одинокий.
***
Чарли поджав ноги и опустив на них голову, вздыхает. Челка падает ей на лицо, а Вэгги, сидящая рядом, аккуратно сжимает ее плечо, ожидая пока Шарлотта заговорит.
— Это просто катастрофа! — вскрикивает наконец Чарли, — только папа и Аластор не могут поладить! Они оба спокойно общаются с кем угодно, но только не с друг другом! Скажи, Вэгги, я делаю что-то не так? — Вэгги чуть встрепенувшись, поднимается.
-Хэй, хэй, хэй, ты отлично со всем справляешься! — заявляет Вэгги и складывая руки, продолжает:
— Просто им нужно… Больше времени! Ты знаешь, твой папа давно не общался с Оверлордами, тем более с такими, как Аластор, ему нужно просто привыкнуть к его стилю общения и все тут же наладится!
— Ты уверена?.. — Чарли поднимает на нее жалобный взгляд, запуская пальцы в волосы.
— Более чем! — Вэгги подходит к ней, оставляя поцелуй на щеке и Чарли тут же радостно обнимает ее.
— Спасибоо, Вэгги, ты лучшая! — радостно говорит она, проводя пальцами по переливающимся, серым волосам.
Чарли откидывается на спинку кресла, поднимая взгляд в потолок.
— Как думаешь, как долго они еще будут так себя вести? — она опускает взгляд чуть ниже, глядя на бантик на затылке Вэгги.
Вэгги неопределенно взмахивает в воздухе рукой и неловко отвечает, с легкой улыбкой:
— Уверена рано или поздно они должны наконец перестать ссориться каждый раз при виде друг друга! — Чарли возвращает ей невесомую улыбку, чуть прищуривая глаза.
Резко поменяв позу, Шарлотта немного нервничая, накручивает прядь своих волос на палец, прежде чем начать говорить:
— Кстати, — начинает она, продолжая неловко теребить волосы, — я не хочу давить на тебя, но… — Чарли чуть стыдливо опускает взгляд, — Мне правда хочется знать почему ты никогда не рассказывала, что ты ангел? Я имею ввиду и вправду когда узнала была в шоке, — она неопределенно вскидывает руки, — я … Я не злюсь на тебя правда, больше нет. Но разве ты не доверяла мне все это время? — Чарли вскидывает брови и поднимает на нее взгляд, Вэгги нервно перебирает концы ленты банта и тоже поднимает на нее взгляд.
— Нет! Нет, что ты? Я конечно же тебе доверяла и доверяю, просто… — Вэгги переводит дыхание и более спокойно продолжает, отпуская бант из рук, — знаешь почти всех экзорцистов учат быть хладнокровными бойцами, распорягающиеся лишь разумом. С самого первого дня в Раю меня учили, что… Нельзя доверять демонам, говорили какие они плохие и да, когда мы впервые встретились признаться я не доверяла тебе и достаточно долго, — Вэгги подходит чуть ближе, смотря в глаза Чарли, — ты ведь не любишь экзорцистов, они истребляют твой народ и потом, когда я уже тебе доверяла, я боялась, что если ты узнаешь, что я бывший экзорцист… Ты просто не захочешь быть рядом со мной, ведь на моих руках кровь твоих людей и мне… Мне не хотелось разочаровывать тебя… Ведь ты не заслуживаешь разочарований! — Вэгги опускает взгляд, незаметно поправляя челку, — и когда Адам рассказал всю правду и в самом деле подумала, что между нами все кончено, ведь… Ты даже не стала меня слушать потом и знаешь я никогда не жалела, что меня выкинули из отряда, как… Какую-нибудь безделушку! Ведь теперь я рядом с тобой, со всеми в этом отеле и я чувствую себя наконец дома, в своей тарелке! — Вэгги заканчивает свою речь, поднимая взгляд и Чарли грустно смотрит на нее, нежно обнимая.
