24
дверь распахнулась с такой силой, что ручка ударилась о стену. на пороге, запыхавшийся, с наушниками на шее и диким взглядом, стоял сережа.
— бро, что случилось? авария? кто-то умер? — его глаза бегали по комнате, выискивая признаки катастрофы.
я медленно поднял на него голову. в горле першило от виски и кома
— хуже, — хрипло выдохнул я. — я всё просрал. всё.
сережа захлопнул дверь, подошел и выхватил у меня из рук бутылку
— что ты сделал? говори уже!
— ульяна была тут, — начал я, и слова давались с трудом, каждое обжигало, как спирт. — вчера вечером. приперлась, начала нести чушь про то, как всё жаль, про то, что я был холодный... мы выпили... я.. я, блять, переспал с ней.
в комнате повисла гробовая тишина. сережа смотрел на меня так, будто я только что признался в убийстве.
— ты... что? — он прошептал, не веря своим ушам. — ты, блять, что?! с этой... с этой стервой? после всего, что она с тобой сделала? да ты совсем охуел?
— я знаю! — крикнул я, вскакивая на ноги. от резкого движения комната поплыла. —я знаю, что я конченый уебан! я не помню, как это вышло! Я был не в себе, она...
— она тебя натрахала, как и тогда! — взорвался сережа. — я же тебя предупреждал! она как увидела, что у тебя жизнь налаживается, что ты с классной девчонкой, так сразу приползла! и ты, тряпка безвольная, купился на это!
он был прав. каждое его слово било точно в цель. я снова повалился на диван, закрыв лицо руками
— это еще не всё, — простонал я сквозь пальцы. — утром... когда она уходила... у дверей стояла мила. Она всё видела.
сережа замер. он молча поставил бутылку на пол и сел рядом со мной, тяжело выдыхая
— охренеть. Вот это уже действительно пи**ец.
— она смотрела на меня... — голос мой сорвался. — я никогда не видел у человека таких глаз. она просто... развернулась и уехала. я пытался догнать, кричал... она не остановилась.
мы сидели в тишине несколько минут. потом сережа спросил тихо, без упрека
— и что теперь будешь делать?
— я не знаю, — честно признался я. — как я посмотрю ей в глаза? что я ей скажу? «извини, дорогая, это у меня бывшая зашла на огонек, и я, по старой памяти, трахнул ее, ничего личного»?
— ты должен ей все объяснить, — сказал сережа твердо. — всё, как было. про то, что тебя накрыло после ее расспросов, про то, что Ульяна воспользовалась твоим состоянием. это не оправдание, нет. это говениый поступок. но ты должен дать ей возможность понять. и решить.
— она никогда не простит, — прошептал я, и это звучало как приговор
— это ее право. но ты должен попытаться. сидеть тут и упиваться своим горем — путь труса. ты либо идешь и пытаешься все исправить, либо отпускаешь ее и живешь дальше с этим грузом. выбирай.