Глава 4.
Афина:
Утро в лагере началось с резкого крика петуха, который, кажется, решил, что его личная миссия — разбудить всех на рассвете. Я застонала, уткнувшись лицом в грубую ткань одеяла, и попыталась убедить себя, что ещё пять минут сна не повредят. Но холодный утренний воздух уже пробирался под одеяло, а шум лагеря — скрип телег, голоса, чьё-то ворчание — не давал шанса провалиться обратно в забытье. Я вздохнула, села и потёрла глаза, чувствуя, как волосы торчат во все стороны, а одежда, в которой я спала, пахнет землёй и дымом от вчерашнего костра.
— Отличное начало, Афина, — пробормотала я себе под нос, пытаясь пригладить волосы. Вокруг уже кипела жизнь: кто-то тащил корзины с овощами, кто-то чинил забор, а я сидела, чувствуя себя так, будто только что вылезла из пещеры. И, честно говоря, я бы всё отдала за горячий душ. После целого дня в лагере, полных пыли, пота и бесконечных разговоров, мысль о чистой воде казалась почти священной.
Я встала, кое-как отряхнула штаны и огляделась. Душ. Где тут вообще может быть душ? Никто не удосужился показать мне, где что находится, а спрашивать у первого встречного было как-то неловко. Но выбора не было. Я закинула одеяло в угол и отправилась на поиски, стараясь выглядеть так, будто точно знаю, куда иду.
Моя неуклюжесть, конечно, решила проявить себя в полной красе. Я споткнулась о корень, чудом не растянувшись на земле, потом зацепилась рукавом за низкую ветку и чуть не порвала рубашку. Проклиная всё на свете, я пробиралась между хижинами, пока не заметила деревянную постройку, которая выглядела многообещающе. Но, как оказалось, это был склад для инструментов. Я хлопнула себя по лбу и развернулась, чтобы продолжить поиски, и тут же врезалась во что-то твёрдое.
— Ой! — вырвалось у меня, и я отшатнулась, чуть не потеряв равновесие.
Передо мной стоял парень, и я тут же почувствовала, как щёки начинают гореть от смущения. Он был немного выше меня, с тёмными волосами, которые слегка вились на концах, и тёплыми карими глазами, в которых мелькала искренняя доброта. Его губы дрогнули в улыбке, и он поднял руки, словно показывая, что не собирается меня пугать.
— Эй, всё в порядке? — спросил он, и его голос был мягким, с лёгкой хрипотцой. — Ты выглядишь так, будто сражаешься с целым лесом.
Я нервно хмыкнула, пытаясь привести себя в порядок и одновременно не выглядеть полной катастрофой.
— Ага, что-то вроде того, — пробормотала я, отводя взгляд. — Я... искала душ. И, похоже, я безнадёжна в этом.
Парень рассмеялся, но не насмешливо, а так, будто моя неловкость его искренне позабавила. Он протянул руку.
— Я Кристиан. Можно просто Крис. И, поверь, ты не первая, кто теряется в этом лагере. Пойдём, я покажу, где душ.
Я пожала его руку, отметив, что она тёплая и сильная, и почувствовала, как моё смущение немного отступает. Крис выглядел как человек, которому можно доверять, — открытый, добрый, с той лёгкостью, которая сразу располагала к себе. Я улыбнулась, впервые за утро чувствуя себя чуть менее потерянной.
— Спасибо, Крис. Я Афина. И... да, я правда не в ладах с ориентацией тут.
Он кивнул, махнув рукой, чтобы я следовала за ним.
— Ничего, привыкнешь. Лагерь только кажется хаотичным. Через пару дней будешь знать каждый угол.
Мы пошли через поляну, и Крис рассказывал, как однажды сам заблудился, пытаясь найти кухню, и в итоге оказался у свинарника Уинстона, который «вежливо» предложил ему убирать навоз, если уж он так любит гулять. Я хихикнула, представляя эту сцену, и поймала себя на том, что мне с Крисом удивительно легко. Он не пытался казаться круче, чем есть, не задавался, как некоторые (привет, Минхо), и его улыбка была такой заразительной, что я невольно улыбалась в ответ.
Наконец мы дошли до небольшой деревянной постройки, из которой доносился шум воды. Крис остановился и указал на неё.
