Глава 2
Афина:
Я стояла у выхода из Лифта, чувствуя, как утреннее солнце Глэйда согревает лицо. Высокие стены Лабиринта, зелёные поля, десятки парней, пялящихся на меня, будто я инопланетянка... и ни одной подсказки, почему я здесь. Но сейчас я хотя бы знала имена тех, кто был рядом: Алби, Томас и Ньют. Это немного успокаивало, хотя вопросов в голове меньше не становилось.
Алби шагнул ко мне, его лицо, как всегда, было серьёзным, но я уже научилась различать в его взгляде не только строгость, но и что-то вроде заботы. Рядом стояли Томас, с его любопытными глазами, и Ньют, чья лёгкая улыбка будто обещала, что всё не так уж плохо.
— Афина, — начал Алби, скрестив руки. Его голос звучал твёрдо, как приказ, но я уже привыкла. — Ты теперь с нами, и тебе нужно понять, как тут всё работает. Томас, Ньют, — он кивнул им, — покажите ей Глэйд. Расскажите, как устроена жизнь. И главное — объясните правила. Без этого ни шагу.
Я кивнула, хотя внутри всё кипело от желания задать миллион вопросов. Почему я здесь? Что за Лабиринт? Но я знала, что Алби не из тех, кто отвечает на такие вещи сразу. Томас посмотрел на меня с чем-то вроде сочувствия, а Ньют слегка подмигнул, словно говоря: «Держись, будет проще».
— Пойдём, — сказал Ньют, его акцент был мягким, почти успокаивающим. — Покажем тебе, что к чему.
Мы двинулись через Глэйд, и я старалась не отставать, впитывая всё, что они рассказывали. Ньют говорил о фермах, где выращивают еду, о кузнице, где чинят инструменты, и о том, как каждый здесь имеет свою роль. Томас добавил, что есть Бегуны — те, кто исследуют Лабиринт. Я бросила взгляд на стены, и по коже пробежали мурашки. Что-то подсказывало, что Лабиринт — это не просто лабиринт.
— А теперь правила, — сказал Томас, шагая рядом. Его голос был серьёзным, но не давил, как у Алби. — Первое: делай свою работу. Все вносят вклад. Второе: не вреди другим. Мы тут как семья. И третье... — он замялся, посмотрев на стены. — Никогда не выходи за пределы Глэйда. Без разрешения.
— А что там? — вырвалось у меня, хотя я уже знала, что ответ будет уклончивым.
— Опасно, — коротко сказал Ньют, и его тон ясно дал понять, что лучше не копать глубже. Пока.
Мы обошли почти весь Глэйд: загоны с животными, склады, поляну, где спали почти все. Ньют объяснил, что кураторы — вроде Алби или него самого — имеют свои хижины. И я тоже получу свою, потому что я... ну, единственная девушка. От этой мысли я почувствовала себя ещё более чужой, но виду не подала.
— Эй, Томас! — раздался звонкий голос, и я обернулась. К нам подбежал мальчишка лет двенадцати, с круглым лицом и растрёпанными волосами. Его глаза светились такой добротой, что я невольно улыбнулась.
— Афина, это Чак, — сказал Томас, потрепав мальчишку по голове. — Наш младший.
— Привет! — Чак чуть не подпрыгивал от восторга. — Это так круто! У нас ещё никогда не было девушек!
Его энтузиазм был заразительным, и я рассмеялась, впервые за день чувствуя себя чуть легче.
— Чак, покажи ей, где она будет жить, — сказал Томас, улыбнувшись. — И не заболтай её до смерти.
— Без проблем! — Чак схватил меня за руку и потащил к небольшой хижине, стоявшей чуть в стороне.
Я посмотрела на хижину — простую, деревянную, но уютную. Впервые за этот день появилось чувство, что, может быть, я найду здесь своё место. Или хотя бы начну понимать, что к чему.
***
Хижина оказалась гораздо лучше остальных. Просторная, с деревянными стенами и небольшим окном, через которое проникало естественное освещение. Это было гораздо удобнее и уютнее, чем я ожидала.
— Ну как? — спросил Чак с улыбкой, когда мы вошли. — Думаю, тебе повезло. У нас тут не всем так хорошо, но ты — девушка, так что всё как у кураторов. Уверен, ты оценишь.
— Это правда... классно, — произнесла я, всё ещё немного ошарашенная. — Спасибо.
Чак рассмеялся.
— Да не за что, ты ж теперь не просто новенькая. Ты — часть нашей небольшой семьи, — добавил он с озорным взглядом.
Я посмотрела на него, немного растерянно.
—Спасибо, Чак— невольно сказала я.
***
Я сидела в хижине, всё ещё пытаясь понять, где я и что вообще происходит, когда Чак ввалился с этим своим громким голосом и ткнул в меня пальцем.
— Пойдём, Афина, познакомлю тебя с одним парнем, — сказал он, будто я должна была прыгать от радости.
