11
Юля
Еду в такси к сестре, улыбаясь сама себе, словно идиотка. Влюблённая идиотка. Растворяюсь в Дане. Снова. Всё, как три года назад, когда я, до сумасшедствия привязанная к нему прочными жгутами, улыбалась каждый раз, когда он звонил. А после каждого разговора, будто заворожённая, ещё пять минут смотрела на телефон.
С трудом уехала. С невероятным усилием отпустил. Словно оторвал от себя, разрывая по живому.
Мы снова захлёбываемся друг другом. Так не бывает. Дважды в одну воду не войти. Хотя, и трижды войдёшь, если воды этой реки - для тебя.
Иду. Бездумно, не думая, на ощупь. Просто иду к Милохину, едва перебирая заплетающимися ногами, постоянно напоминая самой себе, чем он закончился для меня в прошлый раз.
Всё равно иду. Несмотря на голос разума, который с силой забивается криком чёртова сердца, навсегда отданного ему.
Пусть так. Не могу сопротивляться. Сдаюсь самой себе в заранее проигранной битве. Всё отпускаю, позволяя свободно плыть по течению в неизвестном направлении.
Соня… Не сказала. Чувствует, что я желаю ему сказать о важном, и всё же, каждый раз останавливаюсь на полуслове, затыкая саму себя. Барьер. Черта, которая не позволяет раскрыть свой секрет.
А всё потому, что я не знаю, как он отнесётся к дочери. Подсознательно боюсь повторения обвинений. Даня с полной уверенностью заявил, что дочери у него быть не может. Только мальчики на протяжении многих поколений. Поверит?
Расплачиваюсь с таксистом, заскакивая в подъезд. В предвкушении, что увижу свою принцессу. Мы давно не расставались на такое продолжительное время. Соскучилась по своей голубоглазой девочке.
- Мама! – Бросается в объятия, крепко-крепко прижимаясь маленьким тельцем.
- Моя принцесса! – Смотрю в искрящиеся глаза, тут же возвращаясь воспоминаниями к Дане. Неужели станет сомневаться, что Соня его дочь? Так похожа… Маленькая копия большого папы. – Ты себя хорошо вела?
- Да, - выдыхает, забираясь ко мне на руки.
- Тётя Валя не ругала?
- Нет.
- Тётя Валя полностью довольная поведением племянницы. - Сестра выходит из кухни, в фартуке и с полотенцем в руках. – А вот Максим вёл себя хуже.
- Что случилось?
- Почти ничего, - вздыхает, ведя за собой, - на выходные задали выучить стихотворение, коротенькое, четыре строчки. Категорически отказывается. Вчера вечером и сегодня утром играл с Соней. Вы уедете и у нас начнётся битва за невыученный стих.
Смеюсь, потому что сестра с таким пафосом озвучивает проблему, словно Максим не стих не выучил, а выпускные экзамены провалил.
- Смейся-смейся, ещё немного и тебя такое ждёт, - тычет в меня пальчиком, тихо хихикая. – Кстати, как там Милохин?
- Хорошо, Милохин, - вздыхаю, отвожу взгляд в окно, где с деревьев ветерок сносит последние жёлтые напоминания осени.
- Сказала ему?
- Пока нет. Не могу решиться. Знаешь, мне кажется он не поверит, что Соня его дочь… - замолкаю, озвучивая свои страхи.
- Юль, не поверит? Ты посмотри на неё внимательно. - Указывает в направлении соседней комнаты, - это его копия. Даже тест на отцовство не требуется – всё понятно даже слепому. Хотя, если желает, пусть делает тест, чтобы уж наверняка понимал, что Соня его дочь.
- Валь, я не знаю, как он себя поведёт. Проявит ли хоть какие-нибудь чувства к дочери, возможно, останется равнодушным и факт наличия ребёнка не вызовет в нём никаких эмоций.
Не понимаю, чего ожидать от него. Примет ли Соню, как свою? Или сразу открестится от неё, желая только меня, без дополнительных проблем? Понимаю, что сказать придётся, я не смогу скрывать её долго.
Милохин и так настойчиво просится в гости, будто чувствует, что именно у меня дома ждёт желанный секрет. Сегодня я придумала отговорку, но даже самый долгий ремонт не может длиться вечно. В конце концов, терпение Дани лопнет, и он нагло приедет ко мне сам. Нужно решиться. Просто открыть рот и сказать прямо.
Если бы это было так просто…
- О чём задумалась? – Сестра ставит передо мной кружку с чаем, помешивая сахар.