— Вот он, твой священный душ, — сказал он с шутливой торжественностью. — Вода не всегда горячая, но лучше, чем ничего. Полотенце у тебя есть?
Я хлопнула себя по лбу, только сейчас осознав, что забыла взять что-либо, кроме мыла, которое чудом завалялось в кармане.
— Эм... нет, — призналась я, чувствуя себя ещё большей катастрофой.
Крис только покачал головой, но в его глазах не было осуждения, только тёплое веселье.
— Ладно, героиня, подожди тут. Я принесу тебе полотенце. Не угоди в очередную ветку, пока меня нет.
— Не обещаю, — ответила я, и он рассмеялся, уходя в сторону одной из хижин.
Я стояла у душа, глядя ему вслед, и поймала себя на мысли, что Крис мне нравится. Не в том смысле, а просто как человек. Он был... настоящим. Добрым. Таким, с кем хочется говорить ещё и ещё. И, может, это утро не такое уж ужасное, если в нём есть такие люди, как он.
Когда Крис вернулся с полотенцем и вручил его мне с очередной шуткой, я поблагодарила его, чувствуя, как внутри разливается тепло. Сегодня будет длинный день — Ньют, Томас, специальности, — но теперь я была чуточку увереннее, что справлюсь. Особенно если рядом будут такие люди, как Крис.
Я зашла в деревянную кабинку душа, сжимая в руках полотенце, которое дал мне Крис, и кусок мыла, чудом сохранившийся в кармане. Дверь за мной скрипнула, закрываясь, и я осталась наедине с тусклым светом, пробивающимся сквозь щели в стенах, и лёгким запахом сырости. Внутри было тесно: грубо сколоченная скамья, крючок для одежды и ржавая лейка, торчащая из стены. Не пятизвёздочный отель, конечно, но после дня, пропитанных пылью и дымом костра, это место казалось раем.
Я повесила полотенце и одежду на крючок, стараясь не уронить их на влажный пол, и повернула вентиль. Вода хлынула тонкой струёй, холодной, как утренний воздух, и я невольно вздрогнула, когда первые капли коснулись кожи. Но через пару секунд она стала чуть тёплой, и я с облегчением выдохнула. Я намылила волосы, чувствуя, как грязь и усталость смываются вместе с пеной, стекающей по плечам. Закрыв глаза, я подставила лицо под струю, позволяя воде заглушить шум лагеря и мои собственные мысли. Разговор с Ньютом, встреча с Крисом, предстоящий день с выбором специальности — всё это отступило на второй план. В этот момент существовали только я и вода, смывающая тяжесть последнего дня.
Я потеряла счёт времени. Вода была слишком приятной, а ощущение чистоты — слишком редким, чтобы торопиться. Я мыла волосы, потом ещё раз намылила руки, просто чтобы растянуть момент.
Наконец, когда пальцы начали сморщиваться, я нехотя повернула вентиль, и струя оборвалась. Я вытерлась полотенцем, которое пахло травой и солнцем, и натянула чистую одежду — потрёпанную, но хотя бы не пропитанную потом. Волосы, всё ещё влажные, липли к шее, и я попыталась их пригладить, но быстро сдалась. Кого я тут пытаюсь впечатлить?
Улыбаясь своим мыслям, я толкнула дверь и шагнула наружу, но тут же замерла, чуть не вскрикнув. У дерева, прямо напротив входа, стоял Минхо. Он облокотился о ствол, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким видом, будто я украла у него последний кусок хлеба. Его тёмные глаза прищурились, а губы искривились в знакомой насмешливой ухмылке, которая каждый раз выводила меня из себя.
— Ну наконец-то, куколка, — сказал он, выпрямляясь. Его голос сочился сарказмом. — Ты там что, всю воду в лагере вымыла? Люди, знаешь ли, тоже хотят помыться, а не ждать, пока ты закончишь свои спа-процедуры.
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам — отчасти от смущения, отчасти от злости. Минхо всегда знал, как задеть меня за живое, и, чёрт возьми, он наслаждался этим.
— Может, если бы ты не торчал тут, как сторожевой пёс, я бы вышла быстрее, — огрызнулась я, сжимая полотенце в руках.
— Что тебе вообще надо?