Я просто пожала плечами, встала и поплелась за ним. Двор был завален всяким мусором — покрышки, какие-то вёдра, ржавые железки. Пахло лесом, но в хижине всё ещё воняло сыростью и чем-то вроде старого масла. Чак шёл впереди, будто генерал, и я еле поспевала за его длинными шагами.
Он толкнул дверь кухни — старую, облупленную. Внутри было тепло, пахло жареным мясом и чем-то ещё, вроде кофе, который подгорел. У плиты стоял парень — темнокожий, полный, не очень высокий, но точно выше меня. Его кудрявые волосы были короткими, а на нём был мятый фартук, весь в пятнах. Он что-то напевал, весело так, и ловко орудовал сковородкой, где шипел бекон.
— Эй, Фрайпан! — рявкнул Чак, и я чуть не подпрыгнула, а парень у плиты только хмыкнул, даже не обернувшись сразу.
Он повернулся медленно, с такой ленивой ухмылкой, будто ему всё на свете пофиг. Глаза тёмные, с искоркой, и лицо доброе, но с хитрецой.
— Чак, ты чё орёшь? Я тут кулинарный шедевр творю, — сказал он, показывая на сковородку. Потом посмотрел на меня, прищурился. — А это кто? Новенькая?
— Ага, — Чак хлопнул меня по плечу так, что я чуть не упала. — Афина, только из коробки. Покажи ей, что у вас тут за кухня, а то с голоду помрёт.
Фрайпан фыркнул, но не зло, а как-то по-дружески.
— Ну, добро пожаловать, Афина, — сказал он, махнув лопаткой в сторону стола. Там уже стояли тарелки с яичницей и хлебом, пахло так, что живот заурчал. — Садись, ешь. У нас тут правило: не работаешь — не жрёшь.
Я не знала, что сказать, просто кивнула и села за стол. Фрайпан смотрел на меня, будто прикидывал, сколько я тут продержусь, но улыбался. Чак уже жевал хлеб, как будто это его последний день, а я подумала, что эта кухня, с её запахами и шумом, как-то странно успокаивает. Фрайпан явно был тут королём, и, кажется, с ним можно было поладить.
***
После ужина Чак сказал, что сегодня будет «вечеринка» у костра в честь новенькой. Мы подошли к костру, где уже сидели несколько парней, разговаривая и смеясь. Минхо был среди них, сидел немного в стороне, как всегда, сдержанный и хмурый. Его взгляд, когда он увидел меня, был холодным и отстранённым, но, как и все остальные, он меня заметил.
Чак продолжал болтать и смеяться, подкалывая Фрайпана, но я, несмотря на шум, чувствовала себя несколько отстранённой. И когда я снова посмотрела в сторону Минхо, он встретил мой взгляд, его глаза были холодными, но за этой холодностью скрывалась какая-то скрытая буря.
Парни вокруг болтали, смеялись, кто-то передавал по кругу жестяную кружку с чем-то, что пахло спиртом и самогоном. Чак плюхнулся на бревно рядом со мной, всё ещё жуя что-то, что стащил с кухни Фрайпана. Я пыталась не обращать внимания на взгляды, которые то и дело кидали в мою сторону, но это было нелегко. Особенно из-за Минхо. Он сидел чуть в стороне, как всегда, с этой своей каменной мордой, и его тёмные глаза буравили меня, будто я была каким-то врагом, а не просто новенькой. Его взгляд был холодный, почти злой, и я невольно ёжилась, хотя старалась не показывать этого.
Галли, сидевший на другом бревне с кружкой в руке, вдруг повернулся ко мне, и его губы растянулись в кривой ухмылке. Он был высокий, с угловатым лицом и шрамом на брови, который делал его ещё более угрожающим.
— Ну что, принцесса, — начал он, растягивая слова, — как тебе наш маленький рай? Уже решила, чем будешь полезна, или просто будешь сидеть и глазками хлопать?
Его тон был насмешливый, и несколько парней рядом хохотнули, будто он сказал что-то гениальное. Я стиснула зубы, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Я разберусь, Галли, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А ты, может, лучше подумаешь, как не спалить этот «рай» своей болтовнёй?
Кто-то присвистнул, а Чак рядом хмыкнул, явно довольный моим ответом. Галли прищурился, но ничего не сказал, только сделал глоток из кружки и отвернулся, будто я не стоила его времени. Но я чувствовала, что это не конец.
Минхо всё это время молчал, но его взгляд не отрывался от меня. Я старалась не смотреть на него, но это было как иголки в спину. Наконец, он подался вперёд, упёр локти в колени и заговорил, и его голос был резким, как нож.
— Знаешь, Афина, — сказал он, выделяя моё имя так, будто оно ему противно, — я тут подумал. Ты ведь вообще ничего не умеешь, да? Просто ещё один бесполезный рот, который нам придётся кормить.
Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё закипает. Его глаза были всё такими же холодными, но теперь в них ещё и читалась какая-то злость, будто я лично ему что-то сделала.