- Как ему сказать…
- Юля, просто возьми и скажи. С каких пор скромность – это твоя основная черта. Помнится, ты говорила, что не церемонишься в выражениях, когда вы с Милохиным наедине.
- Да, - подтверждаю, - но как только хочу сказать о Соне, немой становлюсь неожиданно. Словно меня что-то останавливает, закрывая рот в самый ответственный момент. Не могу.
- Ладно, - соглашается Валя, усаживаясь рядом. – Но сказать нужно. Это лучше, чем он узнает сам, случайно. Ты скрывала Соню три года, и, если вдруг отцовские чувства в нём проснутся, Даня будет обижен, что не сказала сразу. Это ещё больше обострит и так непростые в данный момент отношения между вами.
- Согласна. - Послушно киваю, представляя разные варианты событий встречи Сони и Дани – от самых радужных до самых отвратительных.
Валя, как всегда права. После переезда в Москву, прислушиваюсь к сестре, часто спрашивая у неё совета и прося помощи. Вот и сейчас уверена, что она права, уговаривая всё рассказать Милохину.
До свадьбы Дани три недели, но он обещал, что всё уладит. Боже, мне нужно, чтобы каждое его слово было правдой – монолитной и неопровержимой. Хватит ли у Дани выдержки и сил, чтобы бороться с отцом?
Если раньше ревновала его к невесте, то сегодня утром поняла, что они оба совершенно равнодушны и не желают данного брака. Данил в разговоре с Катей был холоден и отстранён, словно с деловым партнёром разговаривал, а не с женщиной, которая скоро станет его женой.
Насколько я поняла, Ольховская тоже не горит желанием становиться частью семьи Милохиных. Желает избежать навязанного брака. Даже представить не могу о каком козыре говорил Даня. Что может заставить Милохина-старшего отказаться от золотоносных шахт семейства Ольховских? Что-то из ряда вон выходящее – не меньше.
Внутренне умоляю Даню, чтобы у него всё получилось, потому что его обещание даёт нам шанс на счастье и мне возможность снова довериться, несмотря на жестокие жизненные уроки.
Если он разнесёт меня вдребезги сейчас, собрать свою душу воедино я уже не смогу…
Даня
Всё-таки уехала.
С трудом отпустил, желая Юлю рядом. Провёл бы с ней все выходные. Да что там – всю жизнь бы провёл.
Она – моя навязчивая идея. Моя мечта, сокровенное желание, необходимость, счастье. Даёт жизнь своим присутствием, а исчезая, будто отбирает, заставляя задыхаться. Всё глубоко. Намного глубже, чем три года назад. И если тогда, я с трудом, но всё же смог пережить исчезновение Юли из собственной жизни, то сейчас не получится.
Не будет её – не будет меня. Не больше, не меньше. Только так. Насколько бы пафосно и громогласно не звучали данные слова, Юля – мой стимул, заставляющий двигаться дальше, накручивая обороты.
Специально говорил при ней с Катей, желая, чтобы Юля услышала, что моя невеста, как и я, совершенно не испытывает ко мне никаких чувств. Мы чужие друг другу люди, которые не в состоянии принять договорённости их отцов. Юля успокоилась. Умная, сразу поняла, что я не воспылал любовью к невесте.
Главным для меня остаётся решение проблемы с навязанным браком и воссоединение с Юлей.
«Я скучала…».
Всё, что сказала мне. Два слова, вывернувшие меня наизнанку. Два слова, а столько эмоций, чувств, надежд…
В глазах видел больше, глубже, но останавливала сама себя, не желая обнажаться передо мной. Словно Юля, сейчас аккуратно ступает на цыпочках, контролируя каждый свой маленький шаг, анализируя, ожидая от меня подвоха, и пока до конца не понимая, что сейчас всё по-настоящему. «Мы» снова настоящие.
Мы… Так хочется произносить это чёртовы «мы» постоянно, имея ввиду не мою невесту, а исключительно Юлю.
Боится открыться, обнажив существующие чувства. И я боюсь. Но невыносимая потребность в Юле раздавила мой страх, затолкав куда подальше, и я перед ней, словно голый на огромной городской площади – делай, что пожелаешь.
Вот он я – для тебя, твой, с тобой…
Пока не верит. Слишком болезненным оказалось наше расставание три года назад, слишком долго зализывала раны, слишком глубоко и живо всё, что нас связывало. Всё слишком…
Падаю на кровать, прикрыв глаза. В памяти проносятся жгучие картинки нашей ночи и потрясающего утра. Всё тело сводит в желании прикосновений Юли, её губ, языка, тела…
Чёрт, сколько продержусь без неё? День, несколько, неделю?
