Эдиргемская ведьма.

Эсмин торопливо шла за Хельгой, внимательно глядя под ноги. Ступеньки были узкими, и оступиться на них было очень легко. Пару раз Эсмин споткнулась, но, к счастью, позорного падения с лестницы удалось избежать.

Узкий проход освещался слабо горящими факелами. Потолок был низким, и девушка шла, чуть сгорбив спину. Вскоре она заметила свет. Они пришли.

Эсмин увидела то, что и ожидала от дома отречённых: сырой подвал, пропитанный запахом гари и воска. Множество девушек сидели на коленях вокруг алтаря, прямо на грязном каменном полу.

Услышав шаги Эсмин и Хельги, они все разом, словно готовились к этому всю свою жизнь, повернули головы.

Большинство девушек выглядели болезненно: серые лица, красные глаза, вздутые вены. Они были похожи друг на друга: все имели короткие стрижки, лишь у пары девушек были косы. Их лица были бледноватыми, но не серыми, и вокруг их глаз не было вен.

Эсмин старалась сосредоточиться на них, чтобы не бояться.

Эсмин не заметила балдахин в левом углу подвала, пока из него не вышла молодая и очень красивая девушка. Её густые волосы развивались на ветру, она шла лёгкой, воздушной поступью, соблазнительно виляя округлыми бёдрами. Эсмин невольно залюбовалась красавицей, но тут же вспомнила, где она находится.

Как же так? Мы же в замкнутом помещении, здесь нет ветра, почему же ее волосы развиваются? — ужаснулась Эсмин.

Отречённые разом припали лбами к полу. Эсмин недоумённо уставилась на незнакомку, не зная, как поступить.

— Кланяться, как девушки, или что вообще делать? Хоть бы какую инструкцию дали, — подумала она.

Подойдя к алтарю, очаровательная девушка наклонилась и поманила Эсмин пальчиком:

— Подойди ко мне, дочь моя. — Незнакомка улыбнулась и облизала пухлые губы раздвоенным, как у змеи, языком.

Эсмин вся оцепенела от страха.

— Не бойся, дитя, я дам тебе то, что ты так желаешь, — бархатным, завораживающим голосом произнесла незнакомка.

Эсмин сделала несмелый шаг, затем ещё один и ещё, пока не достигла алтаря.

Сам алтарь напоминал огромный каменный стол, исписанный различными незнакомыми символами вдоль и поперёк. В центре стола было отверстие размером с кулак взрослого мужчины.

— Ты хочешь получить её? Свою магию? — прошептала незнакомка.

— Хочу.

— Я тёмная мать, и я дам тебе власть над магией в обмен на твоё служение мне. —Глаза тёмной матери стали чёрными, зрачки покраснели, и Эсмин сжалась от страха.

Девушка неуверенно кивнула. Она понимала, что просто так никто такими дарами не разбрасывается.

— Склонись.

Эсмин послушно наклонилась над алтарём. Её лицо нависло над дырой в столе, в которой стояла непроглядная тьма. Не обычная тьма, как в глиняном горшке, а живая, которая шевелилась и клубилась.

Эсмин послушно наклонилась над алтарем, ее лицо нависло над дырой в алтаре, в отверстии стояла непроглядная тьма, не обычная тьма как в глиняном горшке, эта тьма была живой, она шевелилась и клубилась.

Тёмная мать резко схватила Эсмин за волосы и одним разом отрезала её густые медовые пряди. Эсмин вздрогнула, но не пошевелилась. К уголкам её глаз налились слёзы, но она сдержалась.

— Встань.

Эсмин выпрямилась, тяжело дыша. Короткие пряди упали ей на глаза.

Тёмная мать держала волосы Эсмин в окровавленной руке и шептала какие-то странные звуки. Когда она закончила, то сбросила волосы Эсмин в тьму внутри стола.

