32
однажды вечером мила предложила прогуляться по ночному городу. они шли по пустынным улочкам, и разговор как-то сам собой зашел о чем-то более личном — о страхах, о мечтах, которые кажутся глупыми.
— я вот, например, всегда боялась показаться слишком навязчивой, — призналась мила, глядя на свои ботинки. — поэтому молчала и надеялась, что человек сам всё поймет.
— в я всегда боялся, что меня сочтут ненужным, — тихо сказал дима. — поэтому старался быть самым лучшим, самым успешным... а внутри был просто испуганный пацан, который никому не может быть интересен сам по себе.
они остановились у старого фонаря, и мила впервые за долгое время внимательно посмотрела на него. Не как на «друга», а как на того самого диму, которого она когда-то знала.
— мы оба идиоты, — неожиданно для себя сказала она
— самые настоящие, — он горько улыбнулся.
в этот момент с них обоих как будто слетела скорлупа. они уже не играли в друзей. они просто были двумя одинокими людьми с одинаковыми шрамами.
дима не удержался. он медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и смахнул прядь волос с ее лица. его пальцы едва коснулись ее кожи, но это было электрически.
она не отпрянула. она замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалось смятение, боль и... надежда.
— прости, — прошептал он, убирая руку. — я не должен был.
— не должен, — согласилась она, но ее голос дрогнул.
они пошли дальше, но что-то между ними изменилось. воздух снова наполнился тем самым напряжением, той самой химией, которую они так старались игнорировать.
провожая ее до дома, дима остановился в шаге от ее подъезда. — спасибо за сегодня. за... разговор.
— да, — кивнула она. — мне тоже было... интересно.
она повернулась, чтобы уйти, но он тихо окликнул ее
— мила.
она обернулась. — я все еще жду, — сказал он просто. — и я буду ждать. потому что ты того стоишь.
она не ответила. просто снова кивнула и скрылась в подъезде.
дима стоял еще несколько минут, глядя на ее окно. впервые за все эти недели «дружбы» у него появилось крошечное, хрупкое ощущение, что лед начал таять. он не знал, сколько еще потребуется времени, но он был готов ждать. вечность, если понадобится.