Предполагаю, что не удостоюсь встречи в течение рабочей недели, снова отложит свой визит до пятницы, равнодушно посматривая всё это время на мои невыносимые мучения.
Заслужил. За все беспочвенные обвинения – заслужил. За каждое грёбанное слово, произнесённое мною три года назад во время нашей последней встречи. Как я вообще мог поверить в измену Юли? Как?
Но Юля задала вполне правильный вопрос – каким образом фотографии попали к Владу? Не появились из ниоткуда, не возникли из-под земли.
Звонок телефона отрывает от размышлений. Тянусь к аппарату в надежде, что моя женщина соскучилась и решила вернуться.
Влад. Вовремя, гад…
- Привет, дружище. Как дела? – бодрый и радостный голос «друга» слишком наигранный. Снова по просьбе отца будет вынюхивать?
- Отлично. Хотя, не очень. Сейчас поеду в аэропорт провожать Катю. Можно сказать, уже скучаю по невесте. Неделя вместе и снова разлука… - вздыхаю, как можно разочарованнее, почти слезу пускаю. – Но нужно готовиться к свадьбе. На неё вся надежда, пока я в Москве.
- О, да! Твой отец уже всё распланировал и мечтает, как они с Ольховским совершат слияние и будут руководить огромным холдингом, и, конечно, получать невероятную прибыль. А я, приму предложение Всеслава Сергеевича, и встану у руля одной из самых крупных компаний Ольховского.
У Влада невероятные амбиции, в мечтах он, вероятно, уже большой босс, загребающий миллионы. Слишком быстро взобрался по высокой лестнице на самый верх, и я даже предполагаю, каким именно гадким способом – разрушив наш с Юлей союз.
Цена успеха Влада – счастье друга. Всё просто. До тошноты просто.
- Что ж, если отец так считает – я поддержу. Его решения всегда верны, недаром он столько лет руководит семейным бизнесом.
- Когда вернёшься?
- Вероятно, перед самой свадьбой. Много дел к новой компании, необходимо наладить новый механизм работы. Сотрудники ко мне привыкают, но и я прощупываю каждого.
- Юлю больше не видел? – А вот и он, главный вопрос, ради которого позвонил Влад, видимо, по поручению отца.
- Нет. Да и некогда было смотреть по сторонам – я был занят своей невестой. Настолько был увлечён Катей, что, если бы даже Юля прошла прямо передо мной, не заметил бы, - радостно восклицаю, словно и правда влюблён в Ольховскую до чёртиков.
- Да, точно, совсем забыл про Катю… Ну если увидишь – скажи. Мне просто интересно.
Вот только интересно отцу, а не ему. Между ними договорённость: Влад меня закладывает, взамен получая бонусы и плюшки.
- Обязательно. Кстати, - прокашливаюсь, будто вспомнил случайно, - я тут на досуге размышлял о том, что произошло три года назад, и вот что подумал… А где ты взял те фотографии с Юлей? Кто тебе их дал?
- Фотографии?.. Кто дал?.. – Влад тушуется, теряясь в объяснениях.
- Ну да, ты ведь их принёс. Не сам же сделал? Кто их тебе дал? – спрашиваю более настойчиво, даю понять, что не слезу с него, пока не дождусь объяснений, которые меня устроят. – Влад, я жду. - Слышу в трубку прерывистое дыхание. Разволновался.
- Я… Это… Мне…
Скидывает звонок, не найдя, что ответить.
Теперь убеждён точно: Влад сделал фото по заказу отца, когда Юля отказалась от отступных. Нашёл подходящую девушку, более или менее похожую на мою, скорее всего, нацепил парик и отщёлкал два десятка снимков, чтобы потом сунуть их мне под нос.
Мне сносило голову от Юли и Влад, точно просчитав ситуацию, понял, что я безоговорочно поверю, ослеплённый ревностью любимой женщины.
Сволочь. Мразь, разрушившая всё, что мне было дорого. Продался моему отцу, пообещавшему ему хорошую должность. Что ж, это ещё раз доказывает мне, что всё имеет свою цену. Дружба не исключение.
Исключением является только Юля
•••••••••••••••••••
Не успел вчера дописать, сегодня встал раньше, дописал и вот, выложил.
Прошу прощения за вчера, ну просто заснул с фф на лице.
Очень много дел.
inst: _ekka_11 softal_07
⬆️
По всем вопросам
•••••••••••••••••••