— Вэгги! — тихо говорит она, — мне таак жаль, что тогда я заставила тебя думать будто между нами все кончено! Просто ты знаешь, я думала мы всегда говорили друг другу правду, нечего не скрывая, но узнав что это не так… Не совсем так… Я просто… Прости меня, Вэгги, ты тоже не заслуживаешь такого! — Чарли крепко обнимает ее, прежде чем отпустить и с легкой улыбкой продолжить, вставая со стула и становясь рядом с ней:
— Когда я в первый раз увидела тебя, ты знаешь, что ты просто везучий грешник, что выжил после чистки и мне было тебя так жаль и знаешь, ты тогда первая улыбнулась! Ты первое время была такая тихая, не похожая на других грешников и я признаться всегда хотела тебя разговорить! — Чарли тихо смеется и Вэгги подхватывает ее настроение с легкой улыбкой, отмечая:
— И у тебя это вышло!
Чарли ярко улыбается, оставляя поцелуй у краешка ее губ.
— И я очень этому рада.
***
Его называли образец джентльмена. Ему льстили и он льстил. Каждый раз провожая девушек к дому, он слышал столько лести, что обзавидоваться можно. Однако Аластору никогда не была интересна лесть, хоть он и не претендовал на место святош, пусть и каждый раз всю лесть принимал, пусть и любил себя одного пожалуй, пусть и говорил каждой то, что она хотела бы слышать, но дальше идти не хотелось. Не хотелось видеть, как каждая думает, что знает его, хотя на деле видилась с ним лишь день. Аластор уже имел пару подруг, друзей и ему этого более чем хватало. У него была работа, прекрасная работа что уж. У него был статус и чего же ему еще желать в таком случае? Любви? О, так каждая девушка в каком-нибудь более менее приличном баре, нахвалит его так, что его самолюбие, итак не знающее границ, перельется за эти границы, застилая глаза пленкой собственной идеальности.
Милая блондинка прокручивает в своей руке бокал изысканного вина, чуть покачивая ножкой в такт музыке и любуясь им. Аластор на нее даже не смотрит, желая лишь потешить собственное самолюбие. Блондинка подсаживается ближе, начиная лепетать своим высоким голоском.
— Вы знаете, я часто вас здесь вижу, вам очень нравится это место, да? — интересуется она и Аластор наконец смотрит на нее.
— Вы чертовски правы, люблю слушать здесь музыку в свободное от работы время.
— Да? — с напыщенным удивлением щебечет она, прикрывая рот рукой, — какое совпадение, я тоже! Здесь на удивление и атмосфера хорошая и не скучно, — замечает она.
— Полностью с вами согласен, признаться это один из моих любимых баров по этой улице, — Аластор развлекается, девушка не кажется недотепой, подмечает нужные детали, а соотвественно хороший собеседник.
— Какое совпадение! — снова воскликивает она. О, а она умеет подмазываться.
— Правда? Странно, что не видел вас раньше, — отмечает Аластор, разглядывая ее наряд.
— Просто у меня много работы и я не часто сюда прихожу, — с легкой улыбкой отвечает она, поправляя прядь прически.
— И где же вы так усердно работаете? — он наклоняет голову в бок, рассматривая шляпку на ее голове.
— Портная, — говорит она чуть замявшись, — я совсем недавно в этом городе, даже как такового дома своего нет, поэтому приходится усердно работать.
— Ох, что ж ясно, тогда удачи с развитием, — говорит Аластор, как бы ставя точку в разговоре, но блондинка этого будто и не слышит, лишь продолжая говорить:
— А вы кем работаете? — интересуется она, закидывая ногу на ногу.
— Радиоведущий, если вам интересно, — отвечает Аластор, чуть прищуривая глаза и вежливо улыбаясь.
— О, это куда престижнее, чем моя работа, как долго работаете и живете здесь? — все еще невинно интересуется онас легкой улыбкой на оттененных помадой губах.