Он шагнул ближе, и я невольно напряглась. Минхо был выше меня, и его присутствие всегда казалось слишком... подавляющим. Но я не собиралась отступать.
— Надо? — переспросил он, подняв бровь. — Надо, чтобы ты перестала вести себя, как будто лагерь крутится вокруг тебя. Мы тут все работаем, бегаем, рискуем, а ты полчаса плещешься в душе, будто на курорте.
— Полчаса? — я фыркнула, хотя в глубине души понимала, что, возможно, и правда задержалась. Но признавать это перед Минхо? Ни за что. — Ты преувеличиваешь, как всегда. И, знаешь, если тебе так нужен душ, мог бы просто постучать, а не устраивать тут спектакль.
— Спектакль? — он рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Это ты у нас мастер по драмам, Афина. Вечно споришь, вечно доказываешь, что ты лучше всех. Может, пора уже спуститься на землю?
Его слова задели меня сильнее, чем я ожидала. Я почувствовала, как кулаки сжимаются, и шагнула к нему, сокращая расстояние между нами. Внутри кипела злость, и я уже представляла, как замахиваюсь, чтобы влепить ему пощёчину. Он заслужил, чёрт возьми. Но в последний момент я остановилась, глубоко вдохнув. Ударить его значило бы дать ему то, что он хочет — повод считать меня истеричкой.
— Да я... — начала я, но замолчала, стиснув зубы. — Знаешь что, Минхо? Ты не стоишь моего времени.
Я развернулась, собираясь уйти, но его голос догнал меня.
— Беги, Афина, — сказал он, и я услышала насмешку в его тоне. — Но от правды не убежишь.
Я не обернулась. Сжимая полотенце так, что побелели костяшки, я пошла прочь, чувствуя, как сердце колотится в груди. Минхо был невыносим, и я ненавидела то, как легко он выводил меня из себя. Но я не собиралась давать ему победу. Сегодня мне предстоял важный день — Ньют, Томас, выбор специальности, — и я не позволю Минхо всё испортить. Даже если мне придётся стиснуть зубы и притвориться, что его не существует.
Я шагала прочь от душа, всё ещё кипя от злости, сжимая полотенце так, будто это была шея Минхо. Его насмешливый голос всё ещё звенел в ушах, и я мысленно пообещала себе, что в следующий раз не сдержусь и вмажу ему как следует. Ну, или хотя бы придумаю что-нибудь поостроумнее, чем «ты не стоишь моего времени». Серьёзно, Афина, ты можешь лучше.
Но тут мой желудок решил, что ему плевать на мои внутренние разборки с Минхо, и болезненно сжался, издав звук, похожий на ворчание обиженного медведя. Я остановилась, положила руку на живот и хмыкнула.
— Ладно, ладно, я поняла, — пробормотала я. — Пора заправить этого зверя, пока он не съел меня изнутри.
Я бросила взгляд в сторону кухни — или, по крайней мере, того места, где, как я смутно помнила, она должна была быть. Лагерь уже ожил: парни таскали брёвна, кто-то точил инструменты, а петух, зараза, всё ещё орал, будто ему платили за каждое «кукареку». Я тут же споткнулась о какой-то дурацкий камень, чуть не растянувшись на земле, но вовремя схватилась за ближайший столб.
— Отлично, Афина, просто отлично, — пробормотала я, отряхивая штаны. — Может, мне стоит записаться в бегуны, раз я так ловко падаю? Минхо бы оценил. Хотя скорее он бы сказал, что я даже упасть нормально не могу.
Смеясь над собственной неуклюжестью, я поправила влажные волосы, которые лезли в глаза, и двинулась к кухне. Мой рост — где-то метр пятьдесят шесть, если быть щедрой, — не особо помогал мне пробираться через толпу высоких парней, которые, кажется, вообще не замечали, что я тут внизу. Я протиснулась между двумя громилами, которые тащили корзину с картошкой, и буркнула:
— Эй, великаны, не задавите мини-легенду!
Один из них, рыжий парень с веснушками, хохотнул и подмигнул.
— Спокойно, легенда, мы аккуратно!
