашевелилось. Приглядевшись, Лу Ин заметила лисицу – серебристо-белую, редкой породы. Если не присматриваться, её и не разглядишь. Загоревшись любопытством, Лу Ин тронула коня, но лисица, почуяв опасность, метнулась прочь.

— Госпожа, куда вы?! — крикнула Би Ло, видя, как Лу Ин уезжает всё дальше. Второй господин ясно велел не отходить от неё ни на шаг.

Раз уж она выбралась на волю, то не хотела больше сдерживаться. Лу Ин умела терпеть, но это не значило, что ей это нравилось. Ей хотелось скакать на коне по лесу, свободной от мирских забот. Но не каждому дано жить просто.

Снег прекратился, и слабый солнечный свет пробивался сквозь кроны, ложась на полуприкрытую снегом землю. Всё вокруг казалось мягче, тише. Лу Ин спешилась, ступая по рыхлому снегу. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь хрустом её шагов...

Недалеко притаилась та самая серебристая лисица. Лу Ин замедлила шаг, осторожно приближаясь. Это напомнило ей детство, когда она гонялась за зайцами по снегу. А ведь с тех пор минуло больше десяти лет.

Уши лисицы были куда чутче заячьих – при малейшем шорохе она снова ускакала. Лу Ин, улыбнувшись, покачала головой, провожая её взглядом. На охоте она никогда не возвращалась с трофеем, и отец, Лу Юаньшао, всегда говорил, что она слишком мягкосердечна и лишена героического духа.

Пора было возвращаться – иначе они начнут волноваться. Лу Ин сделала пару шагов назад...

— С-с... ах...