— Живу, пожалуй, около 7 лет, работаю примерно столько же, — как бы прикидывая в голове цифры, отвечает он, снова возвращая ей свой взгляд, — переехал сюда, чтобы устроится.
— Надо же! Совсем как я! — радостно воскликивает девушка, не долго думая, о и это ее ошибка.
— Разве? Вы же говорили, что вас как бы и не слишком-то устраивает ваша работа?
Она заминается, придумывая оправдание и вскоре меняя лицо на обиженное, уходит прочь, кидая что-то злое на прощание.
Аластор доволен собой, этим вечером, этим диалогом, изумительно.
***
Энджел качает ногой, разглядывая сцену перед собой, признаться если сначала было забавно наблюдать за чем-то подобным, то потом совсем наскучило. И не только ему, всем, даже не наскучило, скорее начало раздражать.
— Думаешь ты много смыслишь в искусстве? — вскидывает бровь Люцифер, заводя руки за спину.
— Ну явно больше, чем Его Высочество, это очевидно, — отвечает Аластор с широкой ухмылкой, к ним подбегает Чарли с кисточкой в руке. Казалось, что могло быть плохого в рисовании? Наверное отсутствие стены между Аластором и Люцифером, хотя им возможно даже это не помогло. Чарли берет отца под руку и уводит чуть в сторону, Самаэль недовольно косится в сторону Аластора.
— Пап, ладно Аластор, но почему же ты не можешь просто его игнорировать, не знаю подыграй ему в чем-нибудь, сделай вид, будто все нормально. — тихо говорит Чарли, неловко заминая руки.
— Чарли! Да ты посмотри на него, — Люцифер указывает в сторону Аластора, — он же просто… Полное безобразие! Что он вообще тут делает, ты думаешь он правда хочет помочь? — Чарли складывает руки у груди.
— Да, может он и кажется каким-то… Странным, непонятным… Зловещим, но замышляй он что, мы бы уже поняли.
— Думаешь? — Самаэль вскидывает брови и Чарли на секунду задумывается, прежде чем возражающе помохав руками и почти уверенно ответить:
— Да, абсолютно!
Самаэль вздыхает, отходя от нее.
— Тебе виднее, я не в праве тебе указывать, но… Просто береги свои мечты и себя, хорошо? — Люцифер улыбается краешком губ.
— Конечно! Так ты можешь… Просто начать игнорировать Аластора, хотя бы какое-нибудь время, уверена потом ему надоест и он отстанет от тебя и вы просто будете делать вид, что вас для друг друга не существует, как насчет такого? — Чарли воодушевленно взмахивает рукой.
— Хорошо, без проблем, — говорит Люцифер и Чарли обняв его, убегает к остальным и он плетется за ней следом.
— Итак, проблемы улажены! — громко вскрикивает она и Энджел переводит на нее скептический взгляд:
— На десять минут?
Чарли неловко посмеиваясь, отмахивается:
— Нет-нет, навсегда, я надеюсь, — она переводит взгляд на Самаэль и тот улыбается ей.
— Я бы поверил, да не верится… Они буквально не могут существовать в одной вселенной, — замечает Энджел, кидая взгляд на Аластора.
— Ну что за ерунда? — радостно вступает в диалог Аластор, Люцифер лишь закатывает глаза, прикусывая язык от комментария. Энджел пожимает плечами и возвращает взгляд к Чарли.
— Так на чем мы остановились, до всего этого? — и Чарли тут же активно выходит вперед, наконец начиная речь и почти не боясь, что ее снова кто-то оборвет:
— Я решила, что часть искупления — это… — она заминается и Вэгги продолжает за нее:
— Это духовные ценности! То есть искусство!