Я ухмыльнулась и наконец добралась до кухни — длинного навеса с грубыми столами и очагом, где уже вовсю пахло чем-то съедобным. Повар, здоровяк по имени Фрайпан, разливал похлёбку по мискам, а вокруг толпились голодные глейдеры, как стая воробьёв. Я схватила миску и встала в очередь, стараясь не врезаться в кого-нибудь. Моя неуклюжесть, конечно, тут же дала о себе знать: я зацепила локтем чью-то руку, и парень чуть не уронил свою ложку. Да боже, что со мной сегодня.
— Ой, прости! — выпалила я, поднимая руки. — Это не я, это мои локти живут своей жизнью.
Парень, худощавый с копной тёмных волос, только хмыкнул.
— Да ладно, главное, суп не пролей, — сказал он и отошёл к столу.
Я мысленно похвалила себя за то, что не устроила катастрофу, и наконец получила свою порцию похлёбки. Она выглядела не особо аппетитно — мутноватая жижа с кусками овощей и чем-то, что, вероятно, было мясом, — но пахла сносно, а мой желудок уже готов был петь серенады за любую еду. Я плюхнулась на ближайшую скамью, поставила миску перед собой и тут же чуть не опрокинула её, когда попыталась поправить волосы.
— Серьёзно, Афина, — пробормотала я, ловя миску в последний момент. — Может, мне стоит просто приклеить себя к стулу?
Рядом раздался смешок, и я подняла глаза. Крис, тот самый парень, который помог мне найти душ, сидел через стол и смотрел на меня с тёплой улыбкой.
— Ты всегда такая... энергичная? — спросил он, подцепляя ложкой свою похлёбку.
— Это ты ещё не видел, как я танцую с топором, — ответила я, подмигнув. — Говорят, я могу случайно вырубить лес. Или ногу. Пока не решила.
Крис рассмеялся, и я почувствовала, как настроение поднимается. Он был из тех людей, с которыми легко шутить, и это мне нравилось. Я начала есть, стараясь не чавкать, хотя голод гнал меня глотать всё в три секунды. Похлёбка оказалась лучше, чем выглядела, и я даже застонала от удовольствия, чем привлекла пару удивлённых взглядов.
— Что? — сказала я, глядя на парня напротив, который поднял бровь. — Еда — это любовь. Не осуждайте.
Но тут моё веселье прервал знакомый голос, от которого у меня мгновенно сжались зубы.
— О, смотрите, кто у нас тут наслаждается жизнью, — сказал Минхо, появляясь из ниоткуда и садясь на скамью неподалёку. Он скрестил руки, его тёмные глаза буравили меня с привычной насмешкой. — Сначала полчаса в душе, теперь обнимаешься с похлёбкой. Может, тебе ещё трон соорудить?
Я сжала ложку так, что она чуть не погнулась. Этот парень был как заноза — всегда появлялся в самый неподходящий момент и знал, как довести меня до белого каления. Но я не собиралась давать ему удовольствия видеть, как он меня бесит. Я откинулась назад, скрестив руки в ответ, и одарила его самой язвительной улыбкой, на какую была способна.
— Минхо, если бы я хотела трон, ты бы уже был моим придворным шутом, — сказала я. — Хотя, знаешь, ты и без короны справляешься.
Крис поперхнулся похлёбкой, пытаясь скрыть смех, а пара парней рядом хмыкнули. Минхо, конечно, не смутился — он никогда не смущался. Его ухмылка стала только шире.
— Смешно, коротышка, — сказал он, наклоняясь чуть ближе. — Но, может, вместо шуток начнёшь работать? Или ты планируешь весь день тратить наше время?
Моё лицо вспыхнуло. Коротышка? Ох, он нарвался. Я вскочила со скамьи, чуть не опрокинув миску, и шагнула к нему, чувствуя, как злость бурлит в груди. Мой рост — метр пятьдесят шесть, ну ладно, может, пятьдесят четыре, — не делал меня менее грозной, когда я была в ярости. Я сжала кулаки, готовая влепить ему пощёчину или хотя бы ткнуть в грудь, но в последний момент остановилась. Нет, Афина, не ведись на его провокации.
— Да я... — начала я, но замолчала, глубоко вдохнув. — Знаешь, Минхо, иди-ка ты... бегать по своему лабиринту. А я займусь делом. Без тебя.