Издав гортанный звук, не похожий на человеческий, тёмная мать заулыбалась. Её щёки налились румянцем, а маленькие, едва заметные морщинки в уголках глаз и губ разгладились. Эсмин же, наоборот, ощутила ужасную слабость. Голова закружилась, а ноги стали ватными.

Темная мать протянула Эсмин красивые резные ножницы:

—Отрежь остатки волос и заплати за свою магию.

Эсмин обрезала и без того короткие волосы и скинула их в отверстие. Это было унизительно для неё, ведь все знали, что волосы — это достоинство девушки, и любая девушка в Эдиргема позавидовала бы золотистым локонам Эсмин.

Мать наблюдала за девушкой безумным взглядом, то и дело облизывая губы змеиным языком. Её красные зрачки окончательно потеряли человеческий вид и стали вертикальными.

Несмотря на страх, Эсмин не останавливалась. Когда дело было сделано, она отложила ножницы, больше не боясь смотреть на темную мать.

—Плата принята, окуни руку в тьму, и она вознаградит тебя.

Отречённые, которые всё это время сидели, прислонившись лбами к полу, подняли головы и начали отбивать странный ритм: тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Эсмин потихоньку погрузила руку во тьму. Сначала её коснулся холод, который пробирал до мозга костей. Но Эсмин не одёрнула руку и продолжала не смело крутить ею во тьме.

Внезапно что-то схватило её за руку склизкими пальцами. Они были такими крепкими, что Эсмин не могла выдернуть руку. Она кричала и пыталась вырваться, а тьма тянула её вниз, затянув по самые плечи. От страха и боли Эсмин потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит в своей комнате. Голова трещала, и первые минуты девушка не могла понять, где она находится. Осознание накатило как снег на голову.

В голове мелькали страшные картинки: камин с жарким, но не опасным огнём, тайный ход, узкая щербатая лестница, сырой подвал, множество отречённых, алтарь, тёмная мать и бездна тьмы, тянущая её к себе. Жуткая, невыносимая боль.

Эсмин передернуло от страха. Она с ужасом схватилась за руку, лихорадочно осматривая каждый сантиметр. Она была уверена, что на её руке будут как минимум следы от державшей её склизкой, ледяной руки.

Но на её руке ничего не было: ни синяков, ни кровавых подтёков, ни красных следов от пальцев. Остались лишь отголоски боли.

Приглядевшись внимательней и сравнив две руки, Эсмин с ужасом всё же нашла отличие. Вены на правой руке стали чёрными, по ним поднималась тёмная, тягучая субстанция. Но стоило ей моргнуть, как наваждение прошло, и её вены вновь стали обычными.

Эсмин сбросила одеяло и рванула в умывальню. В зеркале на неё смотрела совершенно незнакомая девушка. Эсмин поднесла трясущуюся руку к волосам, вернее, к тому, что от них осталось.

Как отвратительно она выглядела сейчас, не описать словами. Щеки впали, под глазами залегли тени, а короткая мальчишечья стрижка добивала отвратительный образ.

Эсмин приблизилась к зеркалу оттянув нижнее веко и выискивая следы надутых вен, как у большинства отречённых.

— Что ты надеешься там увидеть? — раздался голос Хельги. От неожиданности и взвинченного состояния Эсмин вздрогнула.

— Я... ничего.

— Вены проявляются у опытных ведьм, тебе это не грозит ближайший год как минимум, — буднично сказала Хельга.

Эсмин кивнула. В животе заурчало, и в сложившейся тишине это было очень громко.

— Пойдём, я принесла поесть, ты проспала целые сутки.

— Почему я так долго спала?

— Это ещё не долго, некоторые девушки спят днями.

В комнате вкусно пахло овощным бульоном. Эсмин жадно пила его, прикусывая сухарями.

— Вечером поешь нормальной еды, а пока твоему организму не нужна нагрузка. Но ты всё равно можешь проверить, что тебе подарила тьма?

Эсмин тут же отставила чашку.