Чарли подхватывает:
— Да! Поэтому с сегодняшнего дня мы потихоньку будем учится находить прекрасное в малом. Для начала я решила что будет не плохо заняться рисованием! Вы знаете, через рисование легче описать свои эмоции и этот процесс должен так же расслаблять тело и разум! Не важно кто как рисует, в каком стиле, просто вы покажите через краски и кисточки, свое настроение! — Радостно заканчивает Чарли. Вэгги в то время раздавала всем по кисточки и другим материалам. Энджел все еще как-то скептически наблюдал за всем этим, хотя не сказать, что остальные были так же переполненны тем же энтузиазмом, что и инициаторы.
***
Даже спустя неделю в отеле продолжают красоваться некоторые работы жителей. Многие сложно назвать целой композицией, да и композицией вовсе. Но тем не менее Чарли, называет их индивидуальными, живыми и воплощением искусства. Аластор в очередной раз проходит мимо, задерживая взгляд на той, что изображает закрытую дверь, ее можно назвать почти бессмысленной, если не знать ее автора или может быть глупой. И возможно, заприметив кудрявую, светлую макушку именно это он и скажет о картине, хоть и в душе никогда бы не назвал ее бездарной.
Самаэль наверное и вправду не вклыдвал в нее особенный смысл, метафору, просто спонтанно нарисовав то о чем думает, что заставляет переживать.
Однажды вечером Аластор как бы невзначай поинтересуется о ее смысле.
— Что Вы хотели ею сказать? — Аластор всего-лишь вполоборота смотрит на фигуру. Такую близкую, но в то же время, такую далекую, что рукой не дотянешься.
— О чем ты? — спокойно интересуется Самаэль, смотря на него прямо, не скрывая своего такого прямого и спокойного взгляда.
— Что Вы хотели сказать своей картиной? — Аластор тоже поднимает на него взгляд, глаза Самаэля сейчас не смотрятся как-то выразительно, скорее умиротворенно. Брови чуть вздернуты вверх, а глаза полуприкрыты и оттенены, возможно в попытке сделать их как раз таки более выразительными. Волосы бережно уложены и все равно Аластор не может найти что-то уникальное в его спокойном лице. Простая идеальность, граничащая с скромной иллюзией невиности, пускай все знают что это не так.
— Нечего такого особенного, предпочитаю не выдавать свои мысли и оставить загадочную завесу неизвестности для таких как ты, — четкой и ровно отвечает Самаэль, не отводя взгляда не на секунду. — Вот что ты видишь? — спрашивает он, в некой заинтересованности поднимая брови и покачивая ногой.
— Я? Что ж извольте, замкнутость, секретность, недоступность, — перечисляет Аластор, отводя взгляд куда-то в сторону, будто более не интересуясь.
— Что ж, вполне похоже на правду, так что видишь, не всегда надо чтобы все знали замысел, человеческий мозг куда больше приукрашивает даже обычную абсолютно бездарную картину, чем ее может украсить художник. Не всегда, но даже мыло и просто какие-то разводы краски, создают образ, — Самаэль тоже отводит взгляд, в возможном нежелание смотреть в его сторону, — замечал когда-нибудь? — заканчивает он свой монолог.
— Возможно, но не заострял внимание, — отвечает Аластор с легкой улыбкой, граничащей со спокойствием.
— Значит будь внимательней, большое упущение, так мир может стать ярче, в каком дерьме бы не находился, — отмечает Самаэль прежде чем встать с дивана в гостиной. — почаще будь таким… Неестественно, не язвительным, — подмечает он и будто отряхивая невидимую пыль, приподнимает шляпу, — приятного вечера, — и исчезает за поворотами отеля, сопровождаясь лишь тихим стуком каблуков о Пол и отражаясь о стены.
Аластор наблюдает, провожая фигуру взглядом, в пустой гостиной в этот вечер почти никого не было, кроме одиноко протирающего бокалы Хаска и их двоих. Аластор вновь проходит мимо картин, поднимаясь наверх, на второй этаже и идя в сторону своей комнаты.