Я развернулась, схватила миску и отошла к другому столу, игнорируя его смешок. Крис посмотрел на меня с сочувствием, но я только покачала головой, мол, всё в порядке. Я была груба с Минхо, да, но он это заслужил. И всё же, сидя над своей похлёбкой, я не могла отделаться от мысли, что этот парень слишком легко залезает мне под кожу. Но я не сдамся. Я Афина — самая лучшая девушка на свете. И я докажу, что могу быть частью этого лагеря, даже если Минхо будет вечно дышать мне в затылок.
***
Я доела похлёбку, старательно игнорируя взгляд Минхо, который, к счастью, вскоре ушёл, бросив напоследок ещё одну язвительную ухмылку. Мой желудок наконец-то перестал ворчать, и я почувствовала себя чуть более человеком, хотя влажные волосы всё ещё липли к шее, а воспоминание о нашей ссоре с Минхо слегка портило настроение. Но я тряхнула головой, отгоняя мысли о нём. Сегодня важный день, и я не собираюсь позволить этому самодовольному бегуну всё испортить.
— Эй, Афина, ты что, планируешь жениться на этой миске? — раздался знакомый голос с лёгким акцентом, и я подняла глаза. Ньют стоял в паре шагов от меня, скрестив руки и ухмыляясь. Рядом с ним был Томас, который смотрел на меня с привычной смесью любопытства и лёгкой неловкости. Оба выглядели так, будто уже успели пробежаться по лагерю и теперь были готовы к новым подвигам.
— Ну что, малявка, готова к экскурсии? — добавил Томас, подмигнув, но его тон был скорее дружелюбным, чем насмешливым.
Я фыркнула, вставая и отряхивая штаны. Мой рост — явно был для них поводом для шуток, но я не обижалась. По крайней мере, Ньют и Томас не пытались вывести меня из себя, как некоторые.
— Малявка? — переспросила я, уперев руки в бока и одарив их своей самой дерзкой ухмылкой. — Это я-то? Да я вас обоих уложу на лопатки, если захочу. А экскурсия? Пфф, я родилась готовой. Показывайте свои специальности, только не жалуйтесь, если я выберу что-то круче вас.
Ньют рассмеялся, качая головой, а Томас поднял руки, будто сдаваясь.
— Ладно, ладно, легенда, не горячись, — сказал Ньют, махнув рукой, чтобы я следовала за ними. — Пойдём, покажем тебе, как тут всё устроено. Но предупреждаю: если начнёшь шутить про мои грядки, я заставлю тебя полоть их до заката.
— О, Ньют, я уже готовлю шутки про твои романтические отношения с морковкой, — подмигнула я, и он закатил глаза, но уголки его губ дрогнули.
Я поднялась со скамьи, чуть не опрокинув ложку, которая со звоном упала на стол. Фрайпан, сидевший напротив, хмыкнул, но я только пожала плечами и подмигнула.
— Это я так привлекаю внимание, — сказала я, гордо выпрямляясь. — Не благодари.
Он рассмеялся, и я почувствовала, как настроение немного выправляется.
Мы двинулись через лагерь, и я старалась не споткнуться о что-нибудь. Сегодня со мной происходят странные вещи. Один раз я зацепилась ногой за корягу и чуть не влетела в Томаса, но он вовремя подхватил меня за локоть.
— Серьёзно, Афина, ты что, соревнуешься с Минхо в разрушении лагеря? — сказал он, но в его голосе было больше веселья, чем упрёка.
— Ха, если бы я соревновалась с Минхо, он бы уже плакал в углу, — ответила я, выпрямляясь и поправляя волосы. — И вообще, это не я, это земля тут неровная.
Ньют хмыкнул, но промолчал, и мы продолжили путь. Первая остановка была у садов, где Зарт, как обычно, копался в грядках, напевая что-то под нос. Он заметил нас и помахал, широко улыбаясь.
— Афина! — крикнул он. — Готова стать королевой кабачков? У нас тут весело, честно!
Я рассмеялась, глядя на его перепачканные землёй руки.
— Зарт, если я выберу садовников, это только ради твоих байок про гигантские тыквы, — сказала я. — Но покажи мне, что тут у вас.
