41
она медленно поднялась с дивана, подошла к нему и опустилась на колени перед его креслом, взяв его руки в свои.
— я тоже люблю тебя, — выдохнула она, и это прозвучало как освобождение. — и я боюсь. очень боюсь. но... я больше не хочу убегать. я хочу попробовать. я хочу верить нам.
слезы покатились по его щекам. он не сдерживал их. он притянул ее к себе, обнял так крепко, как будто хотел защитить от всего мира, от всех ее страхов и своих прошлых ошибок.
они сидели так на полу, обнявшись, два сломленных, напуганных человека, нашедших в себе силы сделать самый сложный шаг — довериться снова.
— я не обещаю, что будет легко, — прошептала она ему в грудь
— я не прошу легких путей, — ответил он, целуя ее в макушку. — я просто прошу шанса идти этим путем с тобой.
он притянул ее к себе, обнял так крепко, как будто хотел защитить от всего мира. в ту ночь он не уехал. и тогда что-то в них обоих переключилось. облегчение от произнесенных слов, боль от пережитой разлуки, яростная, животная тоска друг по другу — всё это смешалось в один сплошной, неконтролируемый порыв.
его губы нашли ее губы, но это был уже не нежный, испытующий поцелуй. это был голодный, отчаянный поцелуй, в котором было всё — и боль, и прощение, и безумная, невыносимая скука.
— я так по тебе скучал, — прошептал он, срывая с нее футболку, его губы обжигали ее кожу, оставляя влажные следы на шее, на ключицах
— каждый день. каждую секунду. мне не хватало тебя до боли.
— и я, — стонала она в ответ, впиваясь пальцами в его волосы, прижимая его к себе так близко, как будто хотела впитать в себя. — я пыталась забыть, старалась не думать... но ты везде. ты всегда со мной.
они сбросили с себя остатки одежды, не разрывая объятий, и рухнули на ковер. не было нежности, не было осторожности — была только яростная, жадная потребность ощутить друг друга, доказать, что это не сон, что они снова вместе.
он вошел в нее резко, глубоко, и они оба замерли на секунду, глядя друг другу в глаза, и в этом взгляде было больше слов, чем во всех их разговорах. а потом началось движение — неистовое, дикое, целительное. это был не секс, это было падение в пропасть и спасение друг в друге. каждое прикосновение, каждый стон, каждый вздох были клятвой, обещанием, молитвой.
они говорили, задыхаясь, на языке, понятном только им двоим: — не уходи больше... никогда... — не смогу... ты мой... — прости... — люблю...
когда волна накрыла их обоих, это было не просто удовольствие. это было катарсисом. падением старой кожи, больной и израненной. они лежали, сплетенные воедино, пытаясь отдышаться, и по их коже катились слезы — слезы облегчения, боли и абсолютного, всепоглощающего счастья.
он притянул ее к себе, прижимая так сильно, как будто хотел впитать в себя — прости меня, — прошептал он в ее волосы. — я люблю тебя. я всегда буду любить только тебя.
она не ответила. просто обняла его еще крепче. и в этом молчаливом объятии было больше прощения и обещаний, чем в тысячах слов.