— Бесполезный? — переспросила я, вставая с бревна. — Ты меня даже не знаешь, Минхо. Может, я побольше тебя могу, только ты слишком занят своим важным видом, чтобы это заметить.
Он фыркнул, тоже поднимаясь. Теперь мы стояли лицом к лицу, и я заметила, как его скулы напряглись.
— Побольше меня?— он шагнул ближе, и я почувствовала, как парни вокруг затихли, наблюдая за нами. — Да ты даже дров нормально не нарубишь, новенькая. Что ты вообще можешь? Бегать? Драться? Или только языком трепать, как сейчас?
— А ты, значит, мастер на все руки? — огрызнулась я, не отступая. — Если ты такой крутой, почему до сих пор сидишь тут и ноешь, вместо того чтобы что-то полезное делать?
Минхо открыл рот, чтобы ответить, но тут Галли, который видимо решил, что ему мало внимания, снова влез.
— Ох, глядите, наша принцесса ещё и огрызается, — сказал он, вставая и подходя ко мне. Его ухмылка стала ещё шире, и он наклонился ближе, так что я почувствовала запах самогона из его дыхания. — Может, тебе стоит обратно в коробку, а? Там тебе самое место, киса.
Это было последней каплей. Я не думала, просто сжала кулак и с размаху врезала ему прямо в нос. Раздался хруст, Галли отшатнулся, схватившись за лицо, и заорал что-то неразборчивое, пока кровь текла у него между пальцев.
— Ты, чёрт возьми, что творишь?! — зарычал он, но я уже стояла в боевой стойке, готовая к тому, что он кинется.
Парни вокруг загудели — кто-то смеялся, кто-то ахнул. Чак вскочил, явно не зная, то ли орать, то ли хлопать. Минхо, к моему удивлению, не двинулся с места, но его взгляд изменился — теперь в нём было что-то вроде удивления, хотя злость никуда не делась.
— Может, я и новенькая, — сказала я, переводя взгляд с Галли на Минхо, — но если вы думаете, что я буду терпеть ваши выебоны, то вы ошиблись.
Галли всё ещё ругался, пытаясь остановить кровь, а я повернулась и пошла прочь от костра, чувствуя, как сердце колотится. Я не знала, что будет дальше, но одно было ясно: здесь, в этом странном месте, я точно не собиралась быть просто «бесполезной».
Галли и другие парни, отошли в сторону, оставив меня наедине с Минхо. Я чувствовала, как его взгляд словно сжигал меня изнутри. Никакой поддержки, никакой заботы — только острая неприязнь, которую он с трудом скрывал.
Я попыталась сделать шаг к бревну, но он быстро поднялся и холодно сказал:
— Если хочешь, чтобы меня не стошнило, лучше убирайся отсюда, Афи.
Его слова ударили как ледяной ветер. Я остановилась, чувствуя, как неприятно сжимается грудь от его слов. Он знал, что у меня не было выбора, и всё равно продолжал унижать.
Я посмотрела на него, пытаясь не показать, как сильно его слова меня ранили.
— Ты можешь меня ненавидеть сколько угодно, — сказала я, стараясь сделать голос твёрдым, — но теперь это и мой дом. И не будь так уверен в себе.
Минхо не ответил, только скривил губы в тонкой усмешке, которая ничего хорошего не обещала. Я почувствовала, как холод и неприязнь от него снова меня окутали. Он был настолько уверен, что я ничего не значила для него, что даже не стоило тратить усилия на нормальное общение.
— Ладно, делай что хочешь. Но если ты не научишься держать язык за зубами, я тебя научу. — Его глаза сверкали, как ножи.
Я ощущала, как моя злость снова нарастала, но сдерживалась. Минхо — не тот человек, с которым можно спорить, если ты не хочешь, чтобы тебя сбили с ног. И всё же что-то в его словах заставляло меня продолжать. Он просто бесчувственный идиот.
Чак подскочил ко мне, как всегда, с добродушной улыбкой.
— Ты в порядке? — спросил он, немного настороженно, но все равно с лёгким весельем.
Я кивнула, стараясь забыть о Минхо и его презрении, которое всё равно тянулось ко мне, как ледяная буря.
— Да, всё в порядке. — ответила я, пытаясь скрыть своё раздражение.
—Хорошо, Афинка!— звонким голосом сказал мальчишка.
Минхо снова встал и подошёл, мимо меня, будто не замечая. И, всё же, на мгновение я почувствовала, как его взгляд снова скользнул по мне — он был так холоден, что мне стало холодно до костей.
— Если ты ко мне ещё раз подойдешь так близко, — сказал он с угрозой в голосе, — я обещаю, что ты это запомнишь, куколка.
Его слова оставили мне больное ощущение. Но я не собиралась отступать. Минхо был непримирим, но я тоже была готова бороться за своё место в этом проклятом месте, пусть даже его презрение было сильнее, чем любой дождь.
________________________________
Конец 2 главы.