Зарт с энтузиазмом начал объяснять, как они сажают, поливают и борются с вредителями. Ньют добавил пару слов о том, как важно, чтобы лагерь был обеспечен едой, а я слушала, кивая, но в голове уже придумывала шутку про то, как Зарт, наверное, шепчет своим растениям любовные стихи. Работа выглядела спокойной, почти терапевтичной, как он и говорил, но я пока не была уверена, моё ли это.
Следующим был загон с животными, где Уинстон, как обычно, был немногословен, но показал мне, как ухаживать за свиньями и курами.
— Неплохо, — сказал он. — Если выберешь нас, научишься не ронять всё подряд.
— Это вызов? — подмигнула я. — Принимаю!
Томас и Ньют переглянулись, явно забавляясь моим энтузиазмом. Потом мы зашли к строителям, где пара парней чинила крышу одной из хижин. Работа выглядела тяжёлой, но важной, и я даже попробовала забить гвоздь, правда, чуть не попала себе по пальцу. Ньют только покачал головой, но я гордо заявила, что это была разминка.
Последними были бегуны, и я невольно напряглась, когда мы подошли к их тренировочной площадке. Минхо, конечно, был там, отрабатывая какие-то упражнения с Беном. Он заметил меня и, как назло, одарил той самой ухмылкой, от которой у меня чесались кулаки.
— О, коротышка решила посмотреть на настоящую работу? — сказал он, вытирая пот со лба.— Не боишься, что не потянешь?
Я сжала зубы, чувствуя, как кровь закипает, но решила не вестись на его провокацию. Не при Ньюте и Томасе.
—Минхо, единственное, что я не потяну, — это твоё самомнение, — отрезала я. — Но не переживай, я не собираюсь тратить на тебя свой талант.
Бен хохотнул, а Томас быстро вмешался, объясняя, что делают бегуны. Я слушала, стараясь не смотреть на Минхо, но его присутствие всё равно действовало мне на нервы. Работа бегунов звучала захватывающе — бег по лабиринту, поиск выхода, адреналин, — но я знала, что Алби вряд ли пустит меня туда сразу, да и мысль о работе с Минхо заставляла меня морщиться.
Когда мы отошли, Ньют положил руку мне на плечо.
— Ну что, легенда, есть идеи? — спросил он, и его глаза искрились весельем.
Я задумалась, перебирая в голове всё, что видела. Сады, животные, строительство, бегуны... Каждая работа была важной, но я хотела чего-то, где могла бы быть полезной, помогать другим, но при этом не терять себя.
— Пока не знаю, — честно призналась я, ухмыльнувшись. — Но одно точно: я найду своё место, даже если придётся споткнуться о каждый камень в этом лагере.
Томас рассмеялся, а Ньют кивнул, явно одобряя мой настрой.
— Это наш дух, — сказал он. — Пойдём, малявка, у нас ещё куча дел.
*****
Мы с Ньютом и Томасом уже отошли от тренировочной площадки бегунов, и я всё ещё мысленно фыркала на Минхо, хотя старалась не подавать виду. Его ухмылка и колкости всё ещё жгли, но я твёрдо решила сосредоточиться на экскурсии. Лагерь гудел вокруг нас: скрип телег, голоса парней, запах свежеиспечённого хлеба из кухни — всё это создавало ощущение живого, дышащего места, которое я медленно, но верно начинала считать своим.
Ньют вдруг остановился, хлопнув себя по лбу.
— Чёрт, чуть не забыл, — сказал он, повернувшись ко мне. — Мы же не показали тебе медпункт. Это важно, Афина. Если решишь ломать себе кости или, не дай бог, споткнёшься так, что свалишься в яму, тебе туда.
Я хмыкнула, подмигнув.
— Ньют, я не споткнусь, я просто... творчески исследую землю, — ответила я, но тут же чуть не уронила флягу, которую держала в руке. Она звякнула, упав на траву, и Томас сдавленно хохотнул, пока я поспешно её поднимала. — Это не считается, ясно?
— Ага, конечно, — сказал Томас, качая головой. — Пойдём, легенда, познакомим тебя с нашими медиками. Они, кстати, нормальные ребята, тебе понравится.
Мы направились к небольшой хижине, стоявшей чуть в стороне от главных построек. Она выглядела скромнее, чем остальные, но от неё веяло каким-то уютом: занавески из грубой ткани на окнах, пара горшков с травами у входа. Над дверью висела табличка с криво нарисованным крестом, и я невольно улыбнулась. Это место казалось... правильным.