— Не пытайся сделать серьёзное заклинание, но что-то лёгкое уже можно попробовать.

— А как?

— Почувствуй тьму внутри себя, призови её и попробуй, ну, допустим, открыть окно. Можешь использовать руки, если так тебе будет проще плести заклинание.

В том месте, где когда-то была дыра, клубилась тьма, такая же, как в алтаре. Эсмин попыталась направить эту тьму в свои руки, и она послушно растеклась по венам. Эсмин ощущала её каждой клеточкой своего тела. Она совсем не боялась ее.

Подняв руку, Эсмин сделала жест, открывающий окно. Окно открылось так резко и сильно, что задребезжали стёкла.

-Эй, полегче.-улыбалась хельга.

Эсмин ухватила свою руку, все ее нутро ликовала, у нее переть есть магия.

— Эй, полегче, — улыбнулась Хельга.
Эсмин ухватилась за свою руку, её нутро ликовало. У неё была магия!

Пока Эсмин училась использовать свою новую силу, во дворце вовсю готовились к свадьбе. Кайле всё это казалось неправильным. Её пугала мысль о том, чтобы выполнить просьбу верховной, но, обсудив на совете все возможные варианты, они решили, что нельзя волновать народ отменой или переносом свадьбы. Эдиргем потерял сразу короля и королеву, и нельзя было показывать слабость и нестабильность, чтобы не нажить новых врагов.

Джереми, как мог, старался поддерживать Кайлу. Несмотря на постоянные собрания и разъезды, каждый вечер он приходил к ней. Они лежали, обнимались, иногда лёгкие и невинные поцелуи перерастали в страстные и ненасытные. Но они никогда не переходили черту.

Кайле Джереми поручил важную миссию — выбор оформления зала для проведения свадебной церемонии. Поначалу Кайла думала, что справится с этим очень быстро, но всё оказалось не так просто.

Бесконечные выборы и сравнения. Служанки то и дело приносили несколько вариантов посуды, ткани, которые почти не отличались друг от друга. И даже салфетки требовали неумолимого внимания и одобрения Кайлы.

Кайла перепробовала множество блюд, пересмотрела огромное количество цветочных композиций, перемерила не меньше десяти платьев. С платьем была особая головная боль. Платье будущей королевы должно быть роскошным, пышным и не обязательно удобным. Ведь это особенный день, во время свадебной церемонии король коронует свою жену, сделав её своей королевой.

Два великих события. И хотя коронация носила скорее символический характер, так как в важных вопросах королевы не имели права голоса, люди с нетерпением ждали этого события.

После долгих уговоров, споров и примерок Кайле дали разрешение сменить вычурное платье на более удобное сразу после завершения официальной части.

Поэтому Кайла героически выдержала последние подгонки платья. Белоснежное платье, расшитое золотой тесьмой, с россыпью бриллиантов на лифе и расшитыми золотом рукавами и длинным шлейфом.

Кайла тяжело вздохнула, но туго затянутый корсет не позволил сделать полноценный вздох, и она обречённо насупилась. Она терпела всё это только потому, что любила Джереми. Для него традиции были важны, и она считала, что для неё они тоже будут иметь значение.

А вот примеряя второе платье для бала, Кайла была счастливой невестой. Цвет решили оставить традиционно белый. Юбки были не столь пышные, тонкая вуаль струилась по плечам, прикрывая их и руки. Нежное, воздушное и элегантное, а самое главное — удобное и не сдавливающее грудную клетку. То, что нужно.

К концу дня Кайла просто валилась с ног. Урса больше не связывалась с ней, от Эсмин тоже не было вестей. Рик ходил понурый и подавленный, но усердно делал вид, что всё в порядке. Хотя он действительно был рад за брата.

Наконец все дела, которые требовали помощи Кайлы, были выполнены, и она могла немного отдохнуть. Кайла отправила Эсмин огненное письмо, но ответа так и не получила. Она не знала, на что надеется — может быть, подруга одумается и вернётся.