Ньют толкнул дверь, и мы вошли. Внутри пахло травами, мылом и чем-то, что я не могла точно определить, но это успокаивало. Два парня возились у стола, заваленного бинтами, склянками и какими-то инструментами, которые выглядели одновременно пугающе и интригующе. Один из них, худощавый, с тёмными волосами и быстрыми движениями, поднял глаза и улыбнулся.
— О, Ньют, Томас! И... новенькая? — сказал он, вытирая руки о тряпку. — Я Клинт. Добро пожаловать в наш скромный уголок спасения жизней.
Второй парень, повыше, с короткой бородой и тёплой улыбкой, кивнул.
— Джефф, — представился он, отложив пузырёк с какой-то зеленоватой жидкостью. — Если будешь ломать кости или подерёшься с Минхо, мы тебя заштопаем.
Я рассмеялась, сразу почувствовав себя легко. Эти двое излучали какую-то добрую энергию, и мне уже нравилось, как они подшучивали, но без злобы.
— Афина, — сказала я, шагнув вперёд. — И, знаете, про Минхо это вы в точку. Если я когда-нибудь решу вмазать ему, вы меня подлатаете?
Клинт хохотнул, а Джефф покачал головой, но его глаза искрились весельем.
— Ох, ты явно вольёшься, — сказал Джефф. — Но лучше не начинай войну с Минхо. Он, конечно, тот ещё, но бегает быстрее, чем ты думаешь.
— Пфф, я его догоню и закидаю травой, — ответила я, подмигнув. — А теперь рассказывайте, что вы тут делаете, кроме спасения от дурацких ссор.
Клинт и Джефф начали показывать мне медпункт. Они объяснили, как обрабатывают раны, делают мази из трав, которые собирают в лесу, и даже шьют, если кто-то серьёзно поранится. Клинт с энтузиазмом рассказал, как однажды вытащил занозу размером с палец у одного из строителей, а Джефф добавил историю про то, как они лечили парня, который умудрился отравиться ягодами, «потому что думал, что он эксперт по выживанию». Я слушала, задавала вопросы и даже попробовала намотать бинт на руку Томаса, правда, получилось так криво, что Ньют не удержался от смеха.
— Афина, если ты так будешь бинтовать, мы все останемся без рук, — сказал он, но его тон был тёплым.
— Это был первый блин, Ньют, — ответила я, гордо выпрямляясь. — Следующий будет шедевром.
Я смотрела на Клинта и Джеффа, на их уверенные движения, на то, как они говорили о своей работе с какой-то тихой гордостью, и вдруг поняла, что это — моё.
Здесь я могла помогать людям, быть полезной, учиться чему-то новому. И, что немаловажно, это место казалось спокойным, без постоянного риска, как у бегунов, и без Минхо, который бы вечно дышал мне в затылок.
Когда мы вышли из хижины, я остановилась и повернулась к Ньюту и Томасу.
— Ребята, я решила, — сказала я твёрдо, хотя внутри всё ещё трепетало от волнения. — Хочу работать в медпункте. С Клинтом и Джеффом. Это... это то, что мне подходит.
Ньют приподнял бровь, но кивнул, явно одобряя.
— Неплохой выбор, — сказал он. — Медики — это сердце лагеря. Только не забудь, что теперь тебе придётся латать всех, включая Минхо, если он свалится с какой-нибудь стены.
Я скривилась, но тут же ухмыльнулась.
— Если Минхо свалится, я зашью ему рот, чтобы не трындел, — ответила я, и Томас рассмеялся.
— Ладно, Афина, мы передадим Алби, — сказал Томас, хлопнув меня по плечу. — Добро пожаловать в команду медиков.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Это был мой первый настоящий шаг в лагере, и я знала, что он правильный. Клинт и Джефф, травы, бинты, возможность помогать — всё это было моим. И пусть Минхо хоть сто раз пытается меня достать, я теперь точно знаю, где моё место. А если он решит заглянуть в медпункт, я всегда могу «случайно» уколоть его иглой. Шучу. Ну, почти.
___________________________________
Конец 4 главы.