В Эдиргеме было неспокойно. Люди по-разному отнеслись к новости о том, что ведьмы бывают не только кровожадными убийцами, но и вполне приятными девушками. Но в целом народ по-прежнему не любил всех ведьм. На всякий случай.

Кайле очень хотелось поговорить с Урсой. Наставница рассказала ей так много всего, а потом просто исчезла. Кайла могла отправить ей послание, но посчитала это слишком опасным. Она всё ещё называла её Урсой или наставницей и не могла смириться с мыслью, что она её мать.

Всё детство Кайла оплакивала свою мать, жалела, что её нет рядом в трудные и светлые моменты, винила себя в её смерти. Но оказывается, она всё это время была прямо у неё под носом. Ей о многом хотелось поговорить с Урсой: спросить, почему она не рассказала ей правду, Кайлы бы сохранила ее секрет, почему Урса была так холодна к ней, к ее родной дочери.

Эти мысли часто не давали Кайле уснуть. Она думала о том, как бы сложилась её жизнь, если бы Урса рассказала ей правду и стала настоящей матерью. Она обязательно задаст ей все эти вопросы, как только подвернётся случай. Но сначала нужно разобраться с ведьмами и найти Эсмин.

Бессонными ночами Кайла также прокручивала возможные просьбы Вэды. Что она попросит? Кайла не могла даже предположить. Джереми очень переживал по этому поводу, хотя и делал вид, что спокоен.

Однажды ночью он спросил:

— Что случится, если она потребует твою жизнь? Как нам обойти клятву?

— Никак, — ответила Кайла, и ей стало страшно. Но не за себя, а за Джереми. Она вдруг осознала, что Вэда может попросить жизнь Джереми, а этого Кайла не допустит.

— Можешь мне кое-что пообещать? — прошептала она.

— Всё что угодно.

— Если Вэда попросит убить тебя, убей меня первым. Я не смогу противиться из-за клятвы.

— Я не даю обещания, которые не смогу выполнить.

— Если ты заключишь сделку со мной, то она не позволит тебе противиться?

— Никогда и ни за что я не выберу свою жизнь вместо твоей.

Это могло быть романтично, но это были не просто слова. Такой выбор действительно мог встать между ними.

Прижавшись к Джереми, Кайла крепко зажмурилась, чтобы не разрыдаться от собственного бессилия. Это из-за её опрометчивого поведения они сейчас в таком положении.

Словно почувствовав переживания любимой, Джереми нежно гладил её по волосам:

— Мы не можем решить проблему, пока она не наступила. Поэтому давай не будем зря тревожиться. Вот когда Вэда выдвинет свою дьявольскую просьбу, тогда мы обязательно придумаем, как нам поступить. — Король поцеловал её в волосы.

И Кайле действительно стало легче.

— Скоро наша свадьба, ты станешь моей женой, моей королевой, — Джереми покрывал лицо Кайлы нежными поцелуями.

— Ты будешь самая красивая невеста. Я возьму тебя на руки и пронесу сквозь толпу, унесу к себе в наши покои, уложу на кровать и наконец сниму всю твою одежду.

Кайла почувствовала, как её щёки вспыхнули от смущения, а губы приоткрылись в ожидании поцелуя. Джереми не заставил её ждать. Его мягкие и тёплые губы дарили ей нежность. В сладком наслаждении она забывалась в его объятиях, готовая отдаться чувствам.

Однако каждый раз Джереми находил в себе силы остановиться. Кайла не знала, откуда он черпал эту силу, но была рада, что хотя бы один из них сохранял разум. Она сходила с ума от желания и любви, видя, как трудно Джереми было оторваться от её губ и разорвать крепкие объятия. Его глаза медленно моргали, а губы, распухшие от поцелуев, были приоткрыты. Это зрелище было самым прекрасным, что она когда-либо видела.

После таких объятий и ласк сон приходил быстрее, и она не мучилась бесконечными